Бут Таркингтон – Флирт (страница 33)
Моя небольшая интрижка становится неловкой. Такие дела легко начать, но сложно закончить. Однако в противном случае мне бы не удалось заинтересовать моего инвестора, и в любовных делах всегда есть определенное очарование. В вашем последнем письме вы задавали много вопросов о моем маленьком романе. Распутник! Кто же пишет такое в письмах в пуританскую Америку? Я предпочитаю скромное поведение, находясь в городе своего детства. А мое детство, по-видимому, сильно отличалось от вашего, сеньор Антонио. Тем не менее я обещаю, что в Париже на улице Обер мы с вами посмеемся над моими похождениями. Уверен, что вас развеселят портреты моих побежденных соперников.
Итак, отправляйтесь в банк, как только прочтете это письмо. Вышлите мне тысячу долларов и ждите на улице Обер ровно через десять дней. Поспешите!
Письмо немного улучшило настроение Корлиса. Ему представилось, как он сидит в баре на улице Обер за маленьким столиком с мраморной столешницей и рассказывает о своем американском приключении этому беспечному бездельнику, изгою из обедневшего аристократического рода, игроку, шантажисту и весельчаку дону Антонио Молитерно. Когда-то, будучи подростком, Вэл Корлис впитывал как губка сомнительные уроки своего неаполитанского приятеля и наставника. В Риме они вместе учились в школе, а позже вместе колесили по Европе, открывая для себя самые разные миры.
Мать Вэла не затрудняла себя воспитанием сына и позволила мальчику жить по своему усмотрению, часто забывая о денежных переводах. Вместе с Молитерно Вэл научился плутовать и заводить разнообразные связи. После смерти матери Вэлу осталось небольшое наследство, которое стремительно растаяло, и молодой человек вновь ступил на кривую дорожку.
Юный Корлис был умным малым и обнаружил. что всегда производит на женщин сильное впечатление. В двадцать два года он приобрел немалый опыт в общении со слабым полом и считался экспертом в этом вопросе. Молодой человек старательно оттачивал свой несомненный талант и брался за «работу» с легким сердцем…
Он запечатал конверт, позвонил посыльному, дал ему письмо для отправки и приказал привести номер в порядок. Это были уже не те апартаменты, в которых он принимал Рэя Виласа. Корлис переехал на другой этаж отеля на следующий день после того, как этот эксцентричный и раздражающий человек решил вложить средства в его предприятие.
На Корлиса оказали действие смутные, зловещие слова Рэя о том, что в номере произошло какое-то несчастье. Забавно, но Корлис, прагматичный до мозга костей, считавший себя закоренелым материалистом, никогда не ложился спать на кровати, если она стояла изножьем к двери.
Сам того не ведая, он уже проникся предрассудками Южной Италии и поэтому сменил апартаменты. Дон Антонио Молитерно полностью одобрил бы его действия. К тому же новый номер был не менее удобным, чем предыдущий, и на стенах висели те же картины, что только подтверждало слова Рэя Виласа о «Чтении из Гомера». Очевидно, гостиница закупила целый тираж репродукций этой картины.
Посыльный явился сообщить, что «родстер» ждет мистера Корлиса у входа в отель. Корлис надел плащ, шляпу и спустился в холл. Дверь, ведущая из бара в вестибюль, была открыта, и, когда Корлис проходил мимо, раздался насмешливый голос:
— Тореадор! О, посмотрите на Тореадора! Разве он не похож на испанского красавца?
Навстречу Вэлу Корлису поднялся всклокоченный изможденный Рэй Вилас. Он нелепо размахивал руками и делал бессмысленные жесты. Дверной проем к ним заполнила целая группа веселых собутыльников.
— Собрался покатать Кармен за городом, а? Старина Тореадор! — громко выкрикивал Рэй, хватая Корлиса за плечо. — Как думаете, сколько в день он платит за эту колымагу? Проказник Тореадор украл у меня тысячу долларов, разменял ее на поддельные побрякушки. Эй, Тореадор, я слышал, ты играешь в карты? Это нехорошо, ты плохой мальчик. Не следует транжирить деньги Ричарда Линдли таким способом.
Корлис толкнул Рэя в грудь — пьяница покачнулся и упал в толпу собутыльников.
— О боже, где мой пистолет? — закричал Рэй. — У меня нет пистолета, и он об этом прекрасно знает! Почему, почему у меня нет пистолета?
Рэя оттащили в сторону, и злой, испуганный Корлис прошел к выходу.
Когда он мчался на машине по Корлис-стрит, то решил вдобавок к письму Молитерно отправить телеграмму. Он слишком задержался в Америке.
Кора выглядела очаровательно в своем новом наряде для ноябрьских прогулок, однако нельзя сказать, что пара получила удовольствие от поездки. Они пообедали в нескольких милях от города в придорожном кафе. Кухня была такого низкого качества, что они едва прикоснулись к содержимому тарелок, и официант посетовал, что у таких роскошных посетителей такой плохой аппетит.
В город они вернулись около трех часов дня, и Кора вышла из автомобиля с весьма недовольным выражением лица.
— Почему ты не хочешь зайти сейчас? — спросила она сердито. — Нам нужно все обсудить, мы вообще ничего еще не решили. Я не понимаю, почему ты не зайдешь?
