Бьянка Коул – Преследуй меня (страница 38)
Выражение лица Антонио меняется, тень набегает на его черты.
— Это то, чего ты хочешь для меня? Брак по расчету, как у тебя с Люсией? — Мой голос срывается. — Та самая женщина, из-за которой, насколько я понимаю, мы и расстались в первую очередь?
Он отступает назад, проводя рукой по своим серебристым волосам. — София...
— Ты любил мою мать… Марию, не так ли? Но вместо этого они заставили тебя жениться на Люсии. — Я вижу, как на его лице появляется боль при упоминании имени моей биологической матери. — И посмотри, чем это обернулось. Моя мать мертва, я спрятана в Америке, а ты в ловушке брака без любви.
— Это было не так просто, — тихо говорит он, но я вижу правду в его глазах.
— Разве нет? Они пытаются сделать сейчас то же самое со мной. Продолжить этот цикл контроля и манипуляций. — Я обхватываю себя руками. — Я не буду этого делать. Я не позволю им заставить меня выйти замуж за человека, которого я не люблю.
Антонио опускается на ближайший стул, внезапно выглядя старше и хрупче. — Я потерял все, потому что недостаточно усердно боролся за твою мать. За тебя. — Его пальцы касаются кольца с печаткой на руке. — Я позволил им убедить меня, что это к лучшему, для семьи. Но они ошибались.
— Тогда помоги мне, — умоляю я. — Не позволяй им сделать со мной то, что они сделали с тобой.
Плечи Антонио опускаются, когда он наклоняется вперед в кресле. — Марио... традиционен. Придерживается своих старых привычек. Он верит, что родословная — это все.
— Но наверняка есть другие, кто мог бы взять управление? Кузены? — Я расхаживаю перед окном.
— Да, есть двоюродные братья. — Он потирает висок. — Линия Кастеллано продолжилась бы через них. Но Марио... — Голос Антонио понижается. — Он хочет что-то доказать. Показать всем, что проблема была не во мне.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. — Что ты имеешь в виду?
— Годами Люсия распространяла слухи, что я... не способен быть отцом. — Его челюсти сжимаются. — Вот почему у нас не было наследников. Но ты... — Его глаза встречаются с моими, полные гордости. — Ты живое доказательство того, что это она не могла забеременеть.
Вес его слов давит на меня. Все эти годы секретов и лжи, игр власти и репутации. И теперь я оказалась в эпицентре событий.
— Я не позволю им принуждать тебя к чему-либо, — твердо говорит Антонио, вставая. — Однажды я совершил эту ошибку, позволив им контролировать мою жизнь, мой выбор. Из-за этого я потерял твою мать. — Он подходит ко мне, беря мои руки в свои. — Я не потеряю и тебя тоже.
Его хватка усиливается, и я вижу, как решимость сменяет прежнюю слабость в его позе. — Ты моя дочь. Моя кровь. Но что более важно, ты самостоятельная личность. Если Марио не может смириться с этим... — Он расправляет плечи. — Тогда ему придется найти другой способ сохранить свое драгоценное наследие.
Я обнимаю Антонио, вдыхая аромат его дорогого одеколона. — Спасибо тебе за понимание. За то, что ты противостоишь Марио. — Мой голос срывается. — За то, что предпочел меня традициям.
Он гладит меня по волосам, этот жест настолько отеческий, что у меня щемит грудь. — Мне следовало сделать это много лет назад,
Отстраняясь, я разглаживаю юбку. — Значит, я могу поехать домой? Обратно в Бостон?
Лицо Антонио вытягивается, морщины вокруг рта становятся глубже. — Я надеялся… — Он прочищает горло. — Лечение удерживает меня здесь, во Флоренции. Специалисты, они говорят... — Его руки слегка дрожат, когда он поправляет манжеты. — У меня осталось не так много времени, София. Может быть, месяцы.
Я только что нашла его, а время уже уходит.
— Останься, — мягко говорит он. — Не навсегда. Просто дай мне узнать тебя, дочь моя. Позволь мне разделить с тобой то, что осталось от моей жизни.
Я опускаюсь в изящное кожаное кресло, обдумывая его слова. Галерея может какое-то время обойтись без меня. Мой ассистент более чем способный. А Николай...
— Как долго? — Спрашиваю я.
— Несколько недель? Месяц? — Его золотисто-зеленые глаза светятся надеждой. — На моей вилле собрана превосходная коллекция произведений искусства. И Флоренция... — Он указывает на окно. — Место рождения эпохи Возрождения. Твой опыт был бы здесь желанным.
У меня сжимается горло. Как я могу сказать «нет»? Этот мужчина отказался от всего, чтобы защитить меня, когда я была ребенком. Теперь он снова выбирает меня, бросая вызов своему отцу, чтобы поддержать мою свободу.
— Хорошо, — шепчу я. — Я останусь. Ненадолго.
Улыбка, озаряющая его лицо, подтверждает, что мое решение того стоит. Он снова заключает меня в объятия, и я, не колеблясь, обнимаю его в ответ.
