Бьянка Мараис – Ведьмы поместья Муншайн (страница 43)

– А вы знаете, что Veuve переводится как «вдова»? – говорит Руби и проводит мечом вдоль шва бутылки до самого ее горлышка. – И вот эта самая вдова, мадам Клико, была первой женщиной, открывшей свой собственный дом шампанского. – Руби театрально взмахивает мечом и отрубает горлышко бутылки вместе с пробкой. Пробка вылетает из горлышка со скоростью метеора и, ударившись о потолок, с мягким стуком падает на пол.

– Ну чистый мальчик, – гоготнула Руби, когда из горлышка хлестнула пенистая струя, под которую Иезавель поспешно подносит фужеры.

Тэбби составила Виджет на жердочку и спустила Клепто на пол, чтобы он немного порезвился. Обычно ведьма не позволяет такого баловства, но обезьянка сыграла большую роль в успешном ограблении и заслужила, чтобы ей немного потрафили.

Все берут в руки бокалы, и Табита со смехом обращается к Руби:

– Пью за вдову Клико и за Тони, которые спасли наши задницы.

Сестры смыкают бокалы и хором восклицают:

– За Тони!

Руби смущенно краснеет и делает реверанс.

Усевшись за стол, женщины с полчаса смакуют детали ограбления, перебивая друг друга. Самый острый момент был, когда Квини, Тэбби и Джимми действительно подумали, что видят перед собой второго охранника. Все смеются в голос, вспоминая, как им пришлось выручать закованную в наручники Иезавель. Иезавель невозмутима, явно находясь под впечатлением самого прекрасного секса за всю свою жизнь.

– Вам не понять, – говорит она, хитро подмигивая. – Вам не понять, каково это – заниматься сексом в наручниках, да еще в самый разгар ограбления.

Иезавель говорит все это с такими смешными ужимками, что Квини только молча кивает и даже не злится.

Табита уже начинает волноваться – а куда пропала Урсула? Она подумывает подняться за ней, но Урсула уже вбегает в комнату, вся раскрасневшаяся.

– Ты где была? – говорит Руби и хлопает по дивану, предлагая подруге сесть рядом.

– Прилегла на минутку и заснула. Должно быть, сказался тяжелый день, – говорит Урсула, присаживаясь.

Чмокнув подругу в щечку и обняв ее одной рукой, Руби подает ей бокал шампанского.

– Жаль, что до полнолуния еще двадцать два дня, – говорит Табита. – Ты ведь только тогда сможешь прочитать свое заклинание, Руби. Небось не терпится?

Руби пожимает плечами.

– Я всю жизнь ждала. Что мне какие-то лишние три недели. – Она болезненно морщится. – Сегодняшнее заклинание было довольно сложным, и я потратила много сил на метаморфозу. Так или иначе мне нужно время, чтобы прийти в себя.

И, словно в подтверждение этих слов, лицо Руби замерцало как у перегорающей лампочки. На секунду черты ее стерлись, и вдруг оказалось, что перед ними сидит не женщина с розовой прической, а средних лет мужчина с каштановыми волосами.

Руби со вздохом передернула плечами:

– Через три недели с этой фигней будет покончено.

– А куда ты положила жезл? – спрашивает Квини. – Нельзя, чтобы он валялся где попало, тем более что среди нас прыгает этот мелкий воришка. – Она кинула быстрый взгляд на Клепто.

И тут Клепто как заорет! Обернувшись, все увидели, что капуцин пытался стянуть черпак из стерлингового серебра, но его лапа застряла внутри хрустального сосуда, где он хранился.

– Видали? – говорит Квини. – Этот паршивец скоро поднатореет, чтобы закладывать наше добро в ломбард.

Отпустив черпак, Клепто вытащил лапу и расстроенно заверещал.

– Не волнуйтесь, девочки, – со смехом говорит Руби. – Драгоценности и жезл я спрятала в месте, доступном только мне. Хочу быть уверена, что…

И тут зазвонил телефон.

Квини взглянула на свои часы:

– Почти одиннадцать. Кто б это мог быть?

Быстро поднявшись, Урсула отвечает на звонок:

– Добрый вечер. Поместье Муншайн. – Услышав чей-то голос на проводе, она нахмурилась. – Руби, это тебя. Магнус.

Просиявшая Руби бежит к телефону.

– Магнус, дорогой… – Но остальные слова замерли на ее устах, и чем дольше она слушает Магнуса, тем тревожней вскидываются ее брови. Кинув взгляд на Табиту, она говорит в трубку: – Мы сейчас приедем.

