Бут Таркингтон – Флирт (страница 19)

— Пойдемте, я помогу вам лечь в постель, — холодно сказал врач. — Вам вовсе не лучше.

Мужчины медленно поднялись по лестнице. У двери Коры мистер Мэдисон остановился.

— В чем дело?

— Я хочу… хочу поговорить с Корой, — хрипло молвил больной.

— Не сейчас, — резко ответил мистер Слоан и повел его дальше.

Мистер Мэдисон что-то беспомощно пробормотал хриплым, неуверенным голосом и позволил уложить себя в постель. В комнату к отцу вызвали Лору. Эдрика послали в аптеку и за медсестрой. Мистер Слоан не отвечал на вопросы, а только раздавал приказания сосредоточенным тоном.

— Я хочу поговорить с женой, — с трудом промолвил Мэдисон после долгого молчания.

Миссис Мэдисон бросилась к кровати и опустилась на колени возле нее.

— Вам сейчас лучше не исповедоваться, — сердито сказал доктор Слоан. — Иначе, когда выздоровеете, то пожалеете о своей болтливости. Если позволите, я немного поухаживаю за вами, мисс Лора.

И он жестом предложил ей следовать за ним в холл.

— Ваш отец очень болен, — сказал он. — И ему может стать еще хуже. Но сейчас вам не о чем беспокоиться, непосредственной опасности нет.

Мистер Слоан обернулся на звук шагов миссис Мэдисон и повторил ей то, что только что сказал Лоре.

— Надеюсь, ваш муж сумел удержать язык за зубами, иначе ему придется туго, когда он выздоровеет, — бодро пошутил он.

Миссис Мэдисон покачала головой, сдерживая слезы, и отправилась в комнату Коры. Когда она вернулась к постели мужа, застала его в бессильном сне. Вскоре явилась медсестра, и врач велел всем расходиться.

Лора решила прождать сестру и от удивления застыла на пороге.

Кора прихорашивалась у зеркала.

— Мама сказала, что с папой все в порядке, — легкомысленно сказала она. — Мне тоже немного легче, так что я решила надеть что-нибудь легкое и спуститься вниз. Там воздух посвежее.

— Врач сказал, что папа очень болен, — ответила Лора, озадаченно глядя на пеньюар сестры.

— Я в это не верю, — заметила Кора. — Старина Слоан вообще не смыслит в медицине. Кроме того, мама сказала, что папе ничто не угрожает.

— Непосредственной опасности нет, — уточнила Лора. — И доктор Слоан велел тебе оставаться в постели до завтра.

— Ах нет, я не собираюсь лежать здесь и задыхаться в такую жару. Много он понимает, этот Слоан. Он даже не выписал мне никакого лекарства. — Она засмеялась. — А если бы выписал, я бы выбросила рецепт из окна. Помоги мне надеть туфельку, дорогая.

Лора послушно опустилась на колени перед сестрой.

— Кора, ты собираешься спуститься в библиотеку в пеньюаре?

— Ах, прошу тебя, оставь меня в покое хотя бы на пять минут! Тебе не кажется, что я сегодня уже и так натерпелась? Что вы все ко мне пристаете, допрашиваете? Зачем ты это делаешь? Разве ты не видишь, что у меня уже нет никаких сил терпеть? Если не можешь оставить меня в покое, тогда держись подальше от моей комнаты.

Лора поднялась и пошла к двери, когда Кора примирительно окликнула ее:

— Лора, я знаю, что я настоящий чертенок!

Целых полчаса Лора мучилась у себя в комнате, думая, что упустила возможность помириться с сестрой. Ей захотелось искупить вину и разыскать Кору внизу. Однако сестры не было ни на веранде, ни в библиотеке. Лора собралась подняться к ней в спальню, но в раскрытую входную дверь увидела Кору на тротуаре у дома. Девушка успела переодеться. На ней был новый, тщательно продуманный костюм для автомобильных прогулок. И она садилась в длинный, мощный на вид белый автомобиль «родстер»[22] рядом с Вэлом Корлисом.

Двигатель зарокотал, колеса пришли в движение Кора и Корлис чему-то смеялись, пребывая в праздничном настроении. Шарф Коры взвился по ветру, и в мгновение ока автомобиль исчез из виду.

Лора бездумно смотрела на внезапно опустевшею улицу, а затем бросилась к матери, сидевшей у двери отца.

— Мама, — прошептала Лора, опускаясь рядом на колени. — Когда папа позвал тебя к постели, он хотел что-то передать Коре?

— Да, дорогая. Он сказал, что сожалеет о том, что огорчил ее и что если он выздоровеет, то постарается исполнить ее просьбу.

Лора весело кивнула:

— Он обязательно выздоровеет, мама. Я на минутку зайду к себе и приду посидеть с тобой.

Однако она вернулась не так быстро, потому что долго лежала, плача в подушку и шепча снова и снова:

— Бедный, бедный папа! Бедный, бедный Ричард!

Глава XII

В течение недели болезнь мистера Мэдисона была главной темой для разговоров в доме. Постоянное присутствие сиделки утратило новизну даже для Эдрика и стало частью домашней рутины. День мерили регулярными визитами врача. Младшим членам семьи уже казалось, что их отец всегда был нездоров и теперь всегда будет болеть. Для Коры и Эдрика он превратился в слабый, ворчливый голос за закрытой дверью. Доктор Слоан был серьезен, но обнадеживал, уверяя каждый день, что «непосредственной опасности пациенту не угрожает».

Миссис Мэдисон не разделяла оптимизма детей; из всех троих Кора была истинным утешением для измученного материнского сердца. Впрочем, миссис Мэдисон ни за что бы в этом не призналась, чтобы не быть несправедливой к Лоре. Последняя приняла на себя роль домохозяйки и экономки, то есть выполняла всю работу по дому — кроме готовки. Ей приходилось готовить только в тот день, когда служанка стирала белье.

Мать считала моральную поддержку Коры неоценимой, ибо в часы испытаний девушка неизменно оставалась веселой, бодрой и вселяла уверенность в хорошем исходе. Кроме того, она считала состояние отца не таким уж серьезным.

По ее словам, старина Слоан преувеличивал. Кора передразнивала его серьезное выражение лица, походку и манеру одеваться, так что в конце концов миссис Мэдисон помимо своей воли начинала смеяться. «Кора — лучик солнца в нашем угрюмом доме, если бы не она, я бы всего этого не пережила», — думала мать семейства.

Как ни странно, Эдрик с трудом переносил приподнятое настроение Коры. Не потому, что веселье сестры казалось ему неуместным в нынешних печальных обстоятельствах (такая мысль не приходила ему в голову), а потому, что за годы затяжной домашней войны Кора обычно веселилась в те моменты, когда нечестно одерживала над ним верх. Привычка брала свое, и поэтому Эдрика раздражало счастье сестры, и он испытывал к ней сильную, хотя и безотчетную неприязнь. Кроме того, он подозревал, что источником необычной радости была какая-то тайная любовная интрижка.

Раздражение и злость мальчика то и дело выплескивались наружу. Как-то вечером за ужином, в минуту безрассудства, он разразился только что придуманными стихами о телячьих нежностях и смотрел при этом прямо на Кору.

За столом присутствовала сиделка. Кора встала и вышла из комнаты, а Эдрик чуть позже получил нагоняй от Лоры. Она пригрозила, что если он продолжит в том же духе, то перейдет в полную власть Коры.

— Кора знает, что с тобой случилось нечто странное и что мне известны подробности, — напомнила Лора брату. — И она уже говорила, что не очень-то по-сестрински с моей стороны хранить все это в тайне. Да-да, Эдрик, между прочим, я все видела собственными глазами, так что вполне могу передать эту историю Коре. Я не буду этого делать, пока ты меня не вынудишь. Будь вежлив и сохраняй мир в доме, по крайней мере, пока папа болен. Сейчас это необходимо… Имей в виду, не в твоих интересах, чтобы я заговорила!

У мальчишек, конечно, долгая память. Но они не могут постоянно помнить о надвигающейся угрозе разоблачения, потому что юность быстро свыкается с опасностью. Эдрик успел обдумать неприятный эпизод с сумасшедшей Лолитой с разных сторон и забыть о нем. Случившийся позор казался ему делом далекого и туманного прошлого.

В тринадцать лет время течет быстрее. Вдобавок ко всему, его безупречное поведение в последнее время и так было серьезным испытанием на прочность. Его натура требовала решительных действий. Он устал покорно подчиняться приказам Лоры — до того, что ночами, лежа в постели, мечтал покрыться какой-нибудь сыпью и никогда не выходить из комнаты. Однако дни шли за днями, на лице мальчика не появлялось ни одного пятнышка, и ему приходилось выполнять все, что скажет сестра.

Как видно, погибель была предрешена на небесах — мальчик настолько осмелел, что легкомысленно воскликнул:

— Ну так расскажи ей! Давай, расскажи! Что с того, что я помог вернуть домой эту сумасшедшую девчонку? Что в этом такого? Я никогда не видел ее раньше и больше не увижу. Это твоя приятельница, а не моя. Я вообще ее не знаю. Так что найди для шантажа что-нибудь получше и не важничай, Лора Мэдисон!

После разговора с Лорой с души у него свалился тяжкий груз — очевидно, он правильно взбунтовался и показал сестре, что ее власть над ним была воображаемой. Он поверил в собственные слова, обращенные к Лоре. Прежний страх перед разоблачением отступил. Унизительное бегство и принудительные поцелуи полностью стерлись из его памяти, и он уже не понимал, чего так боялся и почему позволил Лоре шантажировать его. Теперь она уж не посмеет вить из него веревки! Он ей показал. Так-то! С женщинами всегда следует говорить с позиции силы!

Эдрика так и подмывало совершить какое-нибудь безрассудство — несчастный опрометчивый ребенок ходил по очень тонкому льду…

— Ну что, доложила Коре? — с презрительной насмешкой спросил он Лору.