Брюс Стерлинг – Бич небесный (страница 55)

— Но самое странное в этом — это то, как мы все привыкли к этому. Многие месяцы мы смеялись, думали, что это мегавесело, но теперь мы даже не шутим по поводу того, как Джейни вопит. А сейчас, когда ее пару недель не было слышно, мы начали даже серьезно беспокоиться! И вот вчера вечером — ну, ты сам знаешь, как ее прорвало. И сегодня я снова чувствую себя так, как надо! У меня такое чувство, что, может быть, нам все же удастся как-то совладать с этой штукой.

— Люди могут привыкнуть к чему угодно, — сказал Алекс.

— Ничего подобного, дурик, — резко отозвалась Кэрол. — Ты так считаешь только потому, что ты еще молодой.

Она покачала головой.

— Как ты думаешь, сколько мне лет?

— Тридцать три? — предположил Алекс. Он знал, что ей было сорок два.

— Да что ты, мне почти все сорок! Когда-то у меня был малыш, которому сейчас могло бы быть как раз столько лет, сколько тебе. Но только он помер.

— Очень жаль это слышать.

Кэрол взмахнула киянкой. Дзынь! Бух! Клинк-клинк-клинк.

— Да, говорят, ребенок помогает сохранить брак живым, и это, в общем, на самом деле так, потому что, когда у вас есть ребенок, вам есть на что обращать внимание, кроме как друг на друга. Но никто никогда не говорит о том, что потеря ребенка может убить брак. Брынь! Гр-рум!

— Видишь ли, я тогда была молодой и такой глупенькой, и мы с тем парнем частенько дрались, но, черт побери, я вышла за него по своей воле! Мы подходили друг другу. А потом наш ребенок умер. И мы так и не смогли приноровиться к этому. Никак. Это просто убило нас. Мы после этого просто не могли смотреть друг на друга.

— А от чего умер твой ребенок?

— От энцефалита.

— Серьезно? Моя мама умерла от энцефалита.

— Шутишь! Какая волна?

— Эпидемия двадцать пятого года, она сильно свирепствовала у нас в Хьюстоне.

— А-а, ну это была поздняя. Мой-то малыш номер в две тысячи четырнадцатом. Тогда еще было чрезвычайное положение.

Алекс промолчал.

— Ты не подашь мне вон ту здоровенную струбцину?

Алекс стащил с плеча моток смарт-веревки и положил на нее руку в перчатке. Тонкая черная веревка мгновенно скользнула по блистерному полу, выгнулась, словно кобра, ухватила один конец струбцины своей окованной металлом петлей и подняла ее в воздух. Слегка покачиваясь в петле, инструмент проплыл через помещение и завис в воздухе под рукой у Кэрол.

— Иисусе, да ты здорово наловчился управляться с этой штукой!

Кэрол осторожно, чуть ли не робко, взяла струбцину из петли. Веревка хлестнула обратно и вновь обвилась вокруг плеча Алекса.

— Мне нужно кое-что сказать тебе, — проговорил Алекс.

Она зажала струбциной бампер и навалилась всем телом, сгибая его.

— Я знаю, — проворчала она. — И жду, пока ты начнешь.

— Ты знаешь Лео Малкэхи?

Ее руки замерли на струбцине, она подняла на него глаза, словно олень, завидевший фары автомобиля.

— Ох, черт!

— Да, вижу, что знаешь.

— Знаю. И что насчет Лео?

— Он был здесь в лагере вчера. Приехал на грузовике. Он хотел повидать Джерри — так он сказал.

Кэрол глядела на него во все глаза.

— И что произошло?

— Я отшил его — не позволил ему войти в лагерь. Я сказал, что буду драться и что в палатке сидит человек, готовый его пристрелить. С ним был рейнджер — тот следопыт, который приходил сюда раньше. Его я тоже не пустил.

— Господи Иисусе! Почему?

— Потому что Лео — дерьмо. Потому что он наркоделец, вот почему.

— Откуда ты набрался этой чепухи?

— Послушай, я просто знаю это, ясно? — Алекс кашлянул и понизил голос. — Этот бизнес имеет свою атмосферу, достаточно раз соприкоснуться с ней, чтобы ее почувствовать.

С его стороны было ошибкой позволить себе так взволноваться. Внутри его груди словно бы отдиралась какая-то пленка.

— Как он выглядел? Лео?

— Очень гладкий. Так, что мороз по коже, — настоящий нарк.

— Да, точно, это он. Он ужасно обаятельный.

Кэрол подняла киянку, посмотрела на нее пустым взглядом и положила обратно.

— Знаешь, — медленно проговорила она, — мне нравится Грег. Он очень мне нравится. Но когда наступает мертвый сезон, я не получаю от этого парня ни единого словечка. Ни звонка, ни е-мэйла. Он может где-нибудь лазать по горам, или снимать водопады, или трахаться с кем-нибудь, но он никогда не позовет меня, никогда!

Она помрачнела.

— Вот почему тебе стоит быть поласковее с Джейни. Это не то что другие романы у нас в бригаде, если это можно назвать романами, — то, что у нас происходит, когда сходятся вместе наши торнадоловы. Но Джейн по-настоящему любит Джерри. Она предана ему, она ласкова с ним, ради Джерри она готова идти хоть в пекло! Если бы у меня была такая сестра, а я была ее братом, я постаралась бы хоть немного присматривать за своей бедной сестренкой, я постаралась бы как-то помочь ей, сделать так, чтобы у нее все было хорошо…

Алекс некоторое время переваривал это странное заявление и пришел к единственно возможному заключению. В его гортани уже начинало серьезно саднить.

— Ты что, хочешь сказать, что ты трахалась с Лео? — Кэрол воззрилась на него. На ее лице было написано признание вины.

— Надеюсь, мне никогда не придется бить тебя, Алекс. Потому что с такими парнями, как ты, трудно удержаться, чтобы не ударить.

— Ничего, — хрипло произнес он. — Я так и думал, что у Лео в лагере должен быть свой человек. Поэтому я и не сказал никому до сих пор. Все не могу сообразить, как бы мне донести новости до его высочества.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала об этом Джерри?

— Да. Если ты не против. Это было бы неплохо. — Он перевел дыхание.

— Скажи Джерри, что я не хотел пускать Лео в лагерь, пока Джерри не даст своего согласия.

— Ты знаешь, кто такой Лео? — медленно проговорила Кэрол. — Лео — это то, чем мог бы стать Джерри, если бы хотел трахать людям мозги вместо того, чтобы трахаться со всей вселенной.

— Я не знаю, что такое Джерри, — ответил Алекс. — Я еще никогда не видел ничего похожего на Джерри. Но Лео… спроси любого нарковакеро в Латинской Америке про такого, как Лео, и любой тебе скажет, что это за парень и чем он занимается. Об этом могут не знать здесь, в Estados Unidos [51], но в Сальвадоре знают, и в Никарагуа знают, везде все всё знают, черт побери, — это не секрет ни для кого!

Его скрутил приступ кашля.

— Что за чертовщина с тобой происходит, Алекс? Ты выглядишь ужасно.

— А вот это вторая вещь, о которой я хотел поговорить с тобой, — сказал Алекс.

Запинаясь, он принялся объяснять ей, в чем дело. К тому времени, как он закончил, Кэрол была довольно бледной.

— И они называют это промыванием легких? — спросила она.

— Ну да. Но не важно, как они это называют. Суть в том, что это работает, это действительно помогло мне!

— Дай-ка мне посмотреть на твою канистру.

Алекс с усилием взгромоздил пластиковую медицинскую канистру на верстак. Кэрол, прищурившись, всмотрелась в красно-белую клейкую этикетку.

— Пальмитиновая кислота, — медленно прочла она вслух. — Анионные липиды. Силиконовое поверхностно-активное вещество. Фосфатидилглицерин… Боже милосердный, что за ведьмовское зелье! А это что еще за дерьмо, вот это, вся эта писанина на испанском?

— «Изотерма РА/SР-В1-25m на NANCO(3)буферизованной солевой субфазе», — быстро перевел Алекс. — Здесь в основном просто повторение по-испански тех же самых основных ингредиентов.