Бьянка Мараис – Пой, даже если не знаешь слов (страница 53)
– Я не сомневаюсь, что вы хорошая женщина, но сама ваша праведность может быть причиной, по которой Номса не откровенна с вами. Грешные уши больше склонны прощать, чем святые.
Его слова ранят меня до глубины души, потому что я знаю: это правда.
– Где она?
– Я не для того хотел встретиться с вами, чтобы рассказывать, где она. Скажу только, что Номса там, где хочет быть. С ней люди, похожие на нее, революционеры, которые хотят изменить историю нашей страны.
– Хотите сказать – террористы вроде вас с Номсой? – Я не успеваю прикусить язык.
– Нет, я хочу сказать – борцы за свободу вроде нас. Вы должны гордиться Номсой. Ваша дочь – герой. Как жаль, что вы этого не видите.
Я уже во дворе, когда мое внимание привлекает шелест крыльев; чужеродный звук в городской среде. Похолодев, я замечаю, как огромная сова пикирует на мусорный бак рядом со мной. Наверное, для нее это отличное место охоты, город кишит мышами и крысами.
Сова, сжавшись, готовится взлететь, и я замираю. Желтые глаза птицы не мигая смотрят на меня, и я вспоминаю, что говорил мой муж Силумко.
Я разворачиваюсь и бегу прочь.
41
Робин
Я ответила на звонок, потому что сидела к телефону ближе. Мы только что поужинали, и я делала уроки за обеденным столом; Бьюти сидела на диване, ее вязальные спицы щелкали друг о дружку, и комок шерсти постепенно таял.
– Алло? Робин? – Судя по голосу, человек на том конце был взбудоражен.
– Да. Кто это?
– Это Вильгельмина. Мне надо поговорить с Бьюти.
– Вот послушайте. – Я прочистила горло. –
– Очень хорошо,
Я вздохнула. Взрослые иногда такие скучные!
– Вы хотите, чтобы я просто дала ей трубку или чтобы я позвала ее к телефону?
–
– Для шуток всегда есть время, Вилли. – “Вилли” было последнее прозвище, которое я ей дала, но оно ей не особо нравилось.
– Cколько раз я просила не называть меня так? Это мужское имя! А теперь бегом зови Бьюти!
Я повернулась, чтобы позвать Бьюти, но она уже стояла рядом со мной, протянув руку. Я передала ей трубку, но отходить не спешила.
– Алло… В Соуэто? Откуда ты знаешь? Час, отлично… Я буду ждать тебя за домом. Пока.
– Зачем она звонила?
– Мне надо будет уйти сегодня вечером.
– С Вилли?
– Да.
– Из-за Номсы?
– Может быть. Это мы и должны выяснить.
– В Соуэто?
– Да.
– А можно мне с тобой? Ну пожалуйста!
– Мы не можем взять тебя в Соуэто.
– Но…
– Робин, милая, послушай. Для белого ребенка в этом районе слишком опасно. Это не обсуждается.
– Но Вилли же белая.
– Она взрослая, работает в Соуэто, и ее там знают. С ней все будет нормально, но ребенок – это подозрительно.
– Но…
– Я сказала – нет, и на этом все.
Я готова была спорить и дальше, но тут мне в голову пришла одна мысль.
– Ну ладно, хорошо. Ты, наверное, хочешь, чтобы я на вечер пошла к Морри?
– Да, спасибо, что все поняла. Спустись, пожалуйста, к Рейчел, спроси, могут ли они оставить тебя на ночь. Я не знаю, когда мы вернемся.
– Ладно, – вздохнула я и направилась к двери, напустив на лицо мрачное выражение, – именно этого Бьюти и ожидала. Голова у меня шла кругом.
– А что мне за это будет? – спросил Морри, когда я полчаса спустя изложила ему план в подробностях.
– Ты поможешь другу, который просит тебя об услуге.
– Просишь ты меня о том, чтобы я соврал матери, а у меня из-за этого может быть куча неприятностей. А еще ты просишь меня пролить мою священную еврейскую кровь. Мне нужна компенсация поощутимее, чем “поможешь другу”.
Я застонала. Вилли вот-вот появится, а к этому времени все должно быть в лучшем виде.
– Ну хорошо, хорошо, и чего ты хочешь?
– Десять поцелуев.
– Десять? Это чересчур!
– Плюс ты должна будешь держать меня за руку, когда мы на людях, и не корчить рожи у меня за спиной, когда я говорю, что ты моя девушка.
– Ф-фу. Согласна. – Мне не хотелось принимать такие грабительские условия, но времени на споры не оставалось. Придумаю потом, как отвертеться.
– А еще скажешь моей маме, что долго и усердно думала и пришла к мысли принять иудаизм.
– Это еще почему?
– Потому что мама говорит, чтобы мы не слишком увлекались друг другом. Мне надо жениться на еврейке, а ты безбожница, и хорошей жены из тебя не выйдет.
– А что мне надо сделать, чтобы стать еврейкой?
– Не знаю точно. Наверное, выучить идиш и варить суп с клецками.
Вечно болтаясь у Голдманов, я и так уже освоила идиш лучше некуда, а суп с клецками я любила.
– Ну ладно.
– Отлично. Сделка заключена.
– Но если ты все испортишь, сделка аннулируется.
– Не испорчу.