Брюс Стерлинг – Бич небесный (страница 54)

— Мне двадцать шесть лет, — проговорила она, — и это первый раз, когда я прикасаюсь к этой штуке.

Он обхватил рукой ее плечи и привлек к себе.

— Моя милая, — тихо сказал он. — Дорогая моя, это не принесет тебе вреда.

— Я знаю. У тебя нет вирусов. Ты не болен! Ты самый здоровый человек из всех, кого я знаю!

— Ну, у тебя нет способа проверить это.

— Ты когда-нибудь занимался с кем-нибудь сексом без презерватива?

— Нет, никогда; нет конечно!

— Я тоже. Тогда откуда у тебя может взяться венерическое заболевание?

— Ну не знаю. От переливания крови, например. Или внутривенных инъекций. В конце концов, я мог и соврать тебе насчет презервативов.

— Ох, бога ради! Ты не умеешь лгать, я ни разу не слышала, чтобы ты соврал. Ты никогда не лгал мне!

Ее голос задрожал.

— Я не могу поверить, что вот я знала тебя все это время, и ты человек, которого я люблю больше всего на свете, и тем не менее я никогда по-настоящему не знала об этой вот простой вещи, которую ты делаешь, об этой простой штуке, которая появляется из твоего тела.

Она разразилась слезами.

— Не надо плакать, сердечко мое.

— Джерри, ну почему мы живем вот так? — проговорила она. — Что мы сделали такого, чтобы заслужить это? Мы не раним друг друга! Мы любим друг друга! Почему мы не можем быть такими, как все мужчины и женщины? Почему все всегда настолько сложно для нас?

— Это просто для защиты.

— Мне не нужна никакая защита от тебя! Я не хочу защищаться от тебя! Я не боюсь этого! Боже мой, Джерри, это та часть моей жизни с тобой, которой я не боялась никогда! Это то, что у нас есть действительно чудесного, то, что мы действительно умеем делать хорошо.

Джейн прижалась к нему и всхлипнула.

Джерри держал ее в своих объятиях долгое время, пока она тряслась и плакала. Наконец он принялся осторожно снимать поцелуями слезы с ее разгоревшегося, припухшего лица. Они встретились губами, и внезапно она ощутила настолько интенсивный прилив страсти, что ее душа словно стекла с ее губ. Джейн скользнула поверх него, в лужицу остывающей липкой влаги, и сунула его член в свое мучимое болью, снедаемое желанием тело.

И это было действительно больно. Она вовсе не чувствовала себя лучше, она была больна, у нее была молочница. Ее жгло и щипало, но далеко не настолько, чтобы заставить прекратить. Удерживая равновесие, она вытянула руки и принялась раскачиваться на нем в темноте.

— Juanita, yo te quiero [50].

Это было настолько совершенной, настолько опьяняющей вещью, какую он только мог сказать в этот момент, что она потеряла всякий контроль над собой. Она ушла за пределы боли, в полное безумие. Это длилось, возможно, сорок секунд — сорок эонов в самом горячем тантрическом кругу нирваны. Ее ликующий вопль еще звенел у нее в ушах, когда он схватил ее за бедра с такой силой, что на них наверняка остались синяки, и вогнал себя в нее снизу, и кончил, пульсируя где-то в самой ее глубине.

Джейн соскользнула с него, вымотанная, взмокшая от пота.

Боже мой, — выговорила она.

— Я не мог себе представить, что это будет так. Он казался ошеломленным.

— Да, — задумчиво сказала она, — это было вроде как… быстро.

— Я не мог ничего поделать, — отозвался Джерри. — Я не знал, что ощущения будут такими интенсивными. Это как будто что-то совершенно другое.

— Правда, милый мой? Так тебе было хорошо?

— Да. Очень. Он поцеловал ее.

Она совершенно успокоилась. Все стало ясным и прозрачным. Прежнее истеричное, пронзительное нытье туго натянутых нервов исчезло без следа, сменившись чем-то наподобие нежной вибрации струн ангельской арфы, тронутых осторожной рукой. Во всем внезапно появилась немалая толика доброго здравого смысла.

— Знаешь, Джерри, я тут подумала — может быть, это все из-за латекса?

— Что?

— Может быть, это из-за презервативов у меня проблемы со здоровьем? Вдруг у меня аллергия на латекс, или из чего их теперь делают, и именно поэтому у меня и началась вся эта ерунда.

— С чего это у тебя вдруг могла возникнуть аллергия теперь, когда прошел уже целый год?

— Ну как же, — сказала она, — от многократного контакта с аллергеном.

Он засмеялся.

