Буало-Нарсежак – С сердцем не в ладу (страница 28)

Ночь прошла без всяких происшествий. Утром заходил Бельяр узнать, есть ли новости, потом он уехал обедать к себе домой. Марей обедал с Линдой. Молодая женщина говорила мало. Вела она себя безупречно, как подобает хозяйке дома, но Марей чувствовал: что-то не клеится. Может быть, ей не нравилась эта слежка? Разумеется, все это немножко смешно: осадное положение, запертые двери, нелишние предосторожности. Марей невольно думал о Сорбье, таком блестящем, властном человеке. А он, Марей, должно быть, выглядел полным ничтожеством. Линда была рассеянна. Она улыбалась с опозданием, и улыбка не озаряла ее лица, была неискренней. Порой она отвечала невпопад. Если уже сейчас стала ощущаться неловкость, то дальнейшее пребывание на вилле может сделаться невыносимым. К счастью, около четырех часов появился Бельяр, и Марей ускользнул, пообещав вернуться К вечеру.

— Ты не поужинаешь с нами? — спросил Бельяр.

— Нет, хочу немного подышать свежим воздухом.

— Вы, надеюсь, не поссорились?

— Выдумал тоже!.. Линда не из тех женщин, с которыми ссорятся. Только мне показалось, что я надоел ей… О! Просто почудилось.

— Линду можно понять, — заметил Бельяр. — Я попробую все уладить. Во всяком случае, не задерживайся. Ведь ты заставляешь меня вести довольно странную жизнь.

— В девять часов я буду здесь. Обещаю!

Бельяр закрыл за Мареем калитку, запер ее на ключ. Марей очутился на свободе. Он дышал полной грудью. А на этой вилле он задыхался. Была ли тому причиной тишина? Или воспоминание о том, как исчез Монжо? А может быть, образ Сорбье? При малейшем шорохе Марей вздрагивал и на цыпочках шел осматривать соседние комнаты. Охрана виллы ставила множество проблем: где следовало находиться, чтобы обеспечить самую надежную защиту?.. Гостиная была расположена слишком далеко от лестницы. Зато обе комнаты наверху — слишком близко от спальни Линды. Марею не хотелось быть навязчивым. В конце концов, он решил лечь в вестибюле на матрасе, который притащил из комнаты для гостей. Линда одобрила его действия. И тем не менее Марею они казались нелепыми и ненадежными. Нелепыми потому, что при запертых дверях убийце нелегко будет проникнуть в дом, а ненадежными потому, что один раз он уже доказал, что препятствия ему нипочем. Находясь на вилле, Марей был готов ко всему. А едва он очутился на воле, как его страхи показались ему смешными. Вот почему он снова испытал чувство подавленности. Его неотступно преследовала все та же мысль: явится ли «он»? Ведь «он» же знает, как велик риск. Значит, Линда настолько опасна?.. Тут нить его размышлений терялась, путалась.

Марей приготовил небольшой чемоданчик: пижама, халат, туалетные принадлежности, носки. На всякий случай прихватил электрический фонарик. Он мог бы вернуться на виллу пораньше, поужинать вместе с Бельяром и Линдой, но предпочел смешаться с толпой и выбрал напротив вокзала Сен-Лазар шумный, залитый светом ресторан. Там по крайней мере можно ни о чем не раздумывать, все просто и ясно. И если под маской открытых, улыбающихся лиц назревали какие-то драмы, то это были драмы самые заурядные, можно сказать, безобидные: чуточку терпения и опыта — и их можно распутать. Сидя за своим бифштексом, Марей ощущал приятную умиротворенность. Если его и постигла неудача, то не по его вине. Он имел дело с чересчур ловким противником. Ведь тут всех постигла неудача. И Табара, и службу безопасности, и самых лучших специалистов «тайной войны». Если Линда не подвергнется нападению, если ловушка, расставленная на вилле, не сработает, никто никогда не узнает разгадки этой тайны. А Марею хотелось узнать. Уж так он был устроен, что неразрешенная проблема застревала у него в мозгу, как заноза, образуя болезненную, ноющую, незаживающую рану. Его собственная жизнь, так же как и жизнь других людей, переставала интересовать его. Он выпил рюмку арманьяка и с каждым об- жигающим глотком посылал противнику мольбу хоть как-то проявить себя, принять бой. И пусть даже будет плохо Линде, или Бельяру, или ему самому. Истина превыше всего!

Когда он вышел на улицу, уже стемнело, город сверкал огнями.

Марей медленно покатил в сторону Нейи, опустив в машине стекла, вдыхая вечернюю прохладу. В Булонском лесу было совсем темно. На тротуарах лежали первые опавшие листья. Он поставил машину немного в стороне от виллы и достал чемодан. Бульвар Мориса Барреса был пустынен. Он зашагал вдоль ограды. Вилла, казалось, спала. Все ставни первого этажа были закрыты, и сквозь них не пробивался свет. Правильно. Бельяр выполнял его указания. Марей мог воспользоваться отмычкой, но предпочел позвонить. В этой части бульвара было особенно темно. С противоположной стороны тротуара на фасад дома косо падал слабый отблеск фонаря. Марей вдруг заторопился, снова позвонил, входная дверь отворилась.

— Это ты? — спросил Бельяр.

— Конечно, — проворчал Марей.

Бельяр пошел по аллее, позвякивая связкой ключей.

— А где же пароль? — сказал он, принужденно улыбаясь. — Входи.

Как только он запер дверь, Марей направил на него свет карманного фонарика.

— Что нового? — спросил он.

— Ничего.

— Никаких телефонных звонков?

— Нет. Полное спокойствие.

— А Линда?

— Не блестяще. Нервничает. Волнуется. Сразу после ужина поднялась к себе.

Марей вошел в вестибюль, и Бельяр из предосторожности запер дверь на два оборота. Маленькая лампочка в углу освещала диван в гостиной и складной столик, на котором поблескивали бутылка и рюмка.

— Я читал, дожидаясь тебя, — прошептал Бельяр.

Он показал на полураскрытую книгу, лежавшую на ковре.

— Мне кажется, я даже вздремнул, — добавил он. — Хочешь выпить?

— Нет, спасибо.

— Сигарету? Эх, старина, ну и жизнь заставляешь ты меня вести.

Он взглянул на каминные часы.

— Пять минут десятого. Ты, как всегда, точен. Пойду домой.

— Побудь немного, — попросил Марей. — Андре не рассердится из-за нескольких минут…

— Нет, — сказал Бельяр. — И знаешь, пора это кончать. Разумеется, Андре не требует у меня отчета. Но так больше продолжаться не может.

— Знаю, — сказал Марей.

— Прежде всего эти наши бесконечные хождения… Соседи, чего доброго, подумают… В общем, сам понимаешь… Да и потом, поставь себя на мое место по отношению к Андре… Если я ей скажу, что Линда в опасности, она испугается. А если буду молчать, она подумает, что я хожу сюда ради собственного удовольствия.

Марей откинулся на спинку дивана и смотрел на дым, поднимавшийся от его сигареты.

— Неужели ты полагаешь, я об этом не задумываюсь. Прошу тебя, помоги мне хотя бы неделю. Только одну неделю. Если позволишь, я поговорю откровенно с Андре.

Нахмурив брови, Бельяр расхаживал между диваном и пианино, время от времени нетерпеливо притопывая ногой по ковру.

— Я тоже собирался уехать отдыхать, — заметил он. — Если я возьму отпуск на неделю, эта неделя пропадет. Мне-то наплевать. А вот малыш…

— Хорошо, я поговорю с Оберте, — предложил Марей. — Но, уверяю тебя, ты мне необходим. Повторяю, что…

— Слышишь! — прервал его Бельяр, подняв лицо к потолку. Но тут же тряхнул головой. — Нет. Почудилось. Она, должно быть, спит.

Он налил себе немного вина из бутылки.

— У меня было время поразмыслить над всей этой историей, — снова заговорил он. — Мне кажется, ты напрасно беспокоишься. По-моему, Монжо оставил цилиндр у себя для того, чтобы его нашли, а сам убежал.

— Чтобы его нашли?

— Конечно. Цилиндр не представлял никакой ценности с тех пор, как все дороги, вокзалы и порты стали охранять. Кому он мог его продать? Наши противники — люди осторожные, ты это знаешь не хуже меня. И если неожиданное похищение не удалось…

— Ладно. А почему не удалось?

— Ну знаешь, старина!..

— Значит, по-твоему, цилиндр принес к себе домой Монжо?

— А кто же еще?.. Только доказательств тебе никогда не добыть, и, если Монжо будет вести себя тихо, его оставят в покое. Согласись, разве не так?

— Да-да, конечно, — проворчал Марей.

— Потому-то я и пришел к такому выводу: никакие предосторожности больше не нужны. Слишком поздно.

— Я же сказал: неделя, — упрямо твердил Марей. — Если за неделю ничего не случится, я все брошу.

— А твои инспектора не могут тебе помочь?

— Еще раз тебе повторяю: я в отпуске! — сердито крикнул Марей. — Я веду расследование на свой страх и риск, понимаешь?

— Тсс!.. Прекрасно понимаю. Нечего ее будить. Как здесь душно, правда? Эти цветы да еще дым…

Бельяр открыл окно, откинул ставни и вытер вспотевший лоб.

— Во всяком случае, завтра все пусть будет, как договорились, — попросил Марей. — Могу я рассчитывать…

Бельяр вдруг отступил назад на несколько шагов и прижался к стене.

— Там кто-то есть, — торопливо произнес он.

— Что?

Марей сразу вскочил. Бельяр знаком приказал ему молчать.

— В саду, — прошептал он, — у ограды…

«Наконец-то!» — подумал Марей. В этот момент его охватила радость. Значит, он оказался прав. Он вынудил неприятеля обнаружить себя. Сад был погружен во тьму, но ограду можно было различить на фоне тускло освещенного бульвара.

— Ты уверен? — прошептал он.

— Абсолютно.

— Я ничего не вижу.