Брюс Фейлер – Книга поддержки. Как справиться с любыми потрясениями и стать сильнее (страница 34)

«Я бы очень хотел иметь возможность объяснить, почему я так долго сопротивлялся этому изменению, – говорит он. —Я не хотел признавать очевидного. Я был мастером освобождаться от пут, всегда находил способ избежать ответственности».

«Но в тот момент, – продолжает он, – я начал разрушать эту ткань сопротивления. Я начал понимать, что есть способы справляться с болью, утратой и горем гораздо более эффективно».

По его словам, для этого ему потребовалась изначально присущая трансформации архитектура: боль достижения дна, тонизирующая реальность одиночества, благодарность за возвращение домой.

«По крайней мере для меня этот слом был просто необходим, потому что, как только у меня случился этот момент ясности, я задумался: я стою у подножия утеса и гляжу вверх, и, возможно, здесь найдутся точки опоры и я наконец смогу начать восхождение».

Реакция Моисея

Давайте признаем: большинство людей сопротивляются трансформациям. Мы отрицаем, избегаем, впадаем в депрессию, негодуем. Возможно, нас все устраивало в прошлом, или мы боимся того, что может произойти, или мы просто не любим перемен. Какова бы ни была причина, в решающий момент мы встаем на дыбы. Я называю это «реакцией Моисея», потому что в книге Исход, когда Бог явился Моисею и воззвал к нему из горящего куста, призвав вывести народ Израиля из Египта в Обетованную землю, реакцией Моисея было: “Кто, я?!” Ему дали шанс войти в историю, но он колеблется.

Моисей был далеко не последним, кто реагировал подобным образом. Многим людям трудно принять то, что Жан-Поль Сартр назвал их ситуации фактичностью. Когда Бетховен впервые узнал, что оглохнет, он сильно сопротивлялся. «Я схвачу Судьбу за горло, – написал он своему близкому другу. – Этому, безусловно, не сломить и не раздавить меня окончательно». Конечно, несколько лет спустя он подчинился неизбежному. «Смирение, что за жалкий удел! Но это все, что мне осталось».

Кулинарный обозреватель Мэри Ф. К. Фишер много лет боролась с болезнью Паркинсона, пока не поняла, что должна отказаться от того, что доставляло ей удовольствие всю жизнь, – спать обнаженной, потому что больше не могла выносить эту «странную, неуклюжую, уродливую, похожую на жабу женщину», смотрящую на нее в зеркале каждое утро. Она сломалась и купила ночные рубашки. «Не думаю, что я являюсь человеком, склонным к компромиссам, но я точно знаю, что есть определенные жизненные факты, которые необходимо просто принять. Я знаю некоторых женщин, которые отказываются стареть и начинают походить на зомби».

Переход от сопротивления к принятию – это первый инструмент жизненной трансформации. Как же мы это делаем?

Как уже давно подчеркивается в программе «12 шагов», весь секрет в том, чтобы отказаться от любой иллюзии контроля: признать, что мы неправы, слабы или заврались, а затем всецело отдаться в руки высшей силе. Многие религии выдвигают схожие идеи. Мы не можем понять всего, что с нами происходит, поэтому должны принять божественные Тайны. Многие люди считают этот подход полезным.

Но мои беседы указывают и на другой подход, который многие считают более жизнеутверждающим. Вместо того чтобы заручиться поддержкой высших сил, они обращаются внутрь себя. Даже если и не они сами создали ситуацию, в которой находятся, они берут на себя бремя ее улучшения. Они берут на себя ответственность за собственную трансформацию.

Однако полной неожиданностью для меня стали сообщения многих участников моего проекта о том, что этот акт свободы воли означал признание того факта, что их тела предчувствуют грядущие изменения раньше, чем разум. Чарльз Госсет понимал, что с его жизнью что-то не в порядке, задолго до того, как начал пить, и осознал, что что-то не так с его пристрастием к выпивке, задолго до того, как смог бросить пить. Наоми Кларк была недовольна своим телом за много лет до того, как услышала о трансгендерном переходе. Ниша Зенофф почувствовала себя больной, и во время обеда ее начало сильно лихорадить. Позже она узнала, что именно в это время ее сын упал с горы в Йосемити.

Нобелевский лауреат Перл Бак описывает похожий эпизод в своих мемуарах о смерти мужа: «Много лет назад я научилась методу принятия. Первый шаг – просто подчиниться ситуации. Это духовный процесс, но он начинается с тела». Психологи называют это теорией Джеймса-Ланге в честь Уильяма Джеймса и Карла Ланге, независимо друг от друга выдвинувших ее в 1880-х годах. Они обнаружили, что в отношении эмоций тело действует прежде, чем разум полностью осознает, что происходит. Джеймс натолкнулся на это понимание во время похода по Аляске. Там его озарило: «Я убегаю от этого медведя; следовательно, должно быть, я напуган».

В последнее время признание приоритетности за телом получило широкое распространение, поскольку ученые смогли показать, что тело становится одновременно сосудом для регистрации кризисов и отправной точкой для их преодоления. Некоторые люди, с которыми я беседовал, рассказывали, что ощущали, что с ними происходят огромные перемены еще до того, как заявляли об этом самим себе. Они чувствовали нутром, слышали внутренний голос, ощущали что-то в глубине души. Каким-то образом я просто знал. Нейробиолог Антонио Дамасио говорит, что такие чувства – это наше пробуждение к проблеме, «которую тело уже начало решать». Дело в том, что мы, возможно, уже входим в трансформацию даже прежде, чем это начинает осознавать наш разум.

Вот несколько способов, с помощью которых люди преодолели свое сопротивление и приняли новую реальность:

У некоторых переключение произошло мгновенно, как прозрение. Дэвид Фигура, спортивный обозреватель из Сиракуз, был настолько несчастлив в браке, что уже почти собрался поехать в близлежащий отель, чтобы переспать со своей бывшей пассией, как вдруг понял, что вот-вот разрушит свою жизнь. «Я на самом деле заплакал, – рