Букер Вашингтон – Восставая из рабства. История свободы, рассказанная бывшим рабом (страница 48)
С самого начала я стремился к тому, чтобы студенты не только своими руками возводили учебные корпуса, но и сами изготавливали для себя мебель, насколько это было в их силах. Я и сейчас удивляюсь терпению молодых людей, которые соглашаются спать на полу, пока их товарищи пытаются сколотить что-то похожее на кровать, или обходятся без матраса, пока он не будет готов.
Поначалу у нас было очень мало студентов, которые умели обращаться со столярными и плотницкими инструментами. Самодельные кровати получались весьма неказистыми и непрочными. Заходя утром в спальню, я обычно видел как минимум пару развалившихся экземпляров. Проблема изготовления матрасов стояла не менее остро. В конце концов мы справились и с этой задачей, раздобыв дешевую ткань и сшив из нее большие мешки, которые наполнялись сосновой хвоей из близлежащего леса. Отрадно заметить, что с тех пор мы очень продвинулись в вопросе изготовления матрасов. Этому мы всегда обучаем девушек. Матрасы, которые производят в мастерской Таскиги, примерно так же хороши, как и те, что можно купить в обычном магазине.
Долгое время в студенческом общежитии не было стульев и других предметов мебели. Вместо них мы использовали табуреты, которые были кое-как сколочены из необработанных досок. В первые дни существования училища в комнатах стояли лишь кровати, несколько табуретов и изредка – грубо сколоченные самодельные столы. Мы и сегодня сами производим мебель, но качество ее изготовления заметно выросло, и теперь она мало отличается от той, что продают в мебельных лавках. Одна из вещей, на которых я всегда настаивал и настаиваю в Таскиги, – это соблюдение чистоты. Из года в год я твержу студентам, что люди могут закрыть глаза на нашу бедность или неустроенность, но никогда не простят нечистоплотность.
Не менее важный момент – это пользование зубной щеткой. «Евангелие зубной щетки», как называл это генерал Армстронг, является частью нашего кредо в Таскиги. Ни одному студенту не разрешат здесь учиться, если он ее не признает. Несколько раз за последние годы к нам приходили студенты, у которых с собой не было практически ничего, кроме зубной щетки. Они слышали от старших студентов о том, что мы настаиваем на использовании этого предмета личной гигиены, и поэтому, чтобы произвести хорошее впечатление, всегда приносили ее с собой. Помню, как однажды я сопровождал классную даму во время традиционного утреннего обхода. Мы зашли в одну комнату, где жили три новенькие девушки. Когда я спросил, есть ли у них зубные щетки, одна из студенток ответила: «Да, сэр. Вот наша щетка. Вчера мы вместе купили ее». Им не потребовалось много времени, чтобы усвоить другой урок: зубную щетку нельзя использовать по очереди.
Было интересно наблюдать, как пользование зубной щеткой влияло на повышение уровня культуры. За редким исключением, я замечал, как меняется человек на этапе третьей щетки. Мы выдавали первую щетку, затем вторую, а когда и та приходила в негодность, студент самостоятельно шел в магазин и покупал третью. С этого момента я был спокоен за его будущее. С самого начала мы настаивали на поддержании тела в абсолютной чистоте. Студентов учили мыться так же регулярно, как принимать пищу. Этот урок мы начали преподавать еще до того, как у нас появилось что-то похожее на баню. Большинство учащихся приехали к нам с плантаций, и часто нам приходилось учить их правильно использовать простыни, то есть спать между ними. Естественно, это произошло после того, как мы смогли обеспечить их спальными принадлежностями. Не меньшее внимание уделялось и необходимости использовать ночную сорочку.
Долгое время одной из самых трудных задач было научить студентов тому, что их одежда должна содержаться в порядке: все пуговицы на месте, одежда без дыр и жирных пятен. С радостью могу констатировать, что урок они усвоили хорошо. На утреннем собрании в часовне я больше не наблюдаю оборванцев в грязной одежде.
Глава XII
Где найти деньги?
Вскоре после открытия общежития мы поселили несколько девушек, изъявивших желание учиться в Таскиги, на чердак. Однако число студентов обоих полов неуклонно росло, и вскоре стало понятно, что мы не сможем уместить всех желающих в этом помещении. Юношей можно было поселить за пределами колледжа, но со студентками мы так поступить не могли, это было рискованно. Вскоре проблема нехватки спальных мест для девушек встала перед нами настолько остро, что пришлось признать необходимость наличия женского общежития. В результате было решено, что лучшим выходом будет построить большое здание для молодых людей обоих полов. Мы сделали макет будущего корпуса и посчитали, во сколько обойдется его строительство. Оказалось, что на это потребуется не менее десяти тысяч долларов. У нас и в помине не было таких денег, но мы все же начали думать, как назвать новое общежитие. Когда даешь чему-то имя, оно становится реальностью. В конце концов здание стали именовать Алабама-холлом, в честь штата, в котором мы открыли наш колледж. И снова мисс Дэвидсон обратилась к цветным и белым жителям Таскиги и его окрестностей. Они охотно откликались и помогали по средствам. Студенты, как и в случае с нашим первым зданием, Портер-холлом, начали рыть котлован, чтобы можно было заложить фундамент.
