Бьянка Мараис – Ведьмы поместья Муншайн (страница 38)

– Ага. – Квини берет отвертку и начинает ловко жонглировать ею. – Только ведь карты говорили, что будет парочка небольших осложнений, а мы пропустили это мимо ушей.

Персефона глядит на газетную статью, которую Квини оставила на верстаке: Ведьмокиллер убивает троих в перестрелке а-ля Бонни и Клайд.

– Что-то я не понимаю, – говорит Персефона. – Разве не этим же вечером убили Тэбби и арестовали Руби?

– Да, но это произошло позже. После того, как мы вернулись домой.

Персефона пытается переварить услышанное и кивает:

– Ясно. Поэтому вы и сказали, что Руби неправильно сформулировала свой вопрос. Она спросила, как пройдет ограбление, но не спросила, чем закончится тот день.

– Вот именно. – Квини задумчиво чешет отверткой лоб.

Персефона отрывает глаза от газетной статьи и смотрит на Квини. У нее сейчас такое уставшее лицо. Девочка вспоминает про гадание на чайных листьях: Урсула говорила о противоречии: в ближайшем будущем их ждет успех, а потом какая-то опасность.

– И что же случилось поздним вечером?

Но тут звонит сотовый Персефоны, на экране высвечивается «отец». Девочка смотрит на время и понимает, что еще полчаса назад должна была вернуться домой. Персефона отвечает на звонок, обещает отцу скоро вернуться и поворачивается к Квини:

– Простите, но мне пора.

– Иди и не волнуйся ни о чем, – отмахивается Квини. – У нас завтра тяжелый день, и мне нужно поспать.

Персефона идет за Квини в сторону дверей.

– А что такое? Что-то случилось? – спрашивает она.

– Я сконструировала Вспоминатор: нам надо испробовать его на Руби, вдруг она что-то вспомнит.

Персефона думает о том дне, когда она пришла домой, а мама умерла. По крайней мере так ей рассказывали. Говорят, она даже позвонила в 911, но ничего из этого Персефона не помнит.

Психолог, у которого девочка прошла несколько сеансов, объяснила, что, блокируя воспоминания, мозг защищает себя. Что некоторые воспоминания лучше не вытаскивать наружу – они вернутся сами и тогда, когда человек достаточно для этого окрепнет.

Персефона смотрит на статью из таблоида, теперь понимая, насколько она обидная.

– Может, не нужен никакой Вспоминатор? Может, вашей Руби лучше так, как есть?

– Боюсь, у нас нет иного выхода, – отвечает Квини, ссутулившись. Подняв руку, она смотрит на странный пылающий браслет на своем запястье, а затем страдальчески глядит на Персефону: – Ей придется вспомнить, это необходимо нам всем.

45

Пятница, 29 октября

День. Осталось пятьдесят шесть часов

Айви в который уже раз думает, что все-таки нужно было устраивать эксперимент в гостиной. Все на взводе, всех коротит от эмоций, так что бокал-другой холодного коктейля немного бы всех успокоил. Кстати, можно было добавить пару капель эликсира, который она создала для сердитых горожан.

Вот что значит отведать собственного яда, – с горечью думает Айви. – До чего ж мы докатились.

Из-за вчерашних проблем с Вспоминатором они потеряли целый день. Когда Квини включила это устройство, оно дернулось пару раз и сдохло, так что сеанс вспоминания пришлось отложить. Квини вернулась к чертежам и провозилась в лаборатории целый день, а это непозволительная роскошь с учетом того времени, что им осталось.

Квини не спит уже вторые сутки. Усталость выдают мешки под глазами и ужасная раздражительность. Также она наотрез отказывается объяснять, что за светящийся браслет повесил ей Харон и о чем они вообще говорили. С каждым часом этот браслет нагревается все сильнее, и Квини постоянно крутит его на руке.

Конечно же, Айви пыталась расспросить Квини, и другие тоже. Может, браслет – это такой своеобразный вид кандалов? Никто точно не знает, но наверняка это что-то ужасное. Все спрашивают, а Квини уперлась рогом и молчит. И заговорит она лишь тогда, когда посчитает нужным. Если уж честно, Айви немного трусит и даже не хочет знать правды – лучше оставаться в неведении.

Если сегодня Вспоминатор опять не заработает, то… Нет, Айви даже мысли такой не допускает, потому что это конец. Только бы он заработал, пожалуйста, – думает она.

– Руби Тьюсдей, – с наигранной веселостью воркует Урсула (ох, как это бьет по нервам Айви), – ты не сядешь вот сюда, как и в прошлый раз? – Урсула помогает Руби обойти верстак и усаживает ее на стул с прямой спинкой.

– Мы что, будем играть в музыкальные стулья? – спрашивает Руби точно так же, как и накануне.

– Да, милая. – Опять повторяется вчерашняя канитель.

– Не хочу, – говорит Руби, скрестив руки на груди, на лице застыло упрямство.

