Макгоэн на секунду замолчал. Выглядел он утомлённым. Поморщившись, будто от резкой боли, он продолжал:
— Даже оседлые, коих вы, Истинные Безликие презираете, и те благороднее и честнее вас. По крайней мере, они отказываются от своей природы, руководствуясь настоящими моральными принципами… Теперь иди, мне не о чем более с тобой разговаривать.
Крейван сначала решил, что ослышался. На осмысление последней фразы Кайла ушло несколько секунд:
— Как? Ты вот так, просто, отпускаешь меня?
— Да, иди куда хочешь. А что не так?
— Ну, я вообще-то думал, что сохранение жизни свидетелям не входит в твой замысел сокрытия истинной цели кучей трупов.
— Ага, то есть ты по-прежнему считаешь меня хладнокровным и расчётливым садистом? Хм, вот сам посуди — зачем мне тебя убивать? Ты что, собираешься трепать языком направо и налево? Не думаю.
— Почему?
— В тебе остаётся сомнение, мне кажется, ты ещё сможешь измениться. Поэтому, ты будешь часто вспоминать нашу встречу и думать. Думать ты будешь много, и, в итоге, может, и придёшь к какому-то решению. Но болтать ты не будешь, это точно.
Крейван молчал, ему нечего было возразить — Макгоэн читал его как открытую книгу.
— Поэтому иди и поторопись, если не хочешь объясняться с начальником стражи. Ты знаешь, как простолюдины относятся к приезжим, да ещё и из кланов, вдобавок, ещё и застигнутым на месте бойни? Продолжать надо?
Крейван медленно пошел в сторону стойки, намереваясь выскользнуть через заднюю дверь, но вдруг замер в нерешительности. Макгоэн, бродящий меж тел и невозмутимо собирающий ножи, заметил его колебания:
— Ну что ещё? Почему ты ещё здесь?
— Погоди, ты сказал, что не собирался и не собираешься убивать меня. Тогда, разве это роза торчит вон там, в столешнице? А если наклониться, то можно обнаружить ещё одну в сиденье стула…
— О, очень кстати, я совсем забыл о них! Благодарю тебя! — Кайл тут же оказался возле указанного стола, ловко выдернул нож, заправил его в чехол и наклонился за вторым. — Видишь ли, несколько лет назад я свёл знакомство с одним ловким малым. Он тогда выступал с бродячим шапито, был главной его звездой и срывал овации со своим номером метателя ножей. Кроме того, раньше он служил в элитном военном отряде одной небольшой монархии Заморья. Монархии той давно уже и след простыл, отряд отправился следом, но отдельные осколки и по сей день выпадают то там, то здесь. Как ты, наверное, догадался, эти ребята потрясающе владели техникой метания холодного оружия. От вилок до топоров — любая мелочь в их руках становилась смертоносным оружием. Некоторые люди в тех местах ещё помнят, как слаженно и четко отряд зачищал целые кварталы во время Большой войны, которая бушевала многие годы назад в Заморье. Когда война закончилась, а победители начали вершить правосудие, выжившие и захваченные в плен Змеи, так их прозывали, были казнены с особой жестокостью, медленно, с долгими перерывами. Вот такой штукой, — Кайл помахал ножом, — любой из Змей мог из любой позиции попасть в дикое яблочко с пятидесяти шагов. Это я всё к чему? Я тоже так могу, и если бы захотел, то ты и сейчас лежал бы под этим столом, и мы не вели бы нашу приятную беседу. Мне всего-то нужно было придержать тебя, пока я разбирался с остальными. Так ясно?
Фланахэн помолчал. В голове царил сумбур, но он сумел выхватить из клубка мятущихся мыслей одну, оформив её в вопрос:
— Последний вопрос. Ты ответишь на него? — Крейван не знал, зачем ему нужен этот ответ, они с Кайлом идут по разным дорогам, и их встреча в обозримом будущем явно не предвидится.
— Давай, только быстро! — Макгоэн нервничал, продолжая прислушиваться к чему-то, недоступному слуху Фланахэна.
— Зачем вы, безликие, которые якобы превзошли нас, ограниченных и закоснелых, вообще это делаете. Ну, кроме высоких фраз про саморазвитие — у вас же есть какая-то конкретная цель?
Кайл, надевавший плащ, внезапно застыл и пристально взглянул на Крейвана. Взгляд, казалось, длится часы, хотя прошло едва ли больше пяти секунд:
— А я ведь не ошибся, давая тебе шанс авансом. Ты прав, цель есть. Как насчёт того, чтобы захватить власть? Вообще всю власть, во всём подлунном мире. Сколько можно терпеть самодурство этих тупых, никчемных простолюдинских лордов, монархов, вождей? Наверху должен быть тот, кто сильнее, а не тот, кто попадает туда благодаря времени и месту рождения. Мы, как высшая раса, имеем полное право на высшую же власть. Думаешь, получится у нас, а? — Внезапно Кайл ухмыльнулся. — Ладно, не напрягайся, высшая раса безликих тоже наделена чувством юмора, хотя и своеобразным…
Пауза. Макгоэн снова прислушался, нахмурился.
— Видишь ли, твой вопрос непрост и требует твоего посвящения в некоторую предысторию, а времени на неё у меня попросту нет. Скажу только, что мы, используя только что рождённый термин, высшие безликие, связаны одним очень важным делом с ходоками. Они вроде как наняли нас, и случилось это не вчера. А суть этого дела затрагивает такие материи, о которых в двух словах не расскажешь. Но дело это касается всех живущих в этом мире, и не только в этом. Прости мой пафос, но иначе не скажешь…
Кайл помолчал, а потом, словно решившись на что-то, добавил:
— Если вдруг захочешь узнать больше, обратись к этому простолюдину, мелкому торговцу из Иглы. — Макгоэн полез во внутренний карман своего потёртого плаща. Крейван напрягся, но в следующий миг облегчённо выдохнул — Кайл вытащил на свет лишь ворох пергаментных листков, мятых и замызганных. Выбрал один почище, выудил из другого кармана писчее стило и несколькими быстрыми движениями записал имя и адрес. Затем подошёл к Крейвану и протянул листок. Немного поколебавшись, Фланахэн взял его и не глядя сунул в нагрудный карман куртки.
— Простолюдин этот хитрый, как и все гильдейские, но достоин доверия. Спросишь Потрошителя. — Макгоэн криво и немного смущенно улыбнулся. — Под этим прозвищем он меня знает и оставит мне весточку, а я сам найду тебя. А сейчас, извини, ты уже не успеваешь уйти…
Последовало быстрое и незаметное движение рукой. Крейван ещё попытался как-то защититься, но куда там. Клинок словно сам по себе выскользнул из его руки. Плечо пронзила резкая боль. Последнее, что увидел Фланахэн, было резко надвинувшееся лицо Макгоэна, дальше всё накрыла темнота…
Открыв глаза, Крейван увидел людей, много живых людей. Простолюдины-стражники. Одни слонялись по «В три глотки» без видимой цели, другие стаскивали мертвецов к выходу. Двое, присев на корточки, изучали раны на теле Стоуна. Себя Крейван обнаружил сидящим на полу, привалившись к стойке. Страшно болело плечо. Скосив глаза, он увидел рукоятку метательного ножа Кайла. Куртка и рубашка уже довольно сильно пропитались кровью. Фланахэн попытался привстать, но тут же с оханьем опустился на место — голова взорвалась болью, перед глазами поплыли багровые пятна. Ощущение было такое, словно мозг сжался до размеров куриного яйца, и перекатывается сейчас внутри черепной коробки, больно ударяясь о стенки. Крейвана затошнило. Его движение не осталось незамеченным. Один из стражников, сидевших над телом Стоуна, встал и щёлкнул пальцами, привлекая внимание кого-то вне поля зрения Фланахэна.
Следующие несколько часов Крейван, умывшийся и перевязанный, провел в допросной старшего следопыта Глэсхе. Голова всё ещё раскалывалась, но тошнота ушла, а приготовленный кем-то из помощников старшего следопыта травяной чай должен был облегчить страдания. В первые минуты, после возвращения в сознание, Фланахэн про себя клял Кайла последними словами. Сейчас, однако, Крейван осознал, какой участи избежал. Заметь кто-нибудь, как он, таясь, покидает «В три глотки», и его искали бы наравне с «безумным убийцей» Макгоэном, с формулировкой на розыскном листке: «Нужна только голова». А так, Крейван предстал чуть ли ни героем: пытался противостоять чудовищу, был ранен в неравном бою, при падении приложился лбом о стойку, ошибочно был посчитан мёртвым, благодаря чему и уцелел. Сам старший следопыт, в другой жизненной ситуации, не севший бы с противным Создателю безликим за один стол, сейчас сочувственно выслушал версию Фланахэна и даже самолично подсказал некоторые «нужные» детали воссоздаваемой картины событий. По окончании допроса, пожимая руку безликого, он сказал на прощание:
— Да уж, свезло тебе парень! В рубашке родился, не иначе. Ну, ничё, раны заживут — будешь как новенький. А злыдня этого мы загоним. След кровавый он оставит — будь здоров! Но, скоро и своей кровью землицу напоит, тварь этакая!
В последних самоуверенных заявлениях Крейван усомнился, но благоразумно промолчал. Ещё раз поблагодарив следопыта за сделанное добро, он поспешно покинул тёмную и скудно обставленную допросную, а спустя два дня, чуть только придя в себя после сотрясения, покинул и город.
Следующие месяцы он лечил плечо, отказывая клиентам и разорив один из своих тайников с накоплениями. Вынужденная праздность оставляла массу свободного времени. Фланахэн много размышлял: о Безумии, о том, действительно ли оно, согласно общепринятым трактовкам, извращает психику безликих? Или всё же Макгоэн был прав, и развитие в своем сознании чужих личностей и впрямь открывало новые горизонты. Иногда, после очередного внутреннего диспута, Крейван доставал из тайника в ножке стула скатанный в трубочку клочок пергамента, и раз за разом пробегал глазами несколько слов, написанных на грязном листке. Посидев ещё немного, он прятал листок на прежнее место. После обретения работоспособности, Фланахэн за суетой дел практически забыл об адресе, который дал ему убийца, а в последующие годы Крейван так и не выбрал времени для посещения мастерской торговца из «Иглы»…