Глава 29
НИКОЛАЙ
Я выхожу из самолета на итальянскую землю, моя челюсть сжата так сильно, что хрустят зубы. Тосканское солнце палит нещадно, а моя команда не отстает от меня, каждый человек подобран лично для этой операции.
— Отель охраняется? — Спрашиваю я Эрика, когда мы направляемся к ожидающим машинам.
— Верхний этаж, полная проверка завершена час назад. Отсюда хорошо видно поместье Марио.
Я киваю, садясь в черный Mercedes.
— У Алексея есть их схемы безопасности?
— Четыре смены, смена каждые шесть часов. Усиленное присутствие на всех точках входа. — Дмитрий протягивает мне планшет с подробными схемами.
От поездки по узким улочкам Флоренции у меня сводит зубы. Каждая минута кажется вечностью, когда я знаю, что она так близко. Когда мы подъезжаем к отелю, я сразу же направляюсь к окну с видом на поместье Марио. В бинокль я осматриваю территорию, считая охранников и отмечая позиции.
— Она там. — Я опускаю бинокль, мой голос тверд. — Где-то за этими стенами этот старый ублюдок пытается настроить ее против меня.
— Мы могли бы войти сейчас, — предлагает Эрик. — Ударить по ним, прежде чем они этого ожидают.
— Нет. — Я обвожу периметр поместья пальцем на окне. — Мы подождем до темноты. Я хочу полностью контролировать ситуацию, когда мы заберем ее обратно.
Команда с отработанной эффективностью распаковывает наше снаряжение. Оружие, тактическое снаряжение, устройства связи — все, что нам нужно, чтобы прорваться в крепость. Я смотрю на часы. До захода солнца осталось шесть часов.
— Марио пожалеет, что когда-либо прикасался к ней. — Мое отражение в окне показывает опасный блеск в моих глазах. — Установите наблюдение. Я хочу, чтобы за каждым входом следили. Никто не войдет и не выйдет без нашего ведома.
— Сэр. — Один из моих людей врывается в дверь. — Вы должны это увидеть.
Он хватает пульт и включает массивный телевизор, установленный на стене. Экран оживает, показывая пресс-конференцию за пределами поместья Кастеллано. У меня кровь стынет в жилах, когда я вижу Марио, стоящего на подиуме, со вспышками камер.
— Сегодняшний день знаменует исторический момент для семьи Кастеллано, — доносится из динамиков голос Марио. — После долгих лет разлуки моя внучка София вернулась домой.
Пульт скрипит в моей руке. Позади себя я слышу, как Дмитрий ругается по-русски.
— Мне доставляет огромное удовольствие объявить Софию официальной наследницей империи Кастеллано. Состояние ее отца сделало это решение необходимым, и мы считаем, что она обладает всеми качествами, необходимыми для того, чтобы вести нашу семью в будущее.
Камеры поворачиваются к Софии, стоящей рядом с ним. На ней сшитый на заказ кремовый костюм, волосы элегантно зачесаны наверх. Но я знаю ее лицо, легкое напряжение в уголках глаз и то, как она сжимает пальцы по бокам. Ей неловко.
— Это продуманный ход, — говорит Алексей со своего ноутбука. — Он делает это достоянием общественности, чтобы гарантировать, что она не сможет исчезнуть снова. Любое действие, которое мы предпримем сейчас, будет хорошо заметно.
Я смотрю, как Марио кладет руку на плечо Софии, представляя ее как ценную вещь. — Имя Кастеллано сохранится через нее, сильнее, чем когда-либо.
— Черт. — Я бью кулаком по стене. Это все меняет. Простое извлечение больше невозможно, потому что Марио только что привлек к ней внимание. Теперь за ней будут следить все новостные агентства Италии.
— Он умнее, чем мы думали, — тихо замечает Дмитрий.
Я отворачиваюсь от экрана, не в силах больше смотреть.
Я опускаюсь в кресло, мой взгляд снова прикован к лицу Софии на экране. Она держит себя в руках, пытаясь казаться уверенной, но я вижу едва заметные признаки напряжения в ее глазах. Моя грудь ноет от физической боли, которую я никогда раньше не испытывал.
— Малышка, — шепчу я, протягивая руку, чтобы коснуться ее изображения на экране. Правда взрывается в моей груди — это любовь. Грубая, всепоглощающая, опасная любовь. Не обладание. Не контроль. Нечто гораздо более смертоносное.
У меня дрожат руки, когда я смотрю, как Марио водит ее за нос, как призовую кобылу. Она втянута в древнюю вражду, сложные союзы, многовековые долги по крови и кодексы чести, на фоне которых даже русская братва выглядит прямолинейной. Итальянские криминальные семьи руководствуются традициями и вендеттами, которые уходят корнями в прошлое.
— Они используют ее как пешку, — говорит Дмитрий позади меня, но я едва слышу его.
Я могу сосредоточиться только на легкой дрожи в руке Софии, когда она машет в камеры, на том, как она тяжело сглатывает, когда Марио упоминает о состоянии ее отца. Она там одна, окруженная незнакомцами, которые утверждают, что они ее семья, и манипулируют ею, заставляя играть роль, о которой она никогда не просила.