Брюс Стерлинг – Лучшая зарубежная научная фантастика: Сумерки богов (страница 111)

Он ухмыльнулся и легонько толкнул меня в плечо.

– Все любят тебя, Кон, и ее тоже, и им нравится, что про вас можно посплетничать. В Пузыре же скучно, сам знаешь.

Мари относилась ко всему этому спокойно и практично. Когда я упомянул о сплетнях, она сказала: «Да кому какое дело? Я командир и при условии следования правилам могу делать, что хочу. Однако приятно осознавать, что товарищи находят нас занятными».

Разумеется, она была права. Жизнь в Пузыре – по словам твоего папы – имела тенденцию быть тоскливой. Мы, восемьдесят девять вояк, маялись на… точнее – внутри металлического острова, окруженного… да ничем вообще не окруженного. Рядовые развлекались азартными играми, сексом, выпивкой и немногочисленными легальными наркотиками вроде кифа. Для самосовершенствования у них были курсы типа «Знай свое оружие», «Силы безопасности – впереди и по центру» и прочая муть. Меткость они отрабатывали на симуляторе – бзз, бзз, бзз, бум! Мы все брали уроки карате у Чу, чтобы не потерять форму – бумс, бумс, «Наподдай ему!»

Офицеры и рядовые расслаблялись на сеансах медитации, опустив головы, дыша, словно черепахи. Были и официальные религиозные службы – я их не посещал, но видел в коридорах людей с четками, уж не знаю – христиан, мусульман или буддистов. Вечером, до отбоя я совершал финальный обход казарм и обнаруживал, что ребята сидят в темноте и смотрят четырехмерку – жужжали лазерные проекторы, виртуальные актеры занимались любовью и войной в четырех измерениях и казались реальнее большинства из нас. «Дорогая, я всегда буду помнить тебя, даже по ту сторону звезд!» Музыка, титры. Крепкие парни утирали слезы. Безыскусные, зачарованные иллюзией искусства.

Поскольку таинственные убийства закончились, я вернулся к командованию взводом – просто чтобы убить время. Я занимался с ними по утрам физкультурой, радуясь возможности поработать мышцами и не раздобреть. В полутемных холодных складских помещениях мы отрабатывали тактику малых групп, в которой стали уже почти профи. Я никогда не был на дружеской ноге с солдатами, это не мой стиль, но было интересно наблюдать, как Моралес подружился со своими людьми, не утратив над ними контроля. Он обменивался с ними грязными шутками, пил с ними в «счастливый час» – можно было подумать, что он утратил их уважение, однако вот нет!

Когда я его спросил об этом, он сказал:

– Мои ребята, те, кто говорит по-испански, называют меня Тио, Дядюшка. Твои ребята называют тебя Диос, Бог. Они знают, что могут доверять тебе, и все же ты недоступен. Они думают, что Бог – как раз такой.

– Ты городишь чушь, Моралес.

– Мы как два американских генерала на войне с Мексикой. Солдаты называли одного Занудой, потому что он всегда действовал по книжке. Другого называли Грубияном, потому что он одевался как крестьянин и не обращал внимания на инструкции. Оба выигрывали сражения. Фокус в том, что любой способ сработает, если он органичен для тебя.

Я никогда не слышал о войне между Америкой и Мексикой.

– И кто победил?

– Американцы. Потом мы им отомстили, но для этого понадобилась пара столетий.

– Мексика завоевала Америку?

– Ну, типа того. В каком-то смысле.

От Шлехта я унаследовал Коса. Ему было необходимо к кому-нибудь привязаться, и скоро он стал таскать мне крупицы информации.

– Сержант Чу – ты знал, что он из преступного клана? Они все пираты, кроме него.

– Пираты?

– В Малаккском проливе. Уже не один век пиратствуют. У них судно на воздушной подушке, которое скользит над волнами со скоростью сто километров в час. Силы Безопасности пытались накрыть их, но у них политические связи в мировом капитале в Нью-Ангкоре, и пришлось оставить их в покое, даже судно вернуть.

– Что родственники Чу думают о том, какое место службы он выбрал?

– Он паршивая овца в семье. Ему нельзя домой.

– Кто тебе сказал?

– Никто. Я просто знаю.

Однажды Кос предупредил меня о назревающей драке в моем взводе за одну из самых популярных девиц. Просто для проверки я заявился в казарменный отсек среди ночи, разбудил О’Рурка и устроил обыск. В вещмешках двоих ребят мы нашли достаточно кастетов и ножей, чтобы организовать небольшую войну.

Разумеется, оба заявили, что держат это все для самозащиты, но я решил, что пора им узнать, как действовал по книге старый генерал. Я предложил О’Рурку поразмыслить над тем, что из-за этих идиотов он может лишиться нашивок, и пригласить их в пустой отсек для отеческого увещевания. Когда он закончил, товарищи отнесли их в лазарет, где док Ганнетт их слегка подлатал. Затем я выдал им пластиковые ложечки и отправил чистить жироуловители и засорившиеся сортиры.

Я наткнулся на Ганнетта несколько дней спустя, и он сказал мне, что наказанные утверждали, будто просто навернулись с лестницы. «Они, – сказал он, надо полагать, с иронией, – самые неловкие типы, каких я когда-либо видел».

Наябедничав мне, Кос, возможно, спас не одну жизнь и совершенно точно избавил меня от массы хлопот. В общем, я завел привычку сидеть с ним по вечерам за пивом и позволять ему лить мне в уши все, что он наловил за день.

Слушать чужие мысли – затягивает, но из страха превратиться в Шлехта номер два я не разрешил ему копаться в головах у Мари и Моралеса. Да, я категорически запретил ему рассказывать то, что он узнал от них обоих, мне или кому-то еще. Я не собирался шпионить за внутренней жизнью друга и возлюбленной, но ко всему остальному, что сообщал карлик, жадно прислушивался. После того как мы покинули Пузырь, я порадовался, что так получилось.

Потому что мы наконец вернулись в родную вселенную.

В Пузыре не было такого понятия, как время, но часы на борту корабля исправно работали, и в должное мгновение нашей бесконечной тоске пришел конец. Возвращение в родную вселенную было хронометрическим, и ошибка величиной в микросекунду могла занести нас куда угодно, включая центр звезды. Я, естественно, был серьезно обеспокоен, и даже Мари выглядела напряженной.

– Я делала это двадцать восемь раз, – сказала она однажды ночью, ища покоя у меня на груди, заросшей волосами.

Несколько приглушенным голосом она продолжала:

– Но я никогда к этому не привыкну. Все делают компьютеры, а просто люди вроде нас не могут управлять своей судьбой.

– А что делает в таком случае навигатор?

– Как правило, пьет. Это все, что он может сделать.

Но когда это случилось, я перенес все легче, чем в прошлый раз. Происходило все то же самое, но я был к этому готов. Процесс пошел быстро, и через несколько секунд стало ясно, что мы вне зоны конвекции или эпицентра высокой температуры. Вскоре спокойный голос Мари сообщил всему экипажу, что мы примерно там, где и должны были оказаться. В самом деле, обратный переход удался на славу – система Н 2223 была видна, ее солнце выглядело размером с Юпитер, каким он виден с Терры, только цветом как Марс.

Удивительно, как этим вестям обрадовались люди. В приподнятом настроении я вызволил Тупую Парочку из сортира и сообщил О’Рурку, что их наказание закончено. Все были счастливы, и я тоже. Во время послеобеденных занятий любовью Мари связала меня и уделывала так долго, медленно и замечательно, что я все еще помню это – как помнят что-то сверхъестественное.

Я все еще глупо улыбался, когда Кос подошел ко мне в офицерской столовой для привычной беседы. По его лицу' я понял, что счастливые времена закончились.

– Что с тобой?

– Ничего.

– Тогда что-то случилось с остальными?

– Нет. Я никогда прежде не чувствовал на «Жукове» таких хороших вибраций. Все счастливы.

Почему-то казалось, что именно это расстраивает его больше всего.

– Давай, малыш. Выговорись.

– Я видел на мониторе звезду, к которой мы направляемся.

– И?

– Я почувствовал… ну, как это… трепет. Со стороны Парадизо. От людей. Он странный, идет будто из бездны. Видимо, тысячи людей ощущают одно и то же. вот почему чувствуется так далеко. Поэтому – и потому, что телепатия, похоже, не подчиняется закону обратных квадратов. В любом случае, в той системе творится что-то ужасное – или вот-вот должно произойти, не уверен.

Я посмотрел на его большое лицо, маленькие ручки, сжимающие стакан с пивом, и темные скорбные глаза каракатицы, и мне внезапно захотелось схватить его и вышвырнуть в люк. Вопреки логике мы все стремимся убить приносящих дурные вести. Особенно если вести эти обрушиваются на нас, когда нам по-настоящему хорошо.

Вместо этого, чуть продышавшись, я поблагодарил его. В конце концов, он выполнял свою работу. Я сказал Мари о его удивительном таланте, о самолично виденном доказательстве, что это – реальность, и о его предупреждении. Она восприняла это не лучше, чем я.

– И что конкретно ты хочешь, чтобы я сделала по поводу глупых заявлений этого карлика?

Нетрудно заметить, что если у кого-то есть физический недостаток, все стараются его не замечать, пока по-настоящему не рассердятся на этого человека – и тогда начинают с непосредственного упоминания того самого.

Я сказал несколько напряженно:

– Ты здесь командуешь, и я не ожидаю от тебя ничего. Я советую тебе отнестись к этому серьезно и принять все возможные меры предосторожности, чтобы мы могли успешно завершить нашу миссию. Хорошо?

Она обдумала это и сказала:

– Pardonnez-moi[48].

Немного позже она добавила:

– Разумеется, это могут быть пришельцы. Зоопарк. Будет вполне разумно рассматривать это как военную операцию. Прежде чем мы рискнем кораблем, лейтенант Моралес займется вооруженной рекогносцировкой, чтобы прояснить обстоятельства.