Когда наши ресурсы, казалось, были уже на исходе, произошло событие, которое стало очередным доказательством благородства генерала Армстронга, подтверждением того, насколько он превосходил обычного человека. Когда у нас закончились все средства для строительства нового здания, я получил от него телеграмму с вопросом, смогу ли я в течение месяца сопровождать его в путешествии по Северу. Телеграмма заканчивалась просьбой незамедлительно приехать в Хэмптон. Конечно, я принял его приглашение и немедленно отправился в альма-матер. По прибытии в Хэмптон я узнал, что генерал решил присоединиться к группе вокалистов и проехать с ними по северу Штатов, чтобы в течение месяца, останавливаясь в крупных городах, проводить встречи с их жителями. Предполагалось, что мы оба будем выступать с обращениями. Представьте себе мое удивление, когда генерал заявил, что эти встречи будут проводиться не в интересах Хэмптона, а для поддержки Таскиги, причем институт берет на себя все расходы.
Хотя генерал никогда не обсуждал это со мной в подобных выражениях, я узнал, что он воспользовался этим поводом, чтобы представить меня жителям Севера и оперативно собрать средства на возведение Алабама-холла. Слабый и ограниченный человек рассудил бы, что все деньги, которые таким образом поступят в Таскиги, будут отняты у Хэмптонского института, но ни одно из этих эгоистических или недальновидных соображений никогда не посещало генерала Армстронга. Он был слишком велик, чтобы быть мелким, слишком добр, чтобы быть скаредным. Ему было известно, что северяне, дающие деньги, делают это с целью помочь общему делу и понимают, что все это задумано ради повышения культурного уровня негритянской расы, а не только для продвижения какого-то конкретного учебного заведения. Генерал также понимал, что участие в решении насущных проблем Юга поможет Хэмптону еще более упрочить свои позиции.
Что касается моих выступлений на Севере, то генерал дал мне только один совет, которого я придерживаюсь по сей день. Он сказал мне: «Пусть за каждым твоим словом стоит идея». Полагаю, этот совет можно применить ко всем публичным выступлениям. Наши мероприятия проходили в Нью-Йорке, Бруклине, Бостоне, Филадельфии и других крупных городах, и на всех этих собраниях Армстронг вместе со мной просил о помощи, но не для Хэмптона, а для Таскиги. На этих встречах мы искали попечителей и спонсоров, которые могли способствовать завершению строительства Алабама-холла, а также старались сделать все возможное, чтобы как можно большее количество людей узнало о нашем колледже. Могу сказать, что цели эти были достигнуты в полном объеме.
После этой поездки я стал регулярно посещать северные штаты уже в одиночку. В течение следующих пятнадцати лет я был вынужден проводить значительную часть своего времени вне училища, пытаясь найти средства для удовлетворения растущих потребностей нашего учебного заведения. Могу с уверенностью сказать, что я поднаторел в этом деле. Много раз мне задавали вопросы, как мне удается доставать деньги на абсолютно невыгодные с точки зрения бизнеса проекты и не стыдно ли этим заниматься, ведь добывание денег во имя гуманных целей ассоциируется с попрошайничеством. Эту нехитрую науку можно свести к двум правилам: во-первых, я старался как можно более ярко и подробно рассказывать о нашем колледже, а во-вторых, пытался не беспокоиться о результате. Следовать второму правилу было сложнее всего. Когда в руках стопка неоплаченных счетов и нет ни единого доллара в кармане, трудно сохранять спокойствие. Впрочем, с каждым годом я все лучше понимаю, что беспокойство отнимает слишком много душевных сил, которые более целесообразно направить на эффективную работу. Имея довольно солидный опыт общения с богатыми и успешными людьми, я давно заметил, что наилучших результатов удается достичь тем, кто умеет держать лицо, независимо от того, в каких он сейчас обстоятельствах. Тот, кто всегда спокоен, терпелив и вежлив, обычно успешнее других. Полагаю, что президент Уильям Маккинли[135] ярче других олицетворяет образ того типа личности, о котором я сейчас говорю. Думаю, главное в успешности любого предприятия – это готовность человека полностью пренебречь личными интересами и раствориться в том, чем он занимается. Именно тогда он получает наивысшее удовлетворение от собственной деятельности.