Брюс Голдфарб – Убийство в кукольном доме (страница 42)
И Шпигельгасс убрал Ли из сценария. Из-за ее стремления сфокусировать внимание зрителя на сфере судебной медицины, а не на своей персоне, роль Фрэнсис Глесснер Ли в развитии судебной медицины оказалась сильно преуменьшена. Ее вклад как реформатора, педагога и активиста был практически потерян для истории.
Вскоре после того, как Ли получила сценарий фильма, Scientific Monthly, журнал Американской ассоциации содействия развитию науки, предложил Морицу написать статью о научных техниках расследования преступлений. Мориц посоветовал обратиться с этим к Ли, что редакция и сделала[366]. Для такой организации, как Американская ассоциация содействия развитию науки, было чем-то из ряда вон выходящим заказать статью у человека, не имевшего не только ученых степеней, но и диплома о высшем образовании.
Ли тоже так считала. «Я бы хотела принять ваше предложение, — ответила она на запрос Scientific Monthly, — но я совершенно не подхожу для того, чтобы написать статью, которую вы предлагаете»[367].
К тому же у нее не было на это времени: помимо многочисленных собраний и выступлений перед местными активистами Ли занялась редактурой сборника статей, основанных на материалах ее семинаров, для Чарльза Томаса — издателя «Расследований насильственных смертей» Лемуана Снайдера.
Когда Говард Карснер ушел на пенсию с поста директора института патологии Университета Вестерн Резерв, Мориц воспользовался шансом занять место, к которому так давно стремился. Ли не удивилась, что он захотел покинуть Гарвард. Морица всю дорогу приходилось уговаривать и убеждать остаться, и он не скрывал, что предпочитает заниматься клинической патологией и исследованиями. Судебная медицина все еще находилась в зачаточном состоянии, ее до сих пор не признали уважаемой сферой медицинской практики. Кафедру считали безвкусной и убогой попыткой докторов сыграть в копов и разбойников и никогда не принимали с теплом в утонченной атмосфере Гарварда.
«Преподавательский состав Гарвардской медицинской школы смотрит на судебную медицину сверху вниз, — говорила Ли. — С их точки зрения, согласие доктора Морица, уважаемого патолога, возглавить кафедру судебной медицины стало для него карьерным провалом»[368].
Мориц считал, что он выполнил то, о чем его просили, — создал кафедру в учебном заведении, и теперь пришло время заняться тем, что его интересовало гораздо больше. Он объяснил свои мотивы в письме Ли:
К тому времени отношения между Морицем и Ли остыли, хоть и остались подчеркнуто вежливыми. Морица раздражало вмешательство Ли в дела кафедры и вечные запросы для ее семинаров. С точки зрения Ли, Мориц всегда больше интересовался собственной карьерой, чем судебной медициной. Со временем Фрэнсис узнала, что он порой бывал двуличным: ставил себе в заслугу труды Ли и одновременно за ее спиной говорил то, что вредило ее идеям.
Вслед за уходом Морица о своем выходе на пенсию объявил и декан Медицинской школы Сидни Беруэлл. Положение Ли стало неустойчивым. Под вопросом оказалось существование всего, над чем она работала: книга, фильм «Убийство в Гарварде», семинары и даже сама кафедра судебной медицины.
Глава 11. Закат
Уход Морица поверг кафедру судебной медицины в полное смятение. Десять лет руководства при поддержке Ли — и все, что было построено на тот момент, оказалось под угрозой (конечно, если не удастся найти сильного преемника, который продолжит его начинания). В отсутствие кандидатуры с таким же авторитетом, как у Морица, возникали опасения, что сотрудники начнут подыскивать более безопасные и денежные места.
«Если хоть один человек (и уж тем более все) покинет нас сейчас из соображений собственного благополучия, мы погибли, — сказала Ли своему приятелю, врачу Роджеру Ли. — Только представь, в каком затруднительном положении мы оказались: если потеряем избранных специалистов, специально обученных своей профессии, то окажемся далеко позади, ведь нанимать новых сотрудников попросту неоткуда»[370].
