Брюс Фейлер – Книга поддержки. Как справиться с любыми потрясениями и стать сильнее (страница 51)

Но каких значимых других мы ценим больше всего? Любой, кто когда-либо рассказывал о своих трудностях другому человеку, знает, что обратная связь может варьироваться от чисто эмоциональной поддержки до мягкой критики и резких нападок. Что наиболее полезно? Я задавал этот вопрос всем, у кого брал интервью. Диапазон ответов был шире, чем я ожидал. Мы закодировали ответы людей и обнаружили, что они разделились на четыре типа: утешители, подталкиватели, раздающие оплеухи и служащие примером. Пятая категория появлялась достаточно часто, и я решил ее включить, хотя эта личность не совсем вдохновляющая. Это скептик.

Процентные показатели были следующими: утешители (я тебя люблю; я тебе доверяю; ты справишься) вышли на первое место: эту категорию выбрало чуть более трети всех опрошенных; подталкиватели (я тебя люблю, но, возможно, тебе стоит попробовать это) заняли второе место с примерно четвертью голосов; раздающие оплеухи (я тебя люблю, но возьми себя в руки) заняли третье место, причем этот вариант выбрал каждый шестой; служащие примером (вы можете меня не знать, но следуйте моему примеру) заняли четвертое место. Последняя категория, скептики, – это люди, которые говорят нам, что мы дураки, сумасшедшие или никогда не добьемся успеха. Некоторым из нас иной мотивации и не требуется.

Давайте посмотрим, как эти фигуры влияют на нас в реальной жизни.

Утешители: «Я куплю тебе билет на автобус, я куплю тебе билет на самолет»

Лоретта Пархэм была полностью опустошена и неприкаянна после автомобильной аварии, в результате которой погибла ее дочь, оставив ее главным опекуном двоих внучек. Она чувствовала, что не может демонстрировать свое горе на работе, где она была директором библиотеки в консорциуме исторически черных колледжей в Атланте. Дома ей нужно было быть сильной для внучек. «Мне звонят самые разные люди, – говорит она. – Но я не отвечаю на звонки, я ни с кем не разговариваю. Я предпочитаю одиночество».

Но был один человек, для которого она сделала исключение. «Это был совсем не близкий друг, – рассказывает Лоретта. – Она директор нашей библиотеки в Батон-Руж, штат Луизиана, которая потеряла сына – я думаю, из-за СПИДа, – когда он учился в колледже. Она много звонила мне в это время, и я, бывало, позвоню ей, когда у меня выдается свободная минута. Я буквально останавливаюсь на обочине дороги, она позволяет мне вдоволь выплакаться и высказать все, что накипело».

Какую роль она играла? «Она меня утешала, – ответила Лоретта. – Она была тем, кто дал мне понять, что это нормально – чувствовать то, что я тогда испытывала. Она говорила мне: “Знаешь, тебе станет лучше, но не нужно стремиться чувствовать себя лучше сейчас”. И она сказала: “Не разрешай никому говорить тебе, как горевать”. Потому что мой муж постоянно старается меня отвлечь, он не хочет, чтобы я много об этом думала. Но она говорила: “Не позволяй никому указывать, что тебе делать. Это только твое”».

Люди, как и все млекопитающие, жаждут общения. Гориллы перемещаются группами, гиены – стаями, дикобразы – группами, бегемоты – стадами. Мы путешествуем семьями, командами, общинами, рабочим коллективом. Исследователи обнаружили, что во время кризиса самооценка людей обычно поддерживается теми, кто их окружает. Чем больше у вас друзей, тем вы здоровее, хотя этот эффект напрямую связан с тем, как часто вы разговариваете с друзьями о своих проблемах. Уволенные с работы меньше страдают, если делятся своими историями с близкими, то же самое касается и вернувшихся с войны ветеранов и пациентов с ВИЧ. Дети с трудной судьбой обладают тем, что исследователи называют способностью к усыновлению, или талантом находить поддержку у посторонних людей. Как и Роки, они симпатичны, с ними легко общаться и они умеют вдохновлять других на оказание помощи.

Один из наиболее ярких известных мне примеров того, как утешение со стороны других людей может помочь человеку преодолеть трудности, – это история брошенного родителями в детстве, застенчивого, депрессивного ветерана Первой мировой войны и неудачливого бизнесмена по имени Уильям Гриффит Уилсон. Во время поездки в ноябре 1934 года в Акрон, штат Огайо, чтобы навестить старого собутыльника, Уилсон был потрясен, обнаружив, что его друг под влиянием миссионеров бросил пить. «Мне нужно выпить!» — подумал Уилсон. Расхаживая по вестибюлю отеля Mayflower, возбужденный смехом и звоном бокалов, доносящихся из бара, Уилсон получил откровение: «Нет, мне нужно не выпить – мне нужен другой алкоголик!»

