Бьянка Мараис – Пой, даже если не знаешь слов (страница 57)
Бьюти тоже засмеялась.
– До Уэст-Рэнд путь неблизкий. Чашка кофе тебя взбодрит.
– Ну хорошо. Разве что одну чашку.
Когда они скрылись в подъезде, я выпрыгнула из машины и тихонько поднялась на третий этаж, к квартире Морри. Слава богу, он оставил дверь незапертой, как мы и договаривались; войдя, я заперла ее и на цыпочках прокралась в комнату. Морри спал на полу, одеяло на его узкой кровати было откинуто – ждало меня.
Наклонившись, я поцеловала Морри. Он не проснулся. Один есть, осталось девять.
44
Бьюти
Телефон звонит за минуту до полуночи. Я еще не сплю – делаю записи в дневнике, но хватаю трубку сразу, чтобы звонки не разбудили Робин.
– Алло?
– Перестань делать то, что ты делаешь.
– Алло! Кто это?
– Прекрати задавать вопросы, или он сотворит с тобой что-нибудь ужасное. – Голос женский, едва слышный.
– Номса? Это ты?
– Нет.
– Тогда скажи мне, где Номса. Пожалуйста.
– Остановись. Или она не сможет больше защищать тебя.
Короткие гудки.
45
Робин
Холодным майским днем, когда зима стала уже не просто обещанием, мы с Морри сидели на огромном дубе в парке. Это было наше обычное место после школы; я любила, привалившись к толстому стволу, вытянуть ноги на четвертой ветке сверху. Я обожала зависнуть так – уже не на земле, но еще и не в небе, я парила между двумя стихиями, а покров из листьев удерживал небо.
Я уронила завернутые в фольгу сэндвичи с архисовым маслом Морри, который сидел на ветке подо мной.
– Передай
Мы часто обменивались едой, а с тех пор как я пристрастилась к еврейским блинчикам, переход в людоизм казался мне выгодным делом.
– А откуда у тебя ланч? – удивился Морри.
После того как мне стукнуло десять, я объявила, что уже взрослая и могу возвращаться из школы с друзьями, так что Бьюти больше не приходила к школьным воротам. Теперь она поджидала меня в парке, чтобы вручить еду и забрать у меня ранец. Мы с Морри часок-другой носились по парку, а потом отправлялись домой.
– Ей сегодня пришлось уйти, и она отдала мне сэндвичи утром.
– Куда она пошла?
– Не знаю.
– Какой-то ты так себе детектив.
– Но я же не могла ее выслеживать вместо школы! – запротестовала я.
– Да, но могла ее расспросить, и все.
– Я спрашивала, но она напустила туману.
– По-твоему, это имеет отношение к Номсе?
– Не знаю. Может быть.
Мы расправились с едой, и я вытащила одну из своих книжек про Секретную Семерку, а Морри достал из сумки фотоаппарат.
– Я видел дохлую крысу вон там, хочу ее заснять. – Он повесил фотоаппарат себе на шею и полез вниз.
Я даже отвечать не стала. Никакие мои слова не могли сподвигнуть Морри фотографировать цветы, закаты или еще что-нибудь мало-мальски красивое. Через какое-то время я взглянула на руки Микки-Мауса – пора домой. Собрав вещи, я слезла с дерева и присоединилась к Морри, который ждал меня внизу. Спрыгнув, я обнаружила, что мой ранец, лежавший меж корней, исчез.
– Где мой ранец?
Морри ухмыльнулся:
– Ну, раз ты так любишь загадки и так обожаешь свою Секретную Семерку, чего бы тебе самой не вычислить, где он?
Я быстро огляделась. Вряд ли ленивый Морри утащил мою тяжелую сумку далеко. В ближайших кустах что-то темнело, но, вместо того чтобы сразу кинуться туда, я притворилась, будто исследую отпечатки подошв в пыли: улики. У Морри вытянулось лицо, когда “отпечатки” привели меня прямо к тайнику.
– Преступление раскрыто! – завопила я.
– Да ладно, это легкое преступление. Детектив, тоже мне. – Морри в последнее время стал язвительным – наверное, потому, что я не торопилась выполнять условие насчет десяти поцелуев.
– Извини, – сказала я, – но когда ты в последний раз проникал в машину так, чтобы тебя никто не заметил? И когда ты в последний раз сумел подсмотреть все, что не предназначалось для твоих глаз? У меня есть хоть какая-то
– Это не считается. Ты всего-навсего
– Но я видела, как тот человек, Лихорадка, угрожал девушке. Я знаю больше Бьюти, потому что Бьюти думает – он с Номсой.
– А ты даже не сказала ей об этом, так какой толк от твоих великих знаний?
– Ты знаешь, почему я ей ничего не сказала! Никто не знает, что я там была, а если узнают, у меня будут большие неприятности!
Это была формальная причина, но в действительности я ничего не рассказала Бьюти из-за страшного Лихорадки. Я боялась, что он сделает Бьюти что-нибудь плохое, если она дознается, что та девушка, Фумла, солгала, и снова начнет задавать вопросы.
– Ты хоть помнишь, откуда знаешь ту девушку?
– Нет, но я вспомню.
Воспоминание мотыльком трепыхалось в голове, но в руки не давалось. При мысли о Фумле мне каждый раз вспоминался запах пота и дыма, но я никак не могла связать его с конкретным событием.
– Смирись. Твоя слежка ни к чему не привела. Эрго, ты – не настоящий детектив.
– “Эрго”? Нельзя ни с того ни с сего выдумать слово.
– Это настоящее слово.
– Нет, не настоящее. Хватит читать своего дурацкого “Властелина колец”. А то видишь везде этих мерзких огров.
– Не огров, а орков.
– Орки-шморки. Ты просто злишься, потому что мне Секретная Семерка нравится больше, чем Крутые Ребята, которые, кстати, все дураки.
– Во-первых, что еще за “шморки”? Кто тут выдумывает слова? А во-вторых, это был подарок, а ты даже не поцеловала меня за него.
– А-а, я так и знала. Знала, что ты злишься из-за поцелуя.
– Вообще-то десяти поцелуев.
– Осталось всего девять, – поправила я.
– Как это?