— У меня есть кое-какие дела…
— Какие еще дела? — она бросила на молодого человека взгляд, исполненный яростного сарказма. — Ты собираешь вещи, чтобы сбежать?
— Кора! — с упреком воскликнул он. — Как ты можешь такое говорить?
Она покачала головой.
— О, меня это нисколько не удивит. Откуда мне знать, что ты собираешься делать. Ты сказал, что тебе пора…
— Кора, я не говорю, что собираюсь уезжать. Я сказал, что мне необходимо уехать. Я нужен Молитерно в Базиликате. Я должен быть там, здесь вряд ли удастся добыть еще денег. Я должен руководить разработками на месторождении. Нужно постараться наилучшим образом распорядиться той скромной суммой, которую я собрал.
— Ты? — засмеялась она. — А я, конечно, не имею к этому отношения!
Он глубоко вздохнул.
— Ты прекрасно знаешь, как я ценю все, что ты сделала. Кажется, между нами сегодня пробежала черная кошка…
— Значит, ты собираешься уезжать? — горько рассмеялась она.
— Я поеду к себе, мне нужно написать несколько писем.
— Так значит, ты едешь не для того, чтобы паковать чемоданы?
— Кора, иногда с тобой невозможно разговаривать. Я приду завтра в полдень.
— Не бери машину. Я устала от поездок и устала обедать в этих гадких забегаловках. С тем же успехом мы можем посидеть у нас в библиотеке. Папе уже лучше, а этот маленький злодей завтра пойдет в шкапу. Приходи около десяти.
Он запустил двигатель.
— Не забывай, что я люблю тебя, — тихо сказал он.
Девушка стояла у дороги и смотрела, как быстро машина уменьшается в размерах.
— Конечно, любишь, — пробормотала она.
С сомнением на лице она пошла по дорожке к дому. У себя в комнате, сняв накидку, она долго рассматривала себя в зеркале. На нее глядела девушка с суровым, печальным лицом. Кора увидела еще кое-что, и вскоре печаль сменилась страданием. На Кору нахлынула теплая волна грусти, она бросилась на кровать и долго молча оплакивала себя.
Наконец глаза ее высохли, и она лежала, глядя в потолок.
В дверь постучали. Кухарка Сара пришла сообщить, что внизу ее ждет мистер Ричард Линдли.
— Передай ему, что я ушла.
— Не могу, я уже сказала, что вы дома.
И Сара решительно закрыла за собой дверь.
Несправедливо брошенная Сарой на произвол судьбы, девушка в нескольких словах выразила свое огорчение и, подкравшись к двери, шепотом позвала Лору, которая в эту минуту вышла из отцовской спальни и шла по коридору.
— Внизу Ричард. Пойди скажи ему, что я заболела или умерла. Все что угодно, лишь бы он ушел. — Считая этот вопрос решенным, Кора без паузы спросила: — Что отец? Ему хуже? Что с тобой, Лора?
— Ничего. Мисс Пирс считает, что ему лучше.
— Ты выглядишь больной.
— Я здорова.
— Тогда лети уточкой, избавь меня от этого зануды.
— Кора, пожалуйста, выйди и поговори с ним сама.
— Нет! У меня и без него полно забот.
Лора подошла к окну и выглянула наружу, как будто заинтересованная видом Корлис-стрит.
— Кора, почему бы тебе не выйти за него замуж и покончить с этим?
Кора присвистнула.
— Почему нет? Почему бы тебе не спуститься к нему прямо сейчас и не сказать, что ты согласна выйти за него замуж? Почему нет, Кора?
— Да я скорее выйду замуж за ведро молока. Да, теплого, снятого молока…
— Разве ты не понимаешь, как он будет добр к тебе?
— Этого я не знаю, не мне судить, — сердито ответила Кора. — Меня раздражают такие рассеянные идиоты, как он. Я носила его бриллиант в кулоне прямо у него на глазах несколько недель, а он все спрашивал, почему я не ношу кольцо. Да какой смысл о нем говорить? Он все равно не женится на мне сейчас, потому что хочет дождаться, чтобы инвестиции в нефтяные месторождения начали приносить прибыль. У него ничего нет, кроме комнатушки в доме матери. И если Ричард потеряет все, что вложил, то не сможет жениться еще несколько лет. Поэтому он так и упрямился. Нет, если я когда-нибудь выйду замуж, это будет кто-то…
— Кора! — Лора говорила, все еще отвернувшись к окну, — разве ты не устала от всего этого? То один поклонник, то другой…
— Устала! — Кора произнесла это слово со сдержанной яростью. — Мне все надоело! Никто и ничто не волнует меня на этой земле, кроме тебя и мамы. Я думала, что полюблю Вэла, но этого не случилось. Неважно. Любви не существует. Ее нельзя потрогать, так можно ли утверждать, что любовь есть? Ты сходишь с ума по мужчине, хочешь для него достать звезду с небес или выйти за него замуж, — а потом все проходит. И тебе не остается ничего, сплошная пустота! — Кора кисло засмеялась. — Ради всего святого, Лора, не заставляй меня говорить. Пусть все идет к черту, мне нужно подумать. Лучше всего, если ты спустишься к Ричарду и избавишь меня от него. Я не могу его видеть!