Budda Larin – Прорыв (страница 4)

К тридцати годам я привык к одиночеству. Я научился игнорировать тени, которые отбрасывали предметы, когда в комнате не было источников света. Я научился не оборачиваться, когда чувствовал ледяное дыхание на затылке. Я стал «странным парнем», который всегда смотрит в пустоту. А самым распространенным и любимым объяснением всего происходящего моими знакомыми было то, что я слишком много читаю мистических книг. И мое уставшее сознание проецирует этот иллюзорный мир на окружающую действительность. Они говорили это с легкой улыбкой и невероятной самоуверенностью, будто врач пытается мягко объяснить пациенту, что он не совсем в себе. Но я не верил ни единому их слову, мне абсолютно не подходила эта версия. Ведь я-то всегда умел отделять зерна от плевел.

Однажды я решил провести свой отпуск, уехав в глушь по настоятельной рекомендации моего друга. Это был небольшой городок для творческих людей. Каждому предоставлялся в пользование отдельный домик, людей в округе не было, только тишина и безупречное величие природы. Но и там мне не было покоя. Как выяснилось потом, там бушевали потусторонние силы, поселившиеся в местных котах, которые ставили эксперименты над людьми. Все это кажется абсурдом, но я сам был тому свидетелем.

К тридцати пяти я снова переехал в новую квартиру, надеясь, что тишина наконец наступит. Но начались «мелькания». Боковым зрением я видел фигуры. Они не были призраками в привычном понимании - это были прорехи в реальности. Черные, как нефть, силуэты, которые двигались рывками, выглядели они, словно кадры старой кинопленки. Они стояли в углах, в дверных проемах, в отражении телевизора. Стоило мне повернуть голову - они мгновенно исчезали, оставляя после себя ощущение, что воздух в комнате стал плотным и невыносимо тяжелым. Я всегда ненавидел зеркала и телевизоры, но в съемных квартирах не подиктуешь свои условия. В моей жизни был всего один друг, с которым я мог поделиться абсолютно всем, но и он в момент нашей последней встречи странно посмотрел на меня. Шла веселая оживленная беседа за несколькими бокальчиками. И в один момент мой друг молча опрокинул в себя бокал и тревожно посмотрел на меня, выслушав мой рассказ. Нет, он ничего не сказал, не усомнился во мне устно. Но этого взгляда мне было более чем достаточно. С тех пор я перестал рассказывать о происходящем со мной кому бы то ни было. Я просто стал пить снотворное и таблетки для стабилизации моей психики, и старался не смотреть в углы.

Сейчас мне сорок. Я сижу за своим рабочим столом в старой бабушкиной квартире, куда я недавно вернулся, за окном глубокая ночь. В комнате неестественно тихо - даже город за окном замолк, словно кто-то выключил звук в мире. В одно мгновение свет в комнате не просто погас - он втянулся в одну точку, как будто кто-то выдернул пробку из реальности.

А потом пришел Он. Появился из ниоткуда. Кто? Я не могу дать вам на это однозначного ответа. Он сказал, что Он один из Великих и зовут его Морхур. Хотя мне показалось, что это был сам Дьявол. При Его появлении не было никаких хлопков, да и вообще никаких звуков, как это любят описывать мистики. Зато квартиру наполнил смешанный запах сырой земли, озона перед грозой и горелой плоти. Я просто обернулся и увидел перед собой Его. Хотелось бы мне сказать, что я стойко вынес сие зрелище, но я рассказываю вам реальную историю, а не фантастическую байку. Только в книгах герои бесстрашно встречают ужас лицом к лицу. Меня охватил озноб, пробежавший по спине и распространившийся по всему телу во всех направлениях. Я рефлекторно отшатнулся, зубы мои стучали, ладони потели, все тело била мелкая дрожь, дыхание участилось. Мой разум, цепляясь за остатки рациональности, пытался классифицировать увиденное мной сейчас, но терпел крах. Мозг просто отказывался обрабатывать эту картинку. Я видел Его, но разум отказывался верить. Я хотел закричать, но горло будто набили битым стеклом. Легкие окаменели. Страх перестал быть эмоцией, он стал физическим состоянием. Мое сердце подскочило и колотилось где-то в районе горла, каждый удар отдавался в висках оглушительным звоном, но я не мог пошевелиться. Я был парализован. Перед этим существом я был не человеком, а просто пылью, случайным сгустком материи, который можно стереть с лица Земли одним движением когтистой, неестественно длинной руки, или лапы…

В Его внешности было что-то от человека, но больше от животного. Его облик, казалось, был насмешкой над законами самой эволюции, где звериное начало насильно втиснуто в форму высшего существа. По моим ощущениям Он достигал трех метров в высоту. Он стоял на двух массивных, слегка согнутых, ногах (или лапах?), заканчивающихся непропорционально длинными раздвоенными ступнями с черными загнутыми когтями, которые при ходьбе оставляли на полу глубокие борозды. Его осанка неестественно прямая, подчеркивала худобу грудной клетки, ребра которой выпирали, как каркас сгоревшего корабля, но при этом она была достаточно мускулистой и мощной, несмотря на поджарость. Тело Его было покрыто жесткой мелкой шерстью лишь на спине, руках и ногах, а все остальное было усеяно жесткими, матовыми пластинами, напоминающими хитин насекомых, переходящий в ороговевшую, чешуйчатую кожу серого цвета. Там, где соединялись суставы, были видны прорехи, из которых сочилась густая черная слизь, издающая едкий запах гнили и застоявшейся воды. Когда Он дышал, Его широкая грудная клетка не вздымалась, а будто раскрывалась через трещины в шкуре, выпуская тонкие струйки серого дыма, который мгновенно замораживал воздух вокруг. При ходьбе Он издавал сухой хруст, похожий на ломающиеся ветки. Голова Его была кошмарной смесью черт гиены и какой-то хищной птицы. У Него была тяжелая вытянутая челюсть, усаженная рядами тонких, полупрозрачных игл, загнутых внутрь. А вместо глаз у Него были два идеально гладких шара, светящихся пронзительным пульсирующим красным светом. В этом свете была лишь бесконечная тьма, которая казалась жидкой, разливающейся, будто из глазниц постоянно вытекает кровь, но не успевает коснуться земли, испаряясь прямо в воздухе. У Него не было век, поэтому красные глаза никогда не закрывались. Они впитывали, вбирали в себя свет вокруг, поглощая его. Когда Он смотрел на меня, чуть наклонив голову вбок, мне казалось, что красная пелена зрачков начинает медленно расширяться, поглощая все пространство вокруг. Длинные конечности оканчивались четырехпалыми кистями с перепонками. Пальцы были неестественно длинны и заканчивались фалангами-когтями. Он никогда не опускал руки полностью, всегда держа их полусогнутыми, словно готовился в любой момент разорвать саму реальность на части. От Него исходила аура невыносимого напряжения. Когда Он был неподвижен, казалось, что пространство вокруг Него идет рябью, как воздух над раскаленным асфальтом. Он не дышал в привычном нам понимании, но каждый раз, когда Он открывал пасть, раздавался сухой треск, похожий на звук ломающихся в полной тишине костей. Глядя в Его красные глаза, я испытывал приступ иррационального ужаса, сопровождающийся тошнотой и желанием вырвать себе собственные глаза, чтобы только не видеть этот отвратительный силуэт.

Но вот, в один момент все эти странные звуки прекратились, и Он заговорил. Я был поражен, но Он безупречно и достаточно нежно говорил на человеческом наречии.

- Ты всегда был достаточно наблюдательным, - голос звучал не снаружи, а прямо в моем мозгу. Он был похож на скрежет металла по стеклу, но в нем чувствовалась странная, почти отеческая теплота. - Ты думал, что это плоды твоего воображения, потому что так было проще, потому что люди заставляли тебя думать, что это галлюцинации! Люди вокруг - они слепцы! Их реальность - лишь тонкая корочка льда на глубоком, черном океане. Они не видят того, что происходит под ней, потому что их разум защищает их от безумия. Они не хотят ничего видеть. Они смеялись над тобой, но только потому что они глупцы!

Я хотел что-то сказать, но мой голос застрял в горле, превратившись в сухой хрип. Существо подалось вперед, и я увидел, что Его глаза - это не органы зрения, а бесконечные воронки, в которых вращаются мириады звезд, гаснущих одна за другой. Я не мог пошевелиться. Мое тело онемело.

- Это были не звуки, - продолжал он, подходя ближе. - Это были прорывы. Тонкая кожа нашего мира рвалась там, где ты стоял. Ты был маяком, единственным, кто видел истинную изнанку. Ты не был сумасшедшим, ты был дверью. Ты не был болен. С самого детства твоя душа вибрировала на частоте, которая пробивала бреши в нашем мире. Каждый твой испуг, каждый твой крик были сигналами, которые мы слышали. Шаги в коридоре у бабушки? Это был я, прощупывающий границы твоего восприятия. Шепот в школе? Это были мои братья, пытавшиеся дозваться до тебя сквозь шум человеческой суеты. Ты был одним из немногих, кто мог видеть прорехи, потому что ты и сам был одной из них. Все эти годы я регулярно отправлял тебе своих посланников. Но, либо пространственная связь была слишком слабой, либо мои олухи были слишком слабы сами. Поэтому мне пришлось явиться за тобой самому.

Он протянул руку - длинную, состоящую из бесконечных суставов.