Бьянка Иосивони – Взлетая высоко (страница 37)

Чейз смотрит на меня, по его лицу видно, что он в восторге.

– Ты рада?

– А как же, – я выпрямляюсь. – Это… Я не знаю, что сказать. Спасибо, Чейз.

– Не за что, – он обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

Абсолютно по-дружески. Я продолжаю повторять себе это, несмотря на то что мое сердце бьется быстрее и, кажется, вот-вот лопнет от радости. Я не могу вспомнить, когда в последний раз так себя чувствовала. Как же я рада, что наконец могу что-то чувствовать, даже если боль тоже вернется.

– У меня есть идея, – вдруг говорю я, глядя на Чейза.

– Ах да? И какая же?

На этот раз я улыбаюсь еще шире.

– Сюрприз. Пойдем.

Я тащу его к «Доджу». Мою машину мы можем забрать позже, после этой ночи… ведь следующие несколько часов полностью принадлежат мне и Чейзу.

Глава 20

– Вот оно.

Десять минут спустя Хейли указывает на освещенный угловой дом.

Мы вернулись в Рондейл, город, о котором я впервые услышал, когда Хейли рассказала мне о нем в тату-салоне и чье название я после этого случайно увидел в письме ее родителям. Теперь я здесь и должен сказать, что город выглядит не очень привлекательным. Вокруг много серых зданий, промышленных районов, но по крайней мере, кажется, центр города довольно уютный. И хотя улицы Рондейла спят, и все магазины, кроме супермаркета и одинокой круглосуточной закусочной, давно закрыты, это здание еще открыто.

– Ледяной дворец, – читаю я на освещенной вывеске и бросаю на Хейли веселый взгляд. – Ты понимаешь, что сейчас середина октября?

– Ну и что? Мороженое можно есть всегда. В любое время года. Это практически часть рациона обычного человека.

Ухмыляясь, я перепарковываю машину возле Ледяного дворца и выключаю мотор.

– Вот как?

Хейли решительно кивает.

– О да.

Мы идем бок о бок по дорожке, и я пропускаю ее вперед. Все это время мне приходится бороться с желанием взять ее за руку.

Честно говоря, я понятия не имею, что происходит между нами сейчас, но не хочу ничего портить своей излишней дружелюбностью. Тем более что я вообще не знаю, готова ли Хейли к большему. Так что я оставляю ее в покое и молча иду за ней.

Внутреннее помещение Ледяного дворца меньше, чем кажется снаружи. Пять столов со стульями расставлены вдоль окон, и только один из них занят в эту ночь четверга. Большинство людей завтра должны пойти в школу, на работу или в университет. Так же как и я, но я игнорирую этот факт. Неприятный разговор с профессорами и, если мне не повезет, с папой и дядей Александром, а они по сей день дружат с некоторыми из моих преподавателей, еще ждет меня.

Я задвигаю эту мысль подальше и сосредотачиваюсь на Хейли. На ее энтузиазме, на том, как блестят ее глаза, когда она выбирает мороженое.

Теперь Хейли держит в руках стаканчик с тремя ванильными шариками, яркой посыпкой, шоколадным соусом и взбитыми сливками и выглядит почти такой же счастливой, как на музыкальном фестивале летом. Но только почти. На этот раз печаль в ее взгляде не ускользает от меня.

Хейли ждет меня, пока я не получу свое мороженое – шоколадные шарики с клубникой и, конечно, со сливками и посыпкой, – и платит за нас обоих. Затем мы покидаем Ледяной дворец. Не сговариваясь, мы садимся в мою машину, и я трогаюсь с места. Без конкретной цели. Просто еду. Сначала из города, куда-нибудь в тихое место, где мы сможем быть сами собой, поесть мороженое, поговорить и просто насладиться близостью друг друга. И это именно то, чего я хочу. В любом случае скоро нам придется попрощаться, и я хочу насладиться каждой секундой с Хейли.

Сразу за Рондейлом начинается неприметная колея, ведущая прочь от основной дороги. Некоторое время я еду по грунтовой тропинке, а затем паркую машину на обочине. Справа от нас простирается кукурузное поле, слева начинается лес. Скорее всего, по этой дороге время от времени проезжают трактора или другие сельскохозяйственные транспортные средства, но в ближайшие несколько часов сюда точно никто не приедет.

Едва мотор затихает, нас окутывает тишина. Хейли торжественно вручает мне мое мороженое, которое уже подтаяло, затем опускает красную пластиковую ложечку в свой стаканчик.

– Боже, как хорошо! – Она с наслаждением вздыхает и кладет в рот еще одну ложку лакомства.

Я бросаю на нее задумчивый взгляд.

– Жаль, что у меня руки заняты, иначе я бы сфотографировал тебя.

