Брюс Стерлинг – Схизматрица Плюс (страница 29)
– Да ерунда, – возразила сенатор-три. – Это воздуходувка.
Послышался лязг ее инструментального пояса.
– Я ушел, – сказал Верховный судья.
Старый механист проплыл мимо Линдсея – тот ощутил легкое движение воздуха.
Секунд пятнадцать прошли в безмолвии мрака.
– Нужно посветить, – шепнула спикер. – Сейчас я пилой…
Постукиванье прекратилось.
– Нашел! – крикнул Верховный судья. – Это – кусок…
Послышался громкий тошнотворный хруст. Речь его оборвалась.
– Судья! – крикнул Линдсей.
Все ринулись по коридору, слепо натыкаясь на стены и друг на друга. Добравшись до нужного места, спикер включила пилу. Посыпались искры. Источником шума оказалась простая полоска твердого пластика, приклеенная к зеву туннеля-ответвления. К полоске тянулась длинная нить. Там, в глубине хода, и засел убийца. Паоло. Услышав голос старого механиста, он выстрелил на звук из своего оружия. Из рогатки. Увесистый каменный кубик – шестигранная кость – наполовину вошел в пробитый череп пирата.
В короткой вспышке искр Линдсей увидел голову старика, покрытую кровавой массой – поверхностное натяжение удерживало ее на коже вокруг раны.
– Можно уходить, – сказал Линдсей.
– Своих бросать нельзя, – отвечал президент. – И тому, кто это сделал, тоже нельзя так спустить. Их всего-то пятеро и осталось.
– Четверо, – поправил Линдсей. – Я убил Фазиля. А если сумею договориться с Норой, трое.
– Некогда договариваться. Ты у нас раненый – оставайся, охраняй шлюз. Придут наши – скажешь, что мы пошли кончать тех четверых.
– Если Нора сдастся, – с трудом выговорил Линдсей, – надеюсь, что вы, господин президент…
– Миловать – его профессия. – Президент кивнул на тело Верховного судьи. – Оружие у тебя есть?
– Нет.
– Держи. – Он подал Линдсею протез убитого. – Если кто из них сунется – убьешь дедовым кулаком.
Линдсей стиснул в ладони ребрящийся тягами протез. Пираты канули в темноту – постукивая, шурша одеждой, шелестя о камень мозолистыми ладонями. Линдсей поплыл назад, к шлюзу, отталкиваясь от стен коленями и плечами. Мысли его были заняты Норой.
Самым ужасным было то, что старуха никак не умирала… Пройдя все быстро и аккуратно, как обещала Клео, Нора вынесла бы это вместе со всем остальным. Но там, во мраке, когда она захлестнула шнуром шею пиратки и затянула удавку, ни быстроты, ни аккуратности не получилось.
Старуха – пираты называли ее судьей-два – оказалась на удивление жилистой. Шейные хрящи ее под обманчиво мягкой кожей были тверже стальной проволоки. Два раза Hope казалось, что враг наконец-то мертв, но старуха, надсадно всхрипывая во тьме, вновь возвращалась к жизни. Запястья Норы сильно кровоточили, изодранные грязными, ломаными ногтями. Тело воняло потом.
Нора чувствовала и свой собственный запах. Подмышки ее были сплошной массой болезненной сыпи. Она недвижно парила в угольно-черной темноте пусковой, упираясь босыми ступнями в плечи мертвой старухи, и в руках сжимала концы шнура.
Когда на них во внезапной темноте напали пираты, она выглядела не лучшим образом. Кого-то ей удалось зацепить каменным кистенем, но почти тут же оружие выскользнуло из руки и затерялось в свалке. Яростно дравшаяся Агнесса была ранена ручной пилой спикера. А вот Паоло бился как бог…
От дверей послышался голос Клео. Она пробормотала пароль, и через несколько секунд в помещении загорелся свет.
– Я же говорил, что получится, – сказал Паоло. Клео держала свечу на отлете – натрии запала на кончике все еще продолжал искрить. Воскоподобный пластик оплывал каплями по мере сгорания фитиля.
– Я взяла весь твой запас, – сказала Клео. – Ты у нас талант, милый.
Паоло гордо кивнул:
– Моя удача перешибла случай. И я убил двоих!
– Ты сделал свечи, – сказала Агнесса. – А я говорила, что ничего у тебя не выйдет… – Во взгляде ее ясно читалось преклонение перед Паоло. – Ты – главный. Приказывай.
В свете свечи Нора увидела лицо мертвой. Сняв с нее удавку, она обвязала шнур вокруг пояса.
Она снова чувствовала размягчающую слабость. На глаза навернулись слезы. Ужас и жалость к убитой охватили ее.
Это все – те препараты, что дал Абеляр… Глупо было соглашаться на тот, первый, укол. Инъекция афродизиака была капитуляцией. Не просто перед врагом, но – перед крохами сомнений и соблазнов, прячущихся в глубинах сознания. Всю ее жизнь чем ярче сияла уверенность в себе, тем чернее становились эти глубоко спрятанные, но неотступные тени.
Сама по себе она могла бы выстоять. Но печальный пример других дипломатов… Тех, изменников… Академия никогда и нигде не упоминала о них официально, оставив тему скрытому миру слухов и сплетен, непрестанно кипевших во всех шейперских колониях. Слухи множились и росли, неизбежно искажаясь, подобно всему запретному.
Как казалось Hope, она совершила преступление. Сексуальное, идеологическое и профессиональное. О том, что произошло, она не отваживалась рассказать даже Клео. Семья ничего не знала о диптренинге, о жгучем пламени в каждой мышце, о целенаправленном штурме лица и мозга, превратившем ее тело в нечто совершенно чужеродное еще до того, как ей исполнилось шестнадцать.
Будь то любой другой, а не подобный ей дипломат, она дралась бы и умерла с непоколебимой решимостью, достойной самой Клео. Но, столкнувшись с ним лицом к лицу, поняв его… Абеляр был не столь талантлив, как она, зато обладал твердостью и быстрой реакцией. Она могла бы стать такой же. Иных альтернатив ей до сих пор не встречалось.
– Я обеспечил нам свет, – хвастливо сказал Паоло, закручивая кистень восьмеркой и ловя шнур рукой. – Я выиграл! Перекрыл Иана и Фазиля и убил двоих! – Шнуры рукава взвились в воздух – он ударил себя в грудь. – И я говорю: засада, засада и только засада!
Кистень его свистнул в воздухе; он дал шнуру намотаться на руку и выхватил из-за пояса рогатку.
– Они не должны уйти, – сказала Клео. Лицо ее в обрамлении бахромчатой золотистой сетки для волос дышало спокойствием и теплотой. – Если они уйдут, то вернутся и приведут других. Милые мои, мы можем жить здесь и дальше. Они – тупицы. И они раскололи свои силы. Мы потеряли двоих, а они – семерых. – Отсвет боли мелькнул на ее лице. – Дипломат был из них самый бойкий, но он наверняка погиб в пусковом кольце. Остальных мы изловим, как изловили судей.
– А где депутаты? – сказала Агнесса. Пила спикера задела ее левую ногу выше колена; она была смертельно бледна, однако полна боевого духа. – Этот генетический сорняк нужно выполоть. Он опасен.
– Что с ветвэром? – спросила Нора. – Если не наладим подачу энергии, он перестоится.
– Тогда они узнают, что мы на энергостанции! – заявил Паоло. – Один из нас пойдет запускать реактор, а остальные сядут в засаду. Удар – отход! Удар – отход!
– Сначала спрячем тела.
Упершись ногами в стену у двери, Клео принялась выбирать линь. Из туннеля выплыл третий судья. Морщинистая шея его была почти перерезана тонкой гарротой Клео. На поясе судьи висели шприцы с краденым ветвэром. Его, вместе с судьей-два, застали на месте преступления.
Паоло снял маскировку с потайной ниши. Там уже помещались тела первого и второго сенаторов, убитых им и Агнессой. Брезгливо морщась, они втолкнули туда и третий труп.
– Найдут, – сказала Агнесса, громко чихнув. – Унюхают.
– Ничего, примут за собственную вонь, – сказал Паоло, устанавливая фальшивую стену на место.
– Теперь – к токамаку, – скомандовала Клео. – Я понесу свечи. Агнесса идет первой.
– Хорошо.
Агнесса, сорвав блузу и тяжелую сетку для волос, связала их обрывком шнура. Развеваясь в невесомости, в полумраке ее конструкция вполне могла сойти за человека. Она скользнула в узкий коридор, неся перед собой обманку на вытянутой руке.
Остальные последовали за ней. Нора шла замыкающей.
У каждого перекрестка они замирали, прислушиваясь и принюхиваясь. Затем Агнесса выставляла вперед тряпичное чучело, после чего быстро заглядывала за угол, в ответвления. Клео держала наготове свечу.
Приближаясь к энергостанции токамака, Агнесса опять чихнула. В тот же миг и Нора почуяла запах – незнакомое, отталкивающее зловоние.
– Что это? – шепнула она шедшей впереди Клео.
– Огонь, наверное. Дым. – Клео помрачнела. – Шей-пер сообразительна. Думаю, это она добралась до токамака.
– Смотрите! – громко шепнула Агнесса.
Из левого ответвления ползла, клубясь в неверном свете свечи, тонкая струйка серого дыма. Агнесса сунула в нее руку, и струйка рассеялась, рассыпалась на едва заметные облачка. Зайдясь в приступе кашля, Агнесса прислонилась к стене. Обнаженная грудь ее тяжело вздымалась.
Клео задула свечу. На стенах туннеля мерцали слабые отсветы далекого пламени.
– Огонь, – проговорила Клео. В первый раз в голосе старшей звучал страх. – Я пойду первой.
– Нет!
Прижавшись к ее уху губами, Агнесса что-то быстро ей зашептала. Женщины обнялись, и Агнесса, оставив чучело и прижимаясь к стене, скользнула вперед. Двигаясь за остальными, Нора нащупала на камне пятно остывшего пота.
Идя вслед за Агнессой, она все время поглядывала назад, прикрывая тыл. Где же Абеляр, ведь он наверняка жив, думала она. Если бы только он – поразительно находчивый, с животной жаждой жизни в серых глазах – был сейчас здесь…
Резкий щелчок – и в ту же секунду раздался крик. Кричала Агнесса. В воздухе пронзительно запахло кислотой. Последовали вопли боли и ненависти. Щелкнула рогатка Паоло. Спина и плечи Норы напряглись так, что мышцы скрутило судорогой, и она, согнувшись, оглушенная собственным воплем, бросилась на пол туннеля.