Бьянка Коул – Преследуй меня (страница 26)

София пытается вырваться, но я крепко держу ее. — Это ненормально, Николай. Врываешься в мой дом, забираешь мои вещи...

— Ненормально? — Я издаю резкий смешок. — Ничто из того, что я чувствую к тебе, не является нормальным. Ты у меня под кожей, в моей крови. Когда я не с тобой, я не могу сосредоточиться. Не могу думать. Я был так чертовски опьянен тобой, что мне пришлось дрочить на твое спящее тело. — Ее челюсти сжимаются.

— Что за черт?

— Я сказал, что расскажу тебе все. Однажды ночью я даже кончил в твою бутылку с водой. Ты бы выпила мою сперму на следующее утро...

— Это отвратительно, — выплевывает она, но ее зрачки расширяются.

Я хватаю ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. — Вот как сильно я тебя люблю, малышка. Как всецело ты завладела мной. Я никогда... — Мой голос грубеет. — Я никогда так не терял контроль. Никогда не нуждался в ком-то так, как в тебе.

У нее перехватывает дыхание. — Николай...

— Сопротивляйся сколько хочешь. Но ты тоже это чувствуешь. Это за гранью разума, за гранью здравомыслия. — Наши лбы соприкасаются. — Я не буду извиняться за то, что хочу каждую частичку тебя. За необходимость отмечать тебя как свою всеми возможными способами.

Ее губы врезаются в мои с сокрушительной силой. Вкус ее гнева и желания наполняет мой рот, когда она целует меня с неприкрытым отчаянием. Мои руки скользят в ее волосы, крепко сжимая, пока я пожираю ее. Она стонет, прижимаясь ближе, ее тело выдает ее потребность, несмотря ни на что.

Поцелуй становится яростным, зубы лязгают, языки дерутся. Стена обеспечивает идеальный рычаг давления, когда я прижимаю ее к себе, позволяя ей почувствовать всю степень моего возбуждения. Она соответствует моему напору, проводя ногтями по моей спине через пиджак.

Затем внезапно она отстраняется, грудь тяжело вздымается. — Это наш последний поцелуй. — Ее голос срывается. — Ничего хорошего из этого не выйдет. От преследования. От злоупотребления доверием.

— Преследование — высшая форма лести. — Я провожу большим пальцем по ее припухшей нижней губе. — Со временем ты поймешь. Все, что я делаю, направлено на то, чтобы обладать тобой, защищать тебя.

— Ты сумасшедший. — Но она не отстраняется от моего прикосновения.

— Возможно. — Я наклоняюсь ближе, мои губы касаются ее уха. — Но сейчас тебе нужно пойти со мной. От этого зависит твоя безопасность. Люди, которые убили твою мать, твоих приемных родителей, все еще на свободе.

— Я могу сама о себе позаботиться.

— Не против такого уровня опасности. — Мои пальцы сжимаются на ее подбородке. — Пойдем со мной добровольно, или я заставлю тебя. Твой выбор, но ты в любом случае уйдешь со мной.

Вызов, искрящийся в ее глазах, говорит мне все, что мне нужно знать. София переминается с ноги на ногу, готовая убежать или драться. Я уже видел такую позу раньше, зная, что она не пойдет тихо.

— Не усложняй ситуацию больше, чем нужно, — бормочу я, засовывая руку в карман.

— Иди к черту. — Она пытается нырнуть мне под руку, но я легко ловлю ее.

Одним плавным движением я прижимаю предварительно заряженный шприц к ее шее и нажимаю на поршень. Ее глаза недоверчиво расширяются, когда она понимает, что я сделал.

— Ты накачал меня наркотиками? Ты чертов ублюдок… — Слова звучат невнятно, когда действует успокоительное. Ее колени подгибаются, и я прижимаю ее к своей груди, баюкая за голову, пока она обмякает.

— Шшш, я держу тебя. — Я убираю волосы с ее лица, когда ее глаза закрываются. Она борется с этим до последнего момента, пытаясь смотреть на меня, даже когда сознание ускользает. Затем она лежит без сознания в моих объятиях, умиротворенная, несмотря на свою ярость несколько мгновений назад.

Я осторожно поднимаю ее, одной рукой поддерживая под колени, другой поддерживая за плечи. Ее голова опускается мне на грудь, пока я несу ее к запасному выходу, где ждет моя машина. Успокоительное продержит ее в отключке до поездки на конспиративную квартиру — достаточно долго, чтобы доставить в безопасное место.

Глава 20

СОФИЯ

Моя голова пульсирует, когда сознание возвращается. Комната кружится, заставляя мой желудок скручиваться, когда я приподнимаюсь. Это не моя кровать. Матрас слишком мягкий, постельное белье слишком тонкое.

Память бьет как кувалдой — лицо Николая, игла, предательство. Мои руки дрожат, когда я прикасаюсь к шее, куда он сделал мне укол.

— Ублюдок! — Слова вырываются из моего горла, когда я вскакиваю с кровати, чуть не падая, когда мои ноги подкашиваются подо мной. Роскошная комната, оформленная в кремовых и золотых тонах, с тяжелыми портьерами, закрывающими то, что должно быть окнами. Тюрьма, какой бы позолоченной она ни была.