Мориц предложил кандидатуру доктора Ричарда Форда на пост заведующего кафедрой судебной медицины. Форд окончил Медицинскую школу Гарварда, стажировался как хирург в Бостонской городской больнице, а во время Второй мировой войны три с половиной года провел на Тихоокеанском фронте. Он служил в передвижном военно-полевом госпитале, а последние полтора года войны возглавлял летающий госпиталь. Перед возвращением домой в 1945 году он получил звание майора[371]. Пройдя стажировку на кафедре судебной медицины, Форд стал преемником Лири как судмедэксперт Южного округа графства Саффолк. Форд был первоклассным судебно-медицинским патологоанатомом, увлеченным своей работой. Что касается патологий, его главным интересом были травмы — то, чем он занимался во время войны.
Судя по всему, война сильно повлияла на Форда. Порой его охватывали внезапные приступы ярости. К ужасу посетителей, в его кабинете были выставлены на обозрение ужасающие фотографии мест преступлений и тел во время вскрытия. Впрочем, несмотря на недостатки характера, способности Форда как патологоанатома и судмедэксперта не оспаривал никто. Ли была готова поручиться за Форда и поработать с ним на кафедре судебной медицины. «Чем больше я наблюдаю за доктором Фордом, тем выше мое мнение о нем», — сказала она доктору Ли[372].
Весной 1949 года продюсер кинокомпании MGM Фрэнк Тейлор прислал Морицу сценарий фильма «Убийство в Гарварде», и патологоанатом посчитал его приемлемым. Поскольку он уже не работал в университете, продолжение работы над фильмом зависело от нескольких факторов и в том числе — от согласия Форда как исполняющего обязанности завкафедрой. Форд согласился сотрудничать с Metro-Goldwyn-Mayer.
Мориц написал Беруэллу, призывая Гарвард позволить кинокомпании снять этот фильм во имя развития судебной медицины. «Последние десять лет я ездил в разные уголки страны, пытаясь пробудить интерес широких масс к необходимости развития судебной медицины, — писал Мориц. — Мне кажется, что хороший кинофильм, снятый и распространяемый Metro-Goldwyn-Mayer Corporation, вполне может за несколько месяцев сделать больше, чем мы сами за многие годы»[373].
У Гарварда было одно возражение — название. Университет не хотел, чтобы оно «внушало отвращение или иным образом оскорбляло доброе имя заведения»[374]. И тогда «Убийство в Гарварде» стало «Загадочной улицей».
По предложению Ли в основу сюжета легло дело Ирен Перри, но некоторые подробности были изменены, чтобы этот случай выглядел вымышленным. В фильме полицейский округа Барнстейбл Пит Моралес, которого играет Рикардо Монтальбан, расследует дело о человеческом скелете, найденном на пляже Кейп-Код. Не имея никаких улик, кроме кучи костей, Моралес обращается за помощью на кафедру судебной медицины Гарвардского университета. Заведующий кафедрой доктор Артур Макэду в исполнении актера Брюса Беннетта нашел важные доказательства, определившие исход расследования, при помощи новейших научных методов установления личности, баллистики и судебно-медицинской фотографии (в 1935 году это была важнейшая улика в обвинении шотландского убийцы Бака Ракстона). При помощи судебной антропологии Макэду определяет возраст, пол, род занятий и причину смерти — пулевое ранение. Моралес думает, что нашел виновного, но Макэду, бесстрастно придерживающийся научных фактов, куда бы они ни вели, заставляет полицейского искать дальше, и в результате задерживают настоящего убийцу. Если коротко, то наука помогает снять обвинения с невиновных и осудить преступника.
«Загадочная улица» стала первым художественным фильмом, снятым на месте событий, в Бостоне. Съемки проходили в октябре и ноябре 1949 года, в фильме показаны Гарвардская площадь, Бикон-Хилл и кампус Гарвардской медицинской школы[375]. Сцены, снятые на кафедре судебной медицины, содержат кадры с макетами пулевых ранений и головами-манекенами, заказанными Ли. Но «Этюды на тему необъяснимой смерти» в фильме не фигурируют.
По соглашению с MGM Гарвард должен был получить десять тысяч долларов для кафедры судебной медицины в октябре, как только начнутся съемки фильма. К декабрю денег еще не было[376].
Будучи принципиальной в деловых вопросах, Ли потребовала, чтобы MGM выполнила свою часть соглашения. Она настояла на том, чтобы Форд как заведующий кафедрой взял на себя ответственность и добился денег от студии. Форд, в свою очередь, обратился за помощью к доктору Джорджу П. Берри, преемнику Беруэлла на посту декана Медицинской школы, поскольку сделка была заключена до его прихода в Гарвард и он не участвовал в переговорах между киностудией и университетом.