Бьянка Иосивони – Взлетая высоко (страница 35)

– Как ни странно, я это знал. Итак, чего ты хочешь?

На мгновение он застывает, словно ищет ответ где-то на стоянке. Пока мы стоим здесь, студенты уже учатся в лекционном зале или занимаются чем-то более важным.

– Я облажался, – со вздохом признается Шейн. Он выглядит сильно измотанным, поэтому я ему верю. – Это насчет Лекси… – Еще один вздох, почти отчаянный. – Я хочу разобраться в наших отношениях раз и навсегда. Но учитывая то, как мы расстались… она даже словом со мной не обмолвится. Не говоря уже о том, чтобы встретиться… Ключам от «Хонды» я обязан Шарлотте.

Наверно, мне не стоит его расспрашивать, потому что это их проблема, а не моя, но Лекси мне как родная сестра, поэтому я задаю вопрос:

– А что между вами произошло?

Шейн шаркает ногами и пялится на свои растоптанные кроссовки.

– Скажем так, мы оба были шумными и активными. И я имею в виду не постель.

Я морщусь от удивления.

– Это больше, чем я хотел знать.

– Эй, ты сам спросил.

– Так что ты хочешь? Поехать со мной в Миннесоту, чтобы я замолвил за тебя слово перед Лекси?

Шейн качает головой.

– Я просто хочу ее увидеть. В нейтральном месте, где никто из нас не сможет уйти посреди разговора.

– Нейтральном, в смысле за столиком в «Кексиках Лиззи»? Или в уединенном месте в лесу, где никто бы не стал искать труп?

Шейн бросает на меня суровый взгляд, но оставляет мои слова без комментариев. Все понятно. Значит, место в лесу.

– И ты хочешь, чтобы я устроил вашу встречу? – спрашиваю я, просто чтобы убедиться, что правильно его понял. – Мы же говорим о той самой Лекси, да?

Заставить мою кузину сделать то, чего она не хочет, так же реально, как перенести Эверест из Гималаев в Северную Америку. Это невозможно. Как, черт возьми, Шейн себе это представляет? Если Лекси не хочет с ним разговаривать, значит, она не хочет с ним разговаривать. Конец истории.

Но Шейн только пожимает плечами.

– Услуга за услугу, так? Я привез тебе машину Хейли. Черт, я даже готов ехать с тобой до Миннесоты. Но только если ты поможешь мне в ответ, договорились?

Я почти уверен, что пожалею об этом. Я не доделал домашнюю работу, а еще меня ждут экзамены, и если я не сдам их, то окончательно упаду в глазах преподавателей, а Лекси собственноручно убьет и похоронит меня, как только узнает о моей договоренности с Шейном. Но в одном тот прав: у меня на самом деле нет других вариантов. Совсем нет, если быть точным. Мысль о том, что скоро я увижу Хейли, заставляет меня забыть обо всем остальном, поэтому я киваю и хватаюсь за протянутую руку Шейна.

– Договорились.

Глава 19

Я смотрю на свое отражение в зеркале и морщу нос. Летний загар уже почти исчез – неудивительно, учитывая, что последние несколько недель я практически безвылазно провела дома. Но я не от этого кривлю лицо. Я поправляю широкую темно-синюю рубашку, которая висит на мне, как мешок. Она и раньше была свободной, но теперь, когда я, сама того не желая, сильно похудела, с таким же успехом могу надеть картофельный мешок. Или бумажный пакет. Это было бы забавно, почти как политическое заявление. Черные джинсы, достаточно удобные, но не очень модные, ситуацию не спасают.

Вздохнув, я отворачиваюсь от зеркала. Не в первый раз я скучаю по цветастым платьям и топам, которые носила все лето, но сейчас не время для них. И все же мне их не хватает. Вещи, которые я только что надела, принадлежат старой Хейли. Девушке, которая молча пряталась от проблем. Эта девушка не знала, что на самом деле значит слово «боль», и не понимала, каково это – чувствовать радость. Я уже не тот человек – и не хочу им быть. Я копаюсь в гардеробе, пытаясь найти другую одежду, но уже близка к тому, чтобы сдаться.

– Мама?! – кричу я по привычке, хотя знаю, что она, скорее всего, меня не слышит. Порывшись в ящиках, я снова закрываю их и спускаюсь вниз. – Мама?

– Да, дорогая? – доносится из гостиной голос. Мама с папой сидят на диване и смотрят фильм, который идет по телевизору. Да, по телевизору. Родители никогда не понимали, что такого замечательного в Netflix. Однажды мы попытались показать им этот сервис, но они были так ошеломлены количеством фильмов и сериалов, что предпочли вернуться к обычной вечерней программе.

Я останавливаюсь в дверном проеме.

– Ты видела мою одежду? Ту, которую я купила летом, с цветами и яркими узорами? Она в прачечной?

Мама на мгновение задумывается, она выглядит искренне удивленной.

– Я разобрала твою сумку, когда ты приехала, и унесла вещи в прачечную. Но ты ни разу о них не спрашивала, и эта одежда не подходит тебе, поэтому две недели назад я пожертвовала ее на благотворительность вместе с парой своих старых платьев и обуви. Кто-то теперь сможет порадоваться новым вещам.

Я просто таращусь на маму. Она же не серьезно, да? Она не может так думать.

– Ты… ты отдала мои вещи? – повторяю я. Две недели назад? Как я могла этого не заметить?

И почему она ничего не сказала мне?

– Не могу поверить, что ты это сделала, – выдавливаю я, теперь я совсем не похожа на старую Хейли. Старая Хейли – хорошая, послушная, никогда не начнет ссору. – Почему, мама? И почему ты не спросила меня об этом?

– Но, Хейли… – Мама произносит это так, будто это я та, кто ведет себя совершенно невыносимо, а не она. Будто самая очевидная вещь в мире – разобрать за меня мою одежду и самой решить, что я могу оставить, а что нет. Будто у меня нет ни малейшей причины расстраиваться по этому поводу. Или злиться. Точно так же она поступила с вещами Кэти.

– Эти вещи были на тебе, когда… – она не заканчивает. Даже сейчас, пять недель спустя, она все еще избегает разговора о том дне на плато.

– Это не дает тебе права действовать за моей спиной!

– Воробушек… – Папа встает с дивана. – Просто успокойся. Твоя мама хотела как лучше.

Ну вот, теперь она вытирает уголки глаз от слез.

– С этими платьями связаны ужасные воспоминания, поэтому я хотела… прости.

Дыши, Хейли. Дыши.

Меня трясет, но мне как-то удается продолжать дышать. Может быть, смешно так расстраиваться, ведь это была всего лишь одежда. Но это была моя одежда. Вещи, которые я выбрала для поездки сама. Вещи, которые подходили той новой, смелой Хейли. Они связаны с тремя особыми месяцами в моей жизни.

Ногти впиваются в ладони, когда я смотрю на потрясенные лица мамы и папы. Я хотела бы рассказать, как важны для меня эти вещи, но не могу. Я хотела бы злиться или устроить дикую истерику, чтобы родители наконец поняли, что натворили, но у меня нет сил. Мама сокрушенно смотрит на меня, и я готова поклясться, что она думает о том, смогу ли я себе навредить из-за этой ситуации или нет.

Ненавижу уступать, но и ссориться с родными не желаю. Мои руки сжаты в кулаки, но плечи медленно опускаются.

– Все нормально, – бормочу я и отворачиваюсь к лестнице.

– Не хочешь присоединиться к нам? – кричит мне вслед папа. – Фильм хороший.

Я качаю головой. Пытаюсь заставить себя улыбнуться, но ничего не выходит.

– Я что-нибудь почитаю, а потом лягу спать. Спокойной ночи.

– Сладких снов, воробушек.

Я поднимаюсь по лестнице ужасно усталой. В принципе, мама права. Нет причин расстраиваться. Это просто одежда, верно?

Нет. Это воспоминания. То, что я носила, когда впервые в жизни стала собой. Храброй Хейли. Мне было так страшно во время поездки, я переживала, сомневалась в себе, но ехала дальше. Обращаться к людям за советом. Подружиться с незнакомцами. Сесть одной за столик в кафе. Спать ночью в машине. Ехать на могилу лучшего друга. Все это и многое другое пугало меня, но я все равно прошла через эти испытания. Я хотела быть смелой ради Кэти – и в конце концов ради себя. И теперь все эти переживания – лишь бледные воспоминания. И те платья, которые своими яркими узорами и цветами напоминали мне, кем я стала, безвозвратно исчезли.

Я возвращаюсь в комнату. Мой взгляд случайно падает на запястье, и я тяжело сглатываю. Не все, что напоминает мне о лете, исчезло. Кончиками пальцев я провожу по маленьким черным птицам на коже. Татуировка уже не болит, хотя набивать ее было сущим адом. Тогда это казалось мне просто еще одним испытанием на смелость, но теперь… Теперь это доказательство того, что это лето вообще существовало. Мне не нужна старая одежда, потому что у меня есть татуировка. А еще у меня остались мои воспоминания.

Я сажусь на кровать, но вместо того, чтобы взять книгу с тумбочки, хватаю телефон и читаю последнее сообщение.

«Я приеду тебя навестить».

Четыре слова. Четыре коротких слова, которые заставляют мое сердце биться чаще и улыбаться всякий раз, когда я думаю об этом. Я до сих пор не могу поверить, что Чейз на самом деле хочет приехать. Я не рассказала об этом родителям, так как, судя по тому, что произошло буквально пять минут назад, они не высокого мнения о жителях Фервуда. Как бы они отреагировали, если бы Чейз вдруг оказался на их пороге?

О нет. Этого не произойдет. Я сказала ему, что он должен дать знать, как только будет рядом, а потом… потом мы что-нибудь придумаем.

Но Чейз не выходил на связь уже несколько часов, и я понятия не имею, где он. Скоро десять. Слишком долго мама и папа не будут бодрствовать. Они ложатся спать не позже одиннадцати. Хотя оба работают – папа в юридической фирме, а мама в магазине косметики, – в последние недели, по крайней мере, кто-то из них всегда был дома со мной.