Все уже привыкли, что Руби теперь живет в прошлом, но эта ее выходка обескураживает, так как не вписывается в сценарий.

– Что ты этим хочешь сказать? – осторожно спрашивает Урсула.

– Не хочу играть, – говорит Руби. – Хочу на улицу, хочу пикник.

Вчера Руби покорно села на стул, позволив Квини надеть на себя странный шлем, поэтому сейчас все растерянно переглядываются, не зная, что делать.

– Давай сначала поиграем в музыкальные стулья, а победитель понесет на пикник корзинку с едой, – предлагает Айви. Эта у них такая тактика из детства: если не помогали уговоры, срабатывал соревновательный дух.

– Я не ребенок, Айви, – говорит Руби. – И не надо разговаривать со мной как с маленькой.

Айви краснеет. А как с ней еще разговаривать, если она стала такой беспомощной, ничего не понимает и не способна выполнить самые элементарные просьбы? Пристыженно Айви отвечает:

– Конечно, ты не ребенок, Руби. Прости, пожалуйста.

Все неловко молчат. Никто не хочет унижать Руби, но все вынуждены обращаться с ней как с ребенком хотя бы ради ее собственной безопасности. Например, сегодня ночью Руби бродила по фойе, ее подловили там Табита с Урсулой. Все боятся, что Руби выйдет на улицу и потеряется. Квини пообещала придумать какое-нибудь подстраховочное устройство для входной двери, но прежде ей надо разобраться со Вспоминатором.

Руби с подозрением глядит на Айви, словно понимая, что ею манипулируют. Урсула маячит в сторонке, тихо заламывая руки. Лицо Иезавель искажено в страдальческой гримасе, ведь, унижая Руби, они унижают и самих себя. Табита сердито зыркает на всех из угла, Виджет сидит, повесив голову, а у Квини такой вид, словно она перепила кофе и теперь от нее можно запитать энергий небольшой городок, как минимум. Глаз у нее дергается, и она так сильно скрипит зубами, что на скулах выступили желваки.

Иезавель выдавливает из себя улыбку:

– Давай я наколдую природу прямо здесь, и мы устроим пикник. Что скажешь на это, Руби?

Руби молча кивает, немного смягчившись, но продолжает дуться.

Айви бросает на Иезавель благодарный взгляд, пока та выходит из лаборатории. Теперь в помещении остается четыре ведьмы, ворона и призрак, но из-за большого количество станков, верстаков и другого оборудования тут все равно тесно.

– Руби, ты присядь, – просит Квини, так ей не терпится начать. – А пикник будет позже.

– Я не хочу.

Все снова молчат, не смея взглянуть друг на друга, и каждый думает: «Ну и что нам теперь делать?»

– А давайте все по очереди испытаем Вспоминатор, – вдруг весело предлагает Урсула и направляется к стулу. – У меня тоже память не очень. Например, недавно забыла надеть тунику и бродила по дому совершенно голая, – делится она с Руби.

– Прямо как Иезавель? – с улыбкой спрашивает Руби.

Урсула смеется:

– Да, прямо как Иезавель. – Урсула кивает на шлем и спрашивает у Квини: – Можно я первая?

– Пожалуйста. – Квини усаживает Урсулу и берет со стола шлем.

– Кажется, я потеряла кроличью лапку-талисман. Надеюсь, Вспоминатор поможет мне освежить память, – говорит она.

– Когда ты потеряла – это еще ладно, – каркает Виджет. – А представь, каково было бедному кролику.

Квини надевает шлем на голову Урсулы и подсоединяет его к контрольной панели. Довольная, что пока все идет хорошо, Квини включает устройство, и оно начинает тихо жужжать в точности как вчера. Квини задерживает дыхание, опасаясь, что система снова откажет и ее потом не привести в рабочее состояние никакими уговорами или криками.

Но устройство продолжает жужжать, и Квини с довольной улыбкой поворачивает диск настройки и дергает за рычажок, словно это не серьезная машина, а игромат в казино Лас-Вегаса. Айви весело представляет, что вот-вот глаза Урсулы начнут вращаться подобно кружочкам с вишенками, знаками доллара или красными семерками, а потом Квини объявит джекпот.

Но тут никому не до игр. Квини задает Урсуле стандартные вопросы, и пока та отвечает, настраивает машинку, щелкая рычажками. Машинка клацает, гудит, словно переговариваясь со своей создательницей, бормочущей что-то себе под нос.

Через пять минут таких манипуляций на лице Урсулы вдруг появляется радостное выражение.

– Кроличья лапка осталась в «Кадиллаке»! – объявляет она. – Я ее там забыла, когда мы ездили забирать Руби.

Все хлопают в ладоши, и даже Айви немного воспряла духом.

– Кто еще хочет попробовать? – спрашивает Урсула, стягивая с себя шлем.

– Давай я. – Айви забирает шлем, садится и терпеливо ждет, пока Квини настроит машинку.