Уилсон повернулся спиной к бару, направился к телефонной будке и в конце концов дозвонился до своего товарища по несчастью, алкоголика доктора Роберта Смита. Вместе они и стали соучредителями «Анонимных алкоголиков». С той самой первой встречи идея поделиться своей борьбой за трезвость с другим пострадавшим стала центральной для успеха организации. «Видите ли, наш разговор был одинаково важен для нас обоих, – написал Уилсон. – Я знал, что мне нужен этот пьяница так же сильно, как и я нужен ему». Эта «взаимопомощь», как он это называл, стала основой АА.

Спустя почти столетие, однозначным стало то, что безоговорочная поддержка человека, находящегося в похожем положении, или даже того, кто ничего подобного не испытывал, может спасти жизнь. Иногда мы ищем такого утешения, в других случаях оно падает нам с неба. Как бы эта связь ни происходила, это предпочтительный тип поддержки для множества людей – в моем исследовании таких треть.

Для таких, как геймдизайнер Крис Ховард, переживший скандальный развод с женой, начавший встречаться с мужчинами и оставшийся без работы после того, как совершенно зашел в тупик. «Я месяцами питался бобами и рисом, посещал психотерапевта, ходил в спортзал четыре дня в неделю, и в рамках программы своей психологической реабилитации начал обращаться к близким друзьям и говорить: “Я переживаю очень сложный период. Я эмоциональный банкрот. У меня нет возможности, как бы я того ни хотел, показать, насколько хорошо я к вам отношусь, но прямо сейчас мне нужно, чтобы вы меня любили”».

«Я был поражен, как много было тех, кто не только сказал мне, что я им не безразличен, но и действительно доказали это на деле, – продолжил он. – Они плакали со мной, они приходили ко мне и говорили: “Ты живешь не так уж и далеко. Я куплю тебе билет на автобус, я куплю тебе билет на самолет, приезжай на неделю, на какой угодно срок и просто будь со мной, и мы вместе все наладим”».

Для таких, как Сара Купер, веб-дизайнер с Ямайки, которой удалось получить одну из самых желанных должностей в Кремниевой долине, в Google, а затем она все бросила, чтобы следовать за своей мечтой и стать писателем-юмористом. «Я потеряла сон, потому что думала: “Если ты не можешь быть счастлива в Google, то, может быть, ты не будешь счастливой нигде”. За неделю до моего последнего дня я подумывала сообщить компании, что передумала. Но потом я нашла бывшего коллегу, который сказал, что каждый, кто покидает Google, проходит через что-то подобное. Затем мой босс познакомил меня с человеком, тоже бросившим работу, чтобы писать. И люди обращались ко мне через мой блог и говорили: “Я просто хочу вам помочь”». Она так и не вернулась.

Для таких, как Дуэйн Хейс, который работал в издательском бизнесе в Мичигане, когда его жена родила мертворожденных девочек-близнецов, что погрузило его в депрессию и чуть не разрушило их брак. «Там был этот пакистанский разработчик технологических процессов нашей компании, – рассказывает он. – Он был очень большим, с длинной бородой, очень набожным мусульманином. Его жена была беременна одновременно с моей. К тому времени, как я вернулся к работе, я не видел его несколько недель и, конечно же, я избегал людей. Я не выбирался из своей кабинки. И однажды я вышел и услышал его голос. Я оборачиваюсь, а он подходит ко мне, протягивает руки мне навстречу, обнимает и говорит: “Я молюсь, чтобы Аллах даровал вам в тысячу раз больше радости, чем та боль, которую вы сейчас испытываете”. Это было именно тем, что мне было нужно».

Подталкиватели: «Это заставило меня вспомнить, что сказал мне в день своей смерти отец»

Эми Каннингем, внештатный журналист из Бруклина, после 50 возглавившая похоронное бюро, имеет особого человека, к которому она обращается в моменты слабости. Ее зовут Шелли Акерман, она астролог. «Не знаю, верю ли я в астрологию, – рассказывает Эми, – но я звоню ей каждый раз, когда мне предстоит сделать что-то важное. Она помогает мне переосмыслить ситуацию».

После того как в Южной Каролине умер отец Эми, она была глубоко тронута похоронами. «Было что-то такое на Юге, чего я не встречала в Нью-Йорке, – связь людей с распорядителем похорон через торговую палату или Ротари-клуб. И тут у меня возникла эта идея». Эми переговорила с друзьями, посоветовалась с семьей и была готова записаться на курсы гробовщиков.

Затем она позвонила Шелли. «Эми, я тебя люблю, но я думаю, тебе нужно взглянуть на вещи глубже, – сказала она. – Это кажется мелким». Эми была уязвлена, но над замечанием задумалась. «Именно тогда я начала вспоминать, что мой брат умер еще до того, как я родилась, – рассказывает она. – Брат моего отца умер, их отец тоже рано умер. В нашем доме было много смертей, и я много времени тратила на то, чтобы утешать несчастных людей. Я поделилась этим с Шелли, и она решила, что это важно».