– Что случилось? – с тревогой спрашивает Урсула, но та быстро говорит Табите:

– Бери свой ветеринарский саквояж, и едем. Лошадям Магнуса требуется срочная помощь. – Она поворачивается к Квини: – Не отвезешь нас? Ты же знаешь, что Тэбби не любит летать.

– Да, конечно, – говорит Квини. – А что слу…

– Не думаю, что вам следует туда ехать, – бросает Урсула вослед Табите, которая уже подхватила Виджет и спешит на выход.

– Что? – недоуменно переспрашивает Руби. – О чем ты?

– У меня предчувствие. Если вы туда поедете, случится что-то ужасное. – Урсула уже стоит в дверях гостиной, преграждая сестрам дорогу.

– Ужасное действительно случится, если мы не поедем туда и не поможем рысакам Магнуса, – говорит Руби.

– Нет, это нечто более ужасное. Ты даже не можешь себе представить. – В голосе Урсулы звенят отчаянье и мольба. – Пожалуйста, останьтесь.

– Нам надо ехать!

– Нет! – Урсула буквально повисла на руке Руби.

Тэбби надоело это слушать, и она бежит наверх, в свою комнату. Поместив Клепто в большую клетку (пусть посидит пока тут, а потом она отпустит его в лес), Табита проверяет содержимое саквояжа: анестетики есть, хирургические игла и нить, антидоты, бронхолитики на месте. – Защелкнув саквояж, она бежит вниз.

Для Тэбби это были последние шестьдесят два вдоха и выдоха в стенах родного дома.

50

Тридцать три года назад. Вечер после ограбления

Тэбби устроилась на заднем сиденье «Кадиллака» с саквояжем на коленях. Квини дает по газам и задним ходом выезжает из гаража. Испуганно вскрикнув, Виджет так крепко вцепилась когтями в подплечник Тэбби, что немного порвала его.

Все так же задним ходом машина едет по темной подъездной дорожке, и Урсула кричит с заднего сиденья:

– Квини, фары!

С тихим рычаньем Квини включает фары, переключает передачу, резко выворачивает руль и набирает скорость на основной дороге.

– Ради бога, скорей, – умоляет Руби, что сидит рядом с Урсулой.

– Куда уж быстрее, – бурчит Квини и тем не менее прибавляет скорость.

Тэбби мысленно благодарит Богиню, что у кабриолета закрыт верх, иначе Виджет просто бы снесло воздушным потоком.

– А что конкретно случилось? – спрашивает она.

– Всем рысакам Магнуса одновременно стало плохо, он просто в шоке.

Тэбби сразу же мысленно исключает потомакскую лихорадку, поскольку рядом с домом Магнуса нет реки. Также маловероятен вирус герпеса – ведь в последнее время лошадей не возили ни на выставки, ни на соревнования. Магнус держал конюшню, рассылая по всему миру семя ушедших на покой призовых лошадей. Если б это были колики, они возможны у одной, ну у двух лошадей, но не у всех же разом. Тогда что это?

– Он не смог дозвониться до окружного ветеринара, – говорит Руби. – Зато знает, что к тебе всегда можно обратиться.

– Нам лучше вернуться домой, – повторяет Урсула. – Я знаю, что случится нечто ужасное.

– Ради пресвятой Богини, Урсула, помолчи! – восклицает Руби.

Машина несется по темным проселочным дорогам, а Тэбби сидит и думает, что, может, оно и к лучшему, что местный ветеринар недоступен. Этот Вернон Картрайт был полным идиотом. Тэбби доводилось вступать с ним в перепалку на некоторых конференциях, которые он удостаивал своим присутствием. Картрайт получил диплом пятьдесят лет назад и полагал, что знает предостаточно и ничему новому учиться не надо.

И вот уже машина свернула на земли Магнуса, выстреливая брызгами гравия из-под задних колес. Чтобы добраться до конюшни, нужно объехать хозяйский дом.

И вот они на месте. Женщины выскочили из машины, а Виджет полетела вперед, расправив крылья. Впереди всех бежит Руби в блестящем платье и туфлях на высоких каблуках, а следом за ней – Тэбби. Тэбби прекрасно видит, в каком Руби состоянии: из-за шока она перепревратилась в мужчину, а одежда на ней женская. Плевать, если б это случилось дома, но только не здесь.

Тэбби не помнит, чтобы Руби покидала дом в таком виде. Обычно, если ее магия ослабевала, она для выхода в люди тщательно гримировалась.

И тут этот ночной звонок, шок, и Руби забыла обо всем на свете, как и все остальные.