Бьянка Коул – Преследуй меня (страница 3)

Когда его губы захватывают мои, это происходит с силой надвигающейся бури. Один удар сердца в сопротивлении, и я тону в ощущениях, отдаюсь поцелую, который является чистым обладанием — всему, чем, я знала, он будет, всему, с чем я боролась, желая этого.

Реальность возвращается. Я вырываюсь, отшатываясь назад. — Достаточно. — Мой голос дрожит, но набирает силу. — Это рабочее место, мистер Иванов. Если вы не сможете соблюдать профессиональные границы, я попрошу охрану выпроводить вас.

У него вырывается мрачный смешок. От этого звука у меня по рукам бегут мурашки.

— Охрана? — Выражение его лица меняется, что-то опасное мелькает в этих стальных глазах. — Ты думаешь, твои наемные копы смогут увести меня?

Температура в комнате падает. Я опираюсь на ближайший стол, внезапно почувствовав неуверенность в своей опоре. Фасад искушенного бизнесмена дает трещину, обнажая под собой нечто хищное.

— Я не знаю, кем ты себя возомнил...

— Нет. — Он прерывает меня, снова придвигаясь ближе. — Ты не понимаешь. Это становится все более очевидным.

У меня сжимается в груди, когда он возвышается надо мной. Ушел вежливый коллекционер произведений искусства, его заменил тот, кто излучает необузданную силу. Я сильно просчиталась.

— Позволь мне четко сказать, чего я хочу, София. — Его палец проводит по линии моего подбородка, вызывая непроизвольную дрожь, мое предательское тело жаждет большего. — Тебя. Никакая сила в этом городе не помешает мне заявить права на то, что принадлежит мне.

— И не совершай ошибки... — Его большой палец скользит по моей чувствительной губе, напоминая о его поцелуе. — Ты стала моей в тот момент, когда я увидел тебя.

Тихая напряженность в его голосе пугает меня больше, чем любая демонстрация силы. Это не просто желание. Это нечто более всепоглощающее. И, несмотря на каждый предупреждающий звоночек, кричащий в моей голове, часть меня трепещет от опасности его прикосновений.

— Тебе следует уйти, — мне удается прошептать.

— Я уйду. — Его рука опускается. — Пока.

Я смотрю на широкие плечи Николая, когда он шагает к выходу, мое тело оживает от его прикосновений. В воздухе все еще витает его одеколон, мужская смесь, от которой у меня подгибаются колени. Кончиками пальцев я провожу по губам там, где его поцелуй оставил на мне клеймо несколько мгновений назад.

Щелчок закрывающейся двери эхом разносится по галерее. Я прислоняюсь к стене, мои ноги дрожат. Пространство кажется более пустым без его властного присутствия, но все еще заряженным электричеством.

— Хватит, — шепчу я, пытаясь унять дрожь в руках и поправляя дизайнерскую юбку. И все же каждое биение сердца отзывается памятным теплом — его тело, заключающее мое в клетку, его намеренное прикосновение к моей челюсти, тот волчий блеск в глазах стального цвета, когда я осмелилась упомянуть о мерах безопасности.

Я подхожу к своему столу и наливаю себе щедрый бокал вина. Бордовая жидкость плещется о стекло, когда я пытаюсь ослабить хватку. Один поцелуй. Один поцелуй, и он разрушил все профессиональные границы, которые я выстроила.

Глядя в окно, я вижу свои раскрасневшиеся щеки и припухшие от поцелуев губы. Я едва узнаю себя — я уже не та собранная владелица галереи, которой так старалась стать. И все же, когда я пытаюсь успокоиться, его слова отдаются эхом.

Чего я хочу, так это тебя.

Я дрожала под его вниманием, и мы оба знаем, что прохладный вечерний воздух тут ни при чем. Хищная грация в его движениях, спокойная сила в его голосе — все в нем кричит об опасности. И все же я стою здесь, уже изнывая от желания снова прикоснуться к нему.

Запись с камеры наблюдения привлекает мое внимание. Его гладкая черная машина все еще стоит на холостом ходу снаружи, и я знаю, что он наблюдает. Ждет.

Никакая сила в этом городе не сможет помешать мне заявить права на то, что принадлежит мне.

Я осушаю свой бокал вина, пытаясь не обращать внимания на то, как мое тело реагирует на воспоминание о его поцелуе. Сегодняшний вечер изменил все, пересек границы, которые нельзя переступать. И, несмотря на каждую рациональную мысль, кричащую предостережениями, маленькая часть меня уже считает минуты до того, как я увижу его снова.

Глава 3

НИКОЛАЙ

Послеполуденное солнце отбрасывает длинные тени через окна галереи, пока я наблюдаю за ее движениями. Она не дает мне покоя — грациозный звук, который она издает, когда смеется, неосознанное покачивание бедрами при ходьбе, то, как ее медово-светлые волосы отражают свет. София Хенли. Даже ее имя ощущается шелком на моем языке.

