Бут Таркингтон – Великолепные Эмберсоны (страница 10)

– Почему не по душе? – озадаченно спросил Джордж.

– Люди очень часто говорят «в своем роде», или «довольно необычно», или просто «довольно» в разных сочетаниях, чтобы показать свое превосходство, разве нет? В прошлом месяце в Нью-Йорке одна честолюбивая особа назвала меня «маленькой мисс Морган». Она не имела в виду мой рост, просто хотела подчеркнуть, что важнее меня. А ее муж постоянно звал одного моего знакомого «маленьким мистером Пембруком», а ведь «маленький мистер Пембрук» ростом под два метра. С этой супружеской парой настолько никто не считается, что их единственный способ доказать свою важность – это вставлять слово «маленький» перед именем. Думаю, таков жаргон снобов. Конечно, не всем приходится говорить «довольно» или «в своем роде», чтобы чувствовать свое превосходство.

– Вот уж не соглашусь! Я и сам частенько так говорю, – сказал Джордж. – Хотя что проку быть высоким как каланча? Такой верзила никогда не подаст себя столь изящно, как мужчина нормального роста. Эти длинные как жердь парни слишком нескладны, чтобы преуспеть в спорте, к тому же до того неуклюжи, что спотыкаются о мебель или…

– Мистер Пембрук военный, – строго сказала Люси. – И он необыкновенно изящен.

– Военный? Наверно, он старый друг вашего отца.

– Они очень хорошо поладили, после того как я познакомила их.

Прямота была одним из немногих достоинств Джорджа.

– Слушайте! – сказал он. – Вы с кем-нибудь помолвлены?

– Нет.

Ответ не принес ему полного удовлетворения, и он пожал плечами:

– Вижу, знакомых у вас пруд пруди! Вы из Нью-Йорка?

– Нет, мы нигде не живем.

– Как это, нигде не живете?

– Мы живем то там, то здесь, – ответила она. – Когда-то папа жил в этом городе, но это было до моего рождения.

– Почему вы всегда переезжаете? У него разъездной бизнес?

– Нет. Он изобретатель.

– Что он изобрел?

– В последнее время он работает над новым безлошадным экипажем.

– Жаль мне его, – без злого умысла сказал Джордж. – Это штука безнадежная. Людям быстро надоест валяться посреди дороги под днищем и чувствовать, как на них капает масло. У безлошадных экипажей нет будущего, лучше б ваш отец на них времени не терял.

– Папа с благодарностью выслушал бы ваш совет, – парировала она.

Вдруг Джордж вспылил:

– Я не понимаю, чем заслужил все эти оскорбления! Не понимаю, что я такого сказал!

– Вы ничего такого не сказали.

– Тогда почему…

Она весело рассмеялась:

– Да нипочему. Меня совсем не задевает ваша надменность. Я даже нахожу ее любопытной, но мой папа – великий человек!

– Правда? – Джордж решил проявить великодушие. – Будем надеяться на это. Я буду надеяться, конечно.

Пристально вглядываясь в его лицо, она осознала, что этот великолепный юнец до неправдоподобия искренен в своем благородном порыве. Он походил на снисходительного пожилого политика, отзывающегося о многообещающем молодом коллеге. Люси, не отводя взгляда от Джорджа, немного удивленно покачала головой.

– Вот сейчас я начинаю понимать, – сказала она.

– Что понимать?

– Что в этом городе значит «быть настоящим Эмберсоном». До нашего приезда сюда папа упоминал об этом, но он не сказал и половины правды!

Джордж со свойственной ему самоуверенностью воспринял это как комплимент:

– Ваш отец говорил, что он был знаком с семьей до отъезда из города?

– Да. Кажется, он дружил с вашим дядей Джорджем, и хотя он не говорил об этом, но, по-моему, очень хорошо знал вашу маму. Тогда он был не изобретателем, а начинающим юристом. Городок был поменьше, и, как я догадываюсь, все его тут знали.

– Вероятно. Не сомневаюсь, что вся семья рада его возвращению, особенно если он действительно был вхож в наш дом, как вам поведал.

– Не думаю, что он хвастал этим. Его рассказ был достаточно сдержан.

Джордж в замешательстве уставился на нее, но затем сообразил, что над ним насмехаются.

– Да, девушкам и впрямь надо поучиться в мужском университете, – проговорил он, – хотя бы пару месяцев. Это бы посбивало с них спесь!

– Вряд ли, – отрезала она, но тут ее пригласили на очередной танец. – Разве что они стали бы чуть вежливее при первом знакомстве, а внутри остались бы не менее дерзкими, и вы бы это увидели после нескольких минут разговора.

– То есть я увидел бы…

Но она уже направлялась в залу.

– Джейни и Мэри Шэрон рассказали мне о том, каким мальчишкой вы были, – бросила она через плечо. – Подумайте об этом!

Она закружилась, отдавшись музыке, а Джордж, проводив ее угрюмым взглядом и решив пропустить этот танец, проследовал через вальсирующие с краю пары под увитую цветами арку у входа, туда, где с улыбкой стоял его дядя, Джордж Эмберсон.

– Привет, юный тезка, – сказал дядя. – Что, не спешишь стучать каблуками под музыку? Нет партнерши?

– Она где-то там, сидит и ждет меня, – ответил Джордж. – Послушай, что это за Морган, с которым недавно танцевала тетя Фанни Минафер?

Эмберсон рассмеялся:

– Мужчина с премиленькой дочкой, Джорджи. Разве мне померещилось, что сегодня вечером ты кое-что и сам подметил?

– Я не об этом. Что он за человек?

– Надо отдать ему должное. Он старый друг семьи, когда-то был здесь адвокатом – правда, долгов имел больше, чем практики, но до отъезда из города со всеми расплатился. Но ты ведь не просто так спрашиваешь, а хочешь сначала узнать, чего он стоит, прежде чем связываться с его дочерью? Ничего конкретного сказать не могу, хотя, судя по ее премилому наряду, с деньгами у них все в порядке. Однако тут судить сложно, сейчас принято потакать молодым, и как твоя матушка исхитрилась купить тебе эти жемчужные запонки на те деньги, что ей выдает отец, для меня загадка.

– А, перестань! – прервал племянник. – Как я понял, этот Морган…

– Мистер Юджин Морган, – поправил дядя. – Правила хорошего тона требуют, чтобы юноши…

– По-моему, в твое время юноши мало что знали о правилах хорошего тона, – опять перебил Джордж. – Как я понял, этот мистер Юджин Морган был добрым другом нашей семьи.

– Семьи Минаферов? – невинно спросил дядя. – Нет, мне помнится, он с твоим отцом не…

– Семьи Эмберсонов, – нетерпеливо сказал Джордж. – Как я понял, он проводил много времени в доме.

– Что тебя коробит, Джордж?

– В смысле «коробит»?

– Ты явно раздражен.

– Ну, мне показалось, что он чувствует себя здесь совершенно как дома. А то, как он танцевал с тетей Фанни…

Эмберсон рассмеялся:

– Боюсь, в сердце тети Фанни всколыхнулись былые чувства, Джорджи.

– Она что, была в него влюблена?

– В этом она не была одинока, – пояснил дядя. – Он был… он пользовался популярностью. Могу я задать вопрос?

– Какой еще вопрос?

– Мне любопытно, ты проявляешь такой страстный интерес к родителям всех девушек, с которыми танцуешь? Может, это новая мода, и нам, старым холостякам, тоже пора ее перенять. В этом году модно спрашивать о…

– Да перестань же, – сказал Джордж и развернулся. – Я просто поинтересовался…