Букер Вашингтон – Восставая из рабства. История свободы, рассказанная бывшим рабом (страница 19)
Именно трудности, с которыми столкнулись южные рабовладельцы, желавшие улучшить положение своих рабов, побудили квакеров и многих других южан основать поселения в Огайо и других штатах на северо-западе страны.
В первые годы квакеры вместе с другими аболиционистами Юга поддерживали Колонизационное общество, полагая, что это один из методов решения проблемы. Однако большинство рабов не собирались возвращаться в Африку, поэтому квакеры сочли более разумным содействовать созданию подобных поселений в окрестностях Огайо.
В 1835 году Общество молодых людей Пенсильвании заинтересовалось идеей помощи свободным темнокожим в переселении в Африку. Они рассмотрели этот вопрос и оказали содействие в отправке двадцати шести человек. Каждый из бывших рабов имел профессию и являлся мастером в своем деле. Среди них были кузнецы, плотники, гончары, каменщики, сапожники и портные. Эмигранты обосновались в Порт-Крессоне, на побережье нынешней Либерии. Эти колонисты, однако, в такой степени находились под влиянием квакерской доктрины, что, когда на них напали туземцы, глава колонии отказался использовать оружие. В результате восемнадцать колонистов были убиты, все их дома оказались разрушены, а выжившим пришлось спасаться бегством[97].
В начале прошлого века несколько квакеров, недовольных условиями жизни в южных штатах, переехали из Северной Каролины в округ Касс, штат Мичиган. Эти люди привезли с собой несколько своих бывших рабов. В результате было основано поселение свободных темнокожих, которое постоянно пополнялось беглецами с другого берега реки Огайо. В 1847 году эта квакерская община настолько прославилась как убежище для беглых рабов, что некоторые рабовладельцы стали приезжать сюда, чтобы увезти своих невольников. Несколько рабовладельцев или их представителей пересекли реку Огайо в том же году и, проехав верхом через несколько штатов, предприняли решительную попытку вернуть свою собственность. Квакеры, темнокожие и другие жители общины оказали успешное сопротивление. Единственным результатом акции стала слава округа Касс как места, где темнокожие могут жить относительно спокойно, не боясь снова оказаться чьей-либо собственностью. После этого инцидента сюда потянулись беглецы со всей страны, большинство из которых поселилось в поселке Кельвин.
В 1847 году, в том же году, когда поселение в округе Касс подверглось нападению, умер крупный рабовладелец по фамилии Сондерс, живший в округе Кейбелл, штат Вирджиния (сейчас это часть Западной Вирджинии). Когда озвучили его завещание, оказалось, что он не только освободил всех своих рабов, но и сделал щедрое распоряжение о покупке участка земли в каком-нибудь свободном штате, который должен был быть разделен между этими людьми. Вчерашние невольники в 1849 году отправились на север и после долгого и трудного путешествия за несколько дней до Рождества добрались до городка Кельвин, округ Касс, штат Мичиган.
Где-то во второй половине 1902-го или в начале 1903 года я посетил округ Касс и получил возможность из первых рук узнать об успехах бывших рабов Сондерса. В это время в поселке Кельвин проживало семьсот пятьдесят девять темнокожих и пятьсот двенадцать белых. Кроме того, темнокожие составляли значительную часть округа Портер. Среди людей, которых я там встретил, был фермер по имени Сэмюэль Хокс. Как мне сообщили, он имел состояние в пятьдесят тысяч долларов. Другой фермер, кажется, его звали Уильям Аллен, родился в округе Логан, штат Огайо, но его родители принадлежали к тому многочисленному классу темнокожих, которые переехали из Северной Каролины на свободную землю, чтобы сохранить личную независимость. Посетив его ферму, я обнаружил, что у него пятьдесят голов крупного рогатого скота, десять лошадей, триста овец и двадцать пять свиней. За предыдущий год он заплатил более тысячи долларов одних только налогов. В течение восемнадцати лет он был мировым судьей, но оставил эту должность, потому что, по его словам, она отнимала слишком много времени, необходимого для работы на ферме.
Одним из активистов поселка Кельвин был фермер по имени Корнелиус Лоусон. Из восьми местных школ в четырех преподавали темнокожие учителя. Когда мы проезжали по поселку, я обнаружил объявление о ежегодном школьном собрании. Оно было подписано директором Нортрупом. Мистер Нортруп, как мне сообщили, был темнокожим.
Среди других фактов, которые привлекли мое внимание во время визита, было существование отряда имени Мэтью Артиса. Этот человек оказался в числе темнокожих солдат, призванных из этого городка во время войны. Командиром отряда был назначен епископ Кертис, который служил в 54-м Массачусетском полку, участвовал в атаке на форт Вагнер и, говорят, был ранен осколком того же снаряда, который убил его командира, Роберта Гоулда Шоу[98].
В настоящее время темнокожие занимают все видные должности в поселке Кельвин. Среди них два дорожных комиссара, два мировых судьи и два констебля. Ни один из этих людей не является профессиональным политиком. По их словам, им не удалось получить место в законодательном собрании штата из-за цвета кожи. Полагаю, что в этом округе люди получают должности благодаря своим заслугам, а не согласно расовой принадлежности.
В недавней статье «Поселения темнокожих на Севере» Ричард Райт-младший пишет:
Темнокожие, населяющие этот городок, как правило, занимаются земледелием. В налоговых книгах числятся сто шестьдесят три темнокожих; они владеют 8853,73 акрами земли, оцененной в двести двадцать четыре тысячи шестьдесят два доллара, рыночная стоимость угодий составляет четыреста тысяч долларов. Некоторые из них владеют землями в других округах, а также домами в городах. Самый богатый темнокожий имеет восемьсот акров земли, городскую собственность и личное имущество на сумму более восемнадцати тысяч долларов. Несколько семей обладают состоянием от пятидесяти тысяч до ста тысяч долларов, а капитал одного семейного клана – более ста пятидесяти тысяч.
Я остановился подробно на истории этой колонии в округе Касс потому, что она иллюстрирует то, что происходило в ряде других подобных поселений в Огайо и соседних штатах. Во всяком случае, подобные истории свидетельствуют о том, что усилия тех южан, которые стремились дать своим рабам свободу, были не напрасны.
Эти попытки, предпринятые рабовладельцами и невольниками Юга, знаменуют собой одну из главных вех в истории американского рабовладения. В этой связи не следует забывать, что Авраам Линкольн[99] сам родился на Юге и многие, если не большинство, лидеры движения за отмену рабства в Огайо и Индиане сочувствовали той части южан, которая хотела покончить с этой системой общественных отношений. Они были честью и совестью нации, вопреки тем, кто не нашел в себе сил восстать против закрепощения человека, поддавшись политическим манипуляциям.
Мне интересна история этих людей, потому что южане, которые стремятся улучшить условия жизни общества сегодня, в определенном смысле являются прямыми потомками тех, кто выступал против рабства в Огайо. Во всяком случае, они следуют традициям и работают в духе этих первых борцов за свободу и независимость.
Глава VIII
Темнокожие аболиционисты
О Джоне Рэндольфе и его прогрессивных взглядах существует немало историй. Одна из них касается его беседы с неким человеком, который поинтересовался, кто, по мнению Рэндольфа, является величайшим оратором из тех, кого он когда-либо слышал. Джон Рэндольф сам обладал даром красноречия и высоко ценил Патрика Генри[100], но, отвечая на этот вопрос, он произнес: «Величайшим оратором, которого я когда-либо слышал, была женщина-рабыня. Ее трибуной стал аукционный дом». С этими словами Рэндольф встал и повторил воодушевленную речь, с которой обратилась эта женщина-мать, взывая к чувству справедливости собравшихся там людей. Выступление завершилось грозным обличением гнусной торговли, которая происходила в этом месте. «Вот это, – сказал в заключение мистер Рэндольф, – было красноречие. Не помню, чтобы чьи-то слова произвели на меня столь же мощное впечатление».
Эта история иллюстрирует то, что в итоге превратилось в движущую силу в процессе упразднения института рабства на Юге. Я имею в виду призыв, с которым сами невольники – не только посредством слов, но и с помощью действий – обратились к своим хозяевам, взывая к их сочувствию. Именно верные слуги южных хозяев были первыми темнокожими аболиционистами.
Воззвание темнокожего было продиктовано его человечностью и гуманизмом и, по-видимому, именно этим произвело глубочайшее впечатление на всех, кто жаждал свободы. Одним из первых борцов против рабства в стране стал Энтони Бенезе, сын гугенотов, бежавших из Франции после упразднения Нантского эдикта[101]. Он преподавал в вечерней школе для темнокожих в Филадельфии и уже в 1780 году пытался побудить законодательный орган Пенсильвании запустить процесс отмены рабства. Приехав в Америку, Энтони Бенезе стал квакером. Представители этой секты подвергались бо́льшим гонениям, чем приверженцы других конфессий. Они прибыли в Америку, надеясь на свободу вероисповедания в этой стране, и первыми потребовали даровать невольникам право распоряжаться собственной жизнью.