Я видел бесчисленное множество красивых женщин, но в ней есть что-то особенное — что-то, от чего у меня горит кровь. Возможно, дело в том, как она держит себя — в этой идеальной осанке или в нарочитой точности ее жестов. Каждое движение — это симфония контролируемой элегантности, которая вызывает у меня желание разрушить ее самообладание.

Свет выхватывает ее профиль, когда она поправляет рисунок, и у меня руки чешутся проследить линию ее подбородка, чтобы проверить, такая ли нежная у нее кожа, какой кажется. Я хочу намотать эти длинные волосы на кулак и заставить ее подчиниться моей воле. Желание обладать ею, владеть каждым вздохом, каждым жестом поглощает мои мысли наяву.

Это выбивает меня из колеи. Я не теряю контроль ни над женщинами, ни над чем-либо. Я Николай Иванов. Я построил империю на безупречной дисциплине, просчитанных ходах и никогда не позволял эмоциям затуманивать мои суждения. И все же я здесь, наблюдаю за ней, как какой-то влюбленный подросток, а не как человек, которого все боятся. Что-то в ней пробивает все стены, которые я возвел, заставляя меня забыть о десятилетиях тщательно поддерживаемого контроля.

Резкий стук моих дизайнерских кожаных туфель по мрамору привлекает ее внимание. Ее глаза расширяются, золотисто-зеленые радужки темнеют, когда она узнает меня. Легкий румянец заливает ее щеки, выдавая самообладание. — Мистер Иванов? Я не ждала вас сегодня.

— Дега, которого вы упоминали сегодня утром. — Я подхожу к ней. — Три часа назад, если быть точным.

— Этюд балерины? — Она качает головой. — Я не знала, что вы так внимательно отслеживаете наши списки.

Я протягиваю руку мимо нее, чтобы поправить покосившуюся рамку на стене, моя рука касается ее плеча. — Я слежу за всем, что меня интересует, мисс Хенли.

Этот опьяняющий аромат жасмина и ванили наполняет мои чувства. Мои пальцы задерживаются на раме дольше, чем необходимо, прижимая ее к стене. Она не отстраняется.

— Дега заслуживает частного просмотра. — Я наблюдаю, как по обнаженной коже ее ключиц бегут мурашки. — Хотя я нахожу себя более очарованным другими произведениями искусства в этой комнате.

У Софии перехватывает дыхание, когда она прижимается спиной к стене. — Мистер Иванов...

— Николай. — Моя поправка, звучит как рычание. — Мы уже давно покончили с формальностями, малышка.

Ее зрачки расширяются от нежности. — Николай, это в высшей степени непрофессионально.

— Так вот почему ты не отходишь? — Я прижимаю ладонь к стене. Румянец, заливающий ее щеки, говорит мне все, чего не могут сказать ее слова.

— Я должна показать тебе Дега. — Но ее взгляд опускается на мой рот.

— Верно. — Мой палец проводит по изящной линии ее подбородка. — Ты всегда придерживаешься правил, не так ли? Поделись со мной своими самыми темными желаниями.

Она встречает мой пристальный взгляд, и в ее глазах мелькает тот намек на сталь, который я заметил раньше. — То, чего я хочу, не всегда разумно.

— Мудрость переоценивают. — Я наклоняюсь ближе, мои губы касаются ее уха. — Безопасность — это иллюзия. Но это электричество между нами реально.

Она сжимает руки, борясь с желанием прикоснуться ко мне.

Она делает полшага назад, натыкаясь на витрину. — Дега находится в нашей частной комнате для просмотра.

Я иду за ней, отмечая, как ее пальцы теребят рукав. Зал для просмотра уютный — примерно пятнадцать квадратных футов, с рельсовым освещением, которое отбрасывает на произведения искусства лужи тепла.

— На рисунке показаны замечательные детали мускулатуры. — Моя рука опускается на ее поясницу, пока мы рассматриваем рисунок. — Обрати внимание, как он уловил напряжение в ее икрах.

— Техническая точность заключается в том, что... — Она замолкает, когда мои пальцы касаются ее затылка.

— Продолжай свой анализ. — Я наклоняюсь ближе. — Ты что-то говорила о точности?

— Линии демонстрируют его понимание движения. — Она пытается сохранить самообладание, пока я провожу пальцем по тому месту, где ткань соприкасается с кожей, но прерывистое дыхание выдает ее. — Поза танцовщицы предполагает одновременно силу и уязвимость.

— Очень похожа на тебя, малышка. — Я слегка поворачиваю ее, располагая между картиной и своим телом. — Объясни, каким средством он пользовался.

Я отвожу ее волосы в сторону. — Уголь и мел, со следами графита для четкости.

— Очаровательно, а запрашиваемая цена?

— Три пятьдесят. — Ее голос дрожит, когда мой большой палец нажимает на точку пульса.

— Беру.

Ее взгляд встречается с моим. — Ты не хочешь вести переговоры?

— Я веду переговоры, когда это необходимо. — Я провожу пальцами по ее руке. — Эта вещь стоит каждого пенни. Хотя я признаю, что произведение искусства было не единственной моей мотивацией для этого визита.