Я, пошатываясь, подхожу к двери, пробуя ручку. Разумеется, заперта. Гнев пробивается сквозь затяжное действие наркотика, который он в меня вколол.

— Выпусти меня! — Я хлопаю ладонью по массивному дереву. — Николай! Немедленно открой эту дверь!

Я кричу, колотя кулаками по двери. — Ты не можешь держать меня здесь! Это похищение, ты, психопат!

Тишина, которая сопровождает мои крики, только разжигает мою ярость. Я пинаю дверь, не обращая внимания на боль, пронзающую мою босую ногу. — Я доверяла тебе! И это то, что ты делаешь? Накачиваешь меня наркотиками и сажаешь под замок?

У меня горло горит, но я не могу остановиться. Не остановлюсь. — Я никогда не прощу тебе этого! Никогда!

Я врезаюсь плечом в дверь, зная, что это бесполезно, но мне нужно бороться. От удара по моей руке разливается боль. — Ты такой же, как все остальные — думаешь, что можешь контролировать меня, владеть мной!

Слезы ярости и предательства текут по моему лицу, пока я продолжаю штурмовать дверь. — Я ненавижу тебя! Ты слышишь меня, Николай? Я ненавижу тебя!

Мой голос срывается, и я соскальзываею по двери, моя энергия иссякает так же быстро, как и появилась. Но я не сдамся. Не позволю ему победить.

— Выпусти. Меня. отсюда. — Каждое слово сопровождается очередным ударом моего кулака по дереву.

Замок щелкает, и я вскакиваю на ноги и отступаю от двери, напрягая мышцы. Массивная фигура Николая заполняет дверной проем, его стальные глаза наблюдают за мной с приводящим в бешенство спокойствием.

— Ты проснулась. — Его голос мягкий и сдержанный. — Хорошо. Нам нужно...

Я бросаюсь на него, размахивая кулаками. Мои костяшки пальцев касаются его челюсти, но он едва заметно вздрагивает. Когда я целюсь ему в горло, он железной хваткой ловит мое запястье.

— Прекрати. — Приказ в его голосе только подпитывает мою ярость.

Я пинаю его по колену и выворачиваюсь, чтобы вырваться из его хватки, но он слишком силен. На каждое мое движение он реагирует без усилий, как будто имеет дело с истеричным ребенком.

— Люди пытаются убить тебя, малышка. Кастеллано...

— Не называй меня так! — Я вырываюсь из его рук, отступая назад. — Единственная угроза для меня — это ты! Ты вломился в мою квартиру, наблюдал за мной, накачал меня наркотиками...

— Послушай меня. — Он делает шаг вперед, подняв руки. — Записи о твоем усыновлении были запечатаны не просто так. Я сказал тебе в галерее, что твои настоящие родители...

— Заткнись! — Я хватаю хрустальную вазу с ближайшего стола и швыряю ей в его голову. Он пригибается, и она разбивается о стену. — Я не хочу слышать твои оправдания!

— Дело не в оправданиях. — Его челюсть сжимается. — За твою голову назначена награда. Люди, которые убили твоих приемных родителей...

— Не смей говорить о них! — Мой голос срывается. Следующим я хватаю тяжелую подставку для книг, но он оказывается на мне прежде, чем я успеваю ее бросить. Его руки обхватывают мои, прижимая их к моим бокам.

Я с криком отбиваюсь от него. — Отпусти меня! Я ненавижу тебя!

— Ты можешь ненавидеть меня. — Его теплое дыхание касается моего уха. — Но я не позволю им убить тебя.

— Единственный, кто причиняет мне боль, — это ты! — Я наступаю ему на ногу и запрокидываю голову к его лицу, но он предугадывает каждое движение.

— Ты думаешь, что можешь контролировать меня! — Я изо всех сил пытаюсь вырваться из его объятий, мое сердце бешено колотится. — Держать меня взаперти в этой красивой тюрьме!

— Это не... — Его хватка усиливается, когда я сопротивляюсь.

— Отпусти меня!

Я брыкаюсь, моя пятка попадает ему в голень. Он ворчит, но все равно не отпускает меня. — Черт возьми, София, прекрати!

— Никогда! Ты не имеешь права этого делать! — Запах его одеколона вторгается в мои чувства, и все мое тело прижимается к нему. Мое дыхание становится прерывистым.

— Тебя невозможно контролировать. — Его голос похож на низкое рычание, его губы касаются моего уха. От ощущения его горячего дыхания по моему позвоночнику пробегает дрожь. — Даже сейчас ты сражаешься.

Я замираю, моя грудь вздымается рядом с его. Новое напряжение наполняет воздух, разделяющий нас. Его рука обвивается вокруг моего бедра, пальцы собственнически растопыриваются.

— Когда ты дерешься... — Его большой палец касается чувствительной кожи внизу моего живота. — Это делает папочку таким твердым.

Стон вырывается из моего горла, когда его слова разжигают пламя внизу моего живота. Мой гнев сменяется чем-то другим. Чем-то грубым и первобытным. Мое тело выгибается навстречу его телу, стремясь к большему количеству этих прикосновений.