Хейли улыбается, но ее улыбка постепенно бледнеет.

– Ты как-то спросил меня, хочу ли я сфотографировать вид на долину Шенандоа.

Мне нужно мгновение, чтобы вспомнить все в деталях. Это случилось в самом начале нашего знакомства, мы пришли на место, которое так любил Джаспер и которое Хейли выбрала для своего последнего дня. Она ковыряется в стаканчике, смешивая посыпку со сливками и мороженым.

– Есть причина, по которой я не сделала ни одной фотографии в этой поездке.

– Ты не хотела создавать воспоминания, – спокойно отвечаю я, хотя ее слова не были вопросом. И эта деталь приобретает совершенно новый смысл. Раньше я думал, что Хейли просто хочет наслаждаться моментом, жить здесь и сейчас, но это правда лишь отчасти. У нее с самого начала был план покончить с собой, поэтому не было причин оставлять воспоминания о лете – ни в виде фотографий, ни в виде путевого дневника, ни в виде открыток или других сувениров.

Хейли робко кивает, и, когда наклоняется ко мне чуть ближе, я неосознанно задерживаю дыхание. Что она задумала?

– Я считаю… – начинает она задумчиво и облизывает губы, что неизбежно притягивает мой взгляд к ним. Проклятье. – Думаю, на этот раз я бы хотела сфотографироваться. Хочется оставить воспоминание о нас и о твоем безумном поступке.

Она хочет сфотографироваться? Не знаю, смеяться ли мне, испытывать облегчение или испугаться. В то же время я не могу не найти это ее желание чертовски милым.

– Ну, тогда вперед.

Подбородком указываю на нее и включаю лампочку в машине.

Мы оба моргаем от яркого света, а потом Хейли достает свой телефон. Я наклоняюсь к ней, она опускает голову на мое плечо и делает селфи. И сразу же еще одно, на котором мы уже строим рожицы. После этого я достаю из кармана брюк собственный телефон, тычу пальцем в мороженое и размазываю его по носу озадаченной Хейли, прежде чем сделать новую фотографию для своей коллекции. Я мог бы привыкнуть к этому. Так же как и к смеху Хейли, когда она вытирает мороженое с лица.

– Ах ты!

Я громко смеюсь.

– Ты всегда можешь отомстить мне и измазать меня своим мороженым.

Вместо того чтобы сделать это, она зажмуривается и кладет себе в рот большую порцию мороженого и сразу задыхается от холода.

– Мозг замерз, – бормочет она.

– Оууу… – я похлопываю ее по голове. – Это скоро закончится.

– Ты это знаешь по собственному опыту, отголоски курсов парамедиков или просто гадаешь?

Не могу удержаться от смеха:

– Личный опыт. Богатый личный опыт, если ты спросишь меня.

Я поглаживаю мягкие волосы Хейли, потом она открывает глаза и с облегчением вздыхает. Кажется, боль стихла, поэтому я могу убрать руку, но я… не хочу. Вместо этого мои пальцы играют с прядками ее волос. И так же, как я не могу шевельнуть рукой, я не могу отвести взгляд от Хейли. От ее больших карих глаз, от веснушек на носу и от ее полных губ. Мне нужно только наклониться вперед, чтобы прикоснуться к ней… поцеловать… Большим пальцем я провожу по ее нижней губе, очень медленно, очень нежно.

– Чейз… – Хейли дрожа выдыхает. Она не отстраняется, но и не пододвигается ближе. И это в конце концов напоминает мне о том, что она сказала в Фервуде.

Она просто не может, не может сделать это.

Но я все равно хочу, чтобы она осталась частью моей жизни. Чтобы, несмотря ни на что, я сумел удержать ее.

Значит, друзья? Мы все еще можем быть друзьями.

Это были мои слова. Проклятье. И она верит в то, что я придерживаюсь этого плана.

Я здесь не для того, чтобы целовать ее – и, возможно, переспать с ней, – я здесь только для того, чтобы потом исчезнуть навсегда. Я не поступлю как полный засранец. И хотя я уже сделал кое-что, чем не особенно горжусь – как моя недавняя ссора с Джошем, например, – я бы никогда не поступил так с Хейли.

– Прости, – откашлявшись, я убираю свою руку от ее лица и возвращаюсь к мороженому, которое теперь скорее напоминает суп в стакане.

Хейли молчит, но я слышу, как она вздыхает.

Прежде чем между нами успевает повиснуть тишина, я указываю ложкой через ветровое стекло на улицу.

– Я вижу почти столько же звезд, сколько в Фервуде. В Бостоне их почти не видно.

– В Сан-Диего тоже, – отвечает она и удивляет меня, сначала включив радио, а потом открыв дверь.

– Что ты задумала?

Хейли только широко улыбается.