Брюс Стерлинг – Лучшая зарубежная научная фантастика: Сумерки богов (страница 167)
Я видел своего погибшего сына. Я видел ископаемое существо, сидящее в кресле. Если причина – это омут хаоса и порядка, смешанных с намерением и физическим действием, то я (и никто до сих пор не объяснил почему) – это маленький брусок динамита, выбрасывающего при взрыве на берег случайных рыбешек. Бр-р-р… Какая жуткая картина. И Сонг-Дэм погиб в пламени бессмысленных взрывов, но не от моей руки. Но разве не я послал его навстречу смертельной опасности? Навстречу гибели? Конечно,
– Сэм? Вы ничего не хотите сказать?
Я огляделся и встретил выжидающие взгляды.
– Нет, ничего. Все, что я мог бы сказать, уже обсудили и сочли не стоящим внимания. – Эти слова прозвучали как-то жалобно и эгоистично, так что я захлопнул рот, но разгоревшийся в душе гнев заставил меня снова его открыть. – Я скажу только одно. И не стану за это извиняться. Мы собрались здесь, – я обвел жестом и сидящих за столом людей, и станцию, и Титан, – потому что много лет назад, еще на Земле, я заметил в этом месте причинную аномалию. Мы оказались здесь потому, что военные и удаленные наблюдатели трех миров согласились отыскать и изучить этот корабль. Но главной причиной стало желание премьера Кима проверить гипотезу, выдвинутую научным сообществом, которое я представляю. – Набрав полную грудь воздуха, я продолжил: – Насколько я понимаю, результаты работы полковника Мигла полностью подтверждают предположения Института Разумных Динозавров. Мне жаль, если мое присутствие испортило вам настроение, но напоминаю: если бы не я, сегодня никого из вас здесь бы не было. Так что можете отстать, договорились?
Я пошарил у себя в кармане, достал батончик «Марс», развертел его и засунул в рот.
Вскоре после восьмого дня рождения Сонг-Дэма – его мать к тому времени уже вернулась в закоулки квартала красных фонарей, откуда мы оба вышли, – я взял его с собой в деловую поездку в Пало-Альто. Целью командировки, конечно же, было подтверждение моего нелепого дара, моего личного полтергейста и его связи с причиной и следствием. Несколько биофизиков из Стэнфорда каким-то образом сумели отсеять мусор из журналистских историй обо мне как о самом счастливом или несчастливом человеке и заинтересовались необычным явлением. Финансирование было небольшим, но я сумел их убедить, что несу ответственность за сына и без него никуда не поеду.
После изматывающего перелета из международного аэропорта в Инчхоне через Тихий океан нам пришлось пройти нелепые и унизительные проверки службы безопасности США, и это несмотря на то что в аэропорту нас встречал аспирант, вынужденный полдня болтаться в зале прибытия с табличкой на двух языках. В конце концов я нечаянно привел в действие всевозможные системы сигнализации, и нас задержали до тех пор, пока один из ведущих профессоров не приехал, чтобы за нас поручиться. После чего мы поселились в безликом уродливом многоквартирном доме, где все было сделано из полиуретана, притворявшегося мрамором. Через стену из соседней квартиры доносилось унылое бормотание телевизора.
Как только мы немного отдохнули, я повел Сонга на прогулку, чтобы он мог ощутить атмосферу этого чужого мира – Америки. Уже через три квартала (на этот раз я не зря доверял своим ощущениям) мы обнаружили магазин корейских продуктов. Там выяснилось, что от скромного жилища моих родителей в Нангоке – еще в начале XX века, когда он представлял собой жалкие трущобы на холмистой окраине Кванакку, южного района Сеула, – рукой подать до фамильных владений хозяина этого заведения. А потом вместе с четой Квон и тремя их детьми отправились запускать змеев в ближайший парк.
Я помог Сонгу размотать бечевку. Нам достался красно-золотой ромб, разрисованный под дракона (как оказалось, подарок нам обоим – спасибо, мистер и миссис Квон!). Некоторое время дракон метался на привязи из стороны в сторону, а потом стремительно взмыл в темнеющее голубое калифорнийское небо. Бечева натянулась. Сонг от неожиданности разжал пальцы, но я удержал веревку, и через мгновение он снова крепко ухватился за катушку, поставив свои руки рядом с моими. Я увидел, как наши руки и парящего в вышине яркого дракона связывает светящаяся струна.
– Посмотри, папа! – взволнованно закричал мой сын. – Наш дракон летает в щучке фотонов.
В этот момент как будто сам Будда врезал мне в ухо, и меня осенило.
– Думаю, я смогу убрать барьер, – сказал я руководителю операции, серьезному парню с тяжелой челюстью по имени Намгунг. Он почти наверняка был политической креатурой, но при этом имел две ученые степени в области геологии и астробиологии. Земля и небо, подумалось мне, но я сумел удержаться от улыбки. – Я, вероятно, сумею преодолеть защиту. Вопрос в том, осмелюсь ли я это сделать?
– Да. Конечно. Кто знает, что может попасть в здешнюю атмосферу, если убрать стационарный экран. – Его тонкие губы дрогнул в слабой улыбке. – К счастью, сенсей, нам не придется три года ждать решения кабинета защиты от внешней среды. Империя требует, чтобы этот объект был открыт сейчас же. Поэтому вас сюда и позвали.
– Сэр, сказать по правде, меня страшит не то, что может просочиться оттуда. Создатели корабля явно не зря защитили его от атмосферы Титана.
– Их намерения утратили силу миллионы лет назад. – Он поднялся. – По моему распоряжению вокруг объекта сооружен защитный купол. У нас нет возможности распространить барьер и подо льдом, но от большей части воздействий он убережет корабль. По крайней мере, меня в этом заверили.
– Счастлив это слышать. – Хоть и с опозданием, я тоже поднял свою тушу со стула. – Когда вы прикажете мне туда отправиться?
– Вас известят. На два часа назначено общее обсуждение этого вопроса. Я надеюсь и на ваше участие, сенсей Парк, так же как и на ваше пристойное поведение. Прошу вас, не надо больше никаких неожиданностей.
– Еще одно упражнение в пустословии. Когда-то наука шла эмпирическим путем, – проворчал я.
– Но направляемая теорией, как вы и сами должны понимать.
Он уже стоял у двери, я вышел, прикусив губу. Ни у кого не было ни малейших намеков на теорию, объясняющую мои странные отклонения, ни достойных обоснований принципа фотонного функтора. А я мог показать им, как работает этот метод, но у меня нет никаких вразумительных теорий о том, как и почему это происходит. Единственное, что знаю, – я какой-то мутант-супермен. (Или это всего лишь неуверенность толстяка?)
Насколько могу сказать, глядя со стороны, постмодернистская наука пьянеет от звука собственного голоса. Да, конечно, кто бы жаловался. Я снова вспомнил произведение Теннисона, поэта викторианской эпохи. Он имел на это право:
Вслед за доктором Намгунгом я пошел по тесным узким коридорам станции «Гюйгенс», так похожей на жуткие домишки окраин Пало-Альто.
В циркулирующем воздухе, несмотря на фильтры, висел мускусный запах взволнованных животных, сбившихся в тесное стадо. Схематичное изображение на настенном дисплее в зале, к которому я уже привык за последние несколько месяцев, показывало увеличенный и слегка повернутый венец Сатурна. Варианты решений парадокса Ферми[84]. Мой взгляд отскакивал от них, срываясь с пирамиды слов, не имеющей под собой иного основания, кроме одержимого драконом существа.
Где же они?
Решение 1. Они среди нас и называют себя корейцами[85].
Этот вариант всегда вызывает одобрительный смех, если только в толпе нет венгров.
Решение 2. Они здесь и управляют миром.
Это удобный случай для венгров, да и всех остальных, страдающих под гнетом Империи, посмеяться над врагами. Но никаких ухмылок тем не менее я никогда не замечал.
Решение 3. Они когда-то были здесь.
Бинго! Они были здесь и ушли, оставив цветы. Строго говоря, решение 53, единственный оставшийся вариант. Гипотеза о древних разумных динозаврах.
Решение 6. Нас изолировали.
Решение 10. Они еще не долетели.
Космический корабль опроверг это решение и подобные ему, не оставив камня на камне. Пора пересматривать список.
Решение 21. Они слушают, только глупцы посылают сигналы.
Решение 22. Машины-убийцы уничтожают все, что движется, в любой точке космоса.
Решение 28. Сингулярность Винджа уводит их… куда-то еще.
Я подумал, что в меловом периоде сингулярность еще не была достигнута. Судя по наброскам удаленного наблюдателя, этот ископаемый пилот обладал передовыми технологиями, но его возможности не граничили с волшебством.
Решение 38. Земля случайно оказалась оптимальным местом для развития жизни.
Пожалуй, и для развития разумной жизни. Эге, да ведь мы могли убедиться в этом уже дважды: разумные динозавры и гомо сапиенс.
Решение 48. Язык – необычайно редкое явление.
Ха! Бла-бла-бла… Однако небеса молчаливы, а из этого следует…