— Знаешь, у меня ведь действительно бывают аллергии — то есть не настолько, как у Алекса, но парочка все же есть. Мне кажется, с этого времени нам всегда надо заниматься любовью именно так. Это хорошо, это приятно, это просто здорово! Вот разве что… ну, мы гут все промочили. Но это ничего.

— Джейн, если мы всегда будем заниматься любовью 'вот так, ты забеременеешь.

— Елки-палки! Об этом я даже не подумала!

Эта идея изумила ее. Она может забеременеть. Зачать ребенка. Да, это ошеломляющее событие действительно могло произойти; не оставалось больше ничего, что могло бы помешать этому. Она чувствовала себя совершенной дурой, что не подумала об этом сразу, однако так оно и было. Длинные тени болезни и катастрофы заслонили от нее саму идею чего-то подобного.

— Совсем как было у людей раньше, до контроля рождаемости. — Джерри рассмеялся. — Возможно, нам следует считать, что нам повезло. Стояли бы сейчас тридцатые годы девятнадцатого века, и ты была бы задолбанной жизнью профессорской женой, обремененной пятью ребятишками.

— Пять ребятишек меньше чем за год, вот как, профессор? Да вы парень не промах!

Джейн внезапно зевнула, сладко и протяжно. Сон уже подкрадывался к ней, и это был наверняка отличный сон.

— Есть специальные таблетки для таких случаев, такие, на месяц.

— Контрагестивы.

— Вот-вот. Просто съедаешь одну таблетку, и твой период снова возвращается, и никаких проблем! Субсидируется правительством и все такое.

Она обняла его.

— Мне кажется, мы справились с этим, милый. Теперь у нас все будет хорошо. Все будет как надо. Я так счастлива!

Почти все бригадиры были с головой погружены в пересмотр данных. Они сооружали некую очень ответственную интернет-презентацию, чтобы произвести впечатление на какую-то шишку, сетевую знакомую Хуаниты, собиравшуюся нанести визит в их лагерь.

Алексу не показалось, что кто-либо из них одарен каким-нибудь заметным талантом к организации и интернет-презентаций, за возможным исключением разве что самой Хуаниты. Однако это такого типа работа, которая может быть распределена между миллионами дешевых мышеголовых компьютерщиков по всей планете, и, зная Хуаниту, скорее всего, так это и будет сделано.

Кэрол Купер, однако, ни в чем подобном не участвовала. Кэрол занималась сваркой в гараже.

— Я не люблю системы, — поведала она Алексу. — Я очень аналоговый человек.

— Да, — ответил Алекс, откашливаясь, — я заметил это в тебе в тот же момент, как мы встретились.

— А что это у тебя в этой большой пластмассовой канистре?

— Ты еще и очень прямолинейна. Это я тоже заметил.

Кэрол завершила последнее обжигающее прикосновение к изогнутому обрезку хромированной трубы и отложила ее в сторону остывать.

— А ты вдобавок ко всему еще и хитрый маленький ублюдок, для парня твоего возраста. Это надо же было догадаться — присобачить точечной сваркой петлю к концу этой смарт-веревки!

Она сняла свои сварочные очки и надела вместо них простые защитные.

— Да, теперь это смарт-лассо. Лассо — очень полезная штуковина. Команчи обычно ловили с их помощью койотов. С седла, разумеется.

— Разумеется, — насмешливо отозвалась Кэрол. — Ты в курсе, что Джейни выкинула пушку, которую ты ей купил, прямо в очко сортира?

— Так оно и к лучшему. Я как раз думал, что было очень глупо доверить ей огнестрельное оружие.

— Тебе стоит полегче обращаться с Джейни, — предостерегла Кэрол.

Она подняла с пола погнутый бампер от песчаного багги и методично закрепила его в больших настольных тисках. На ее руке, под прорезным бумажным рукавом, он заметил свои часы-барометр. На правом запястье, рядом с бригадирским браслетом.

— Да, надо сказать, вчера вечером она здорово шумела, — задумчиво заметила Кэрол, затягивая тиски. — Знаешь, когда я в первый раз услышала, как Джейни вот так отрывается, я сперва подумала, что на нас кто-то напал. А потом я подумала: боже мой, она же просто решила устроить нам показ своего паршивого статуса, она просто хочет, чтобы все знали, что Джерри наконец-то трахает ее! Но потом, через пару недель, до меня дошло, что Джейни просто иначе не может — ей просто необходимо вопить во всю глотку. Ей просто не будет хорошо, если она не будет вопить!

Кэрол взяла большую киянку со свинцовым набалдашником и обрушила на бампер пару тяжелых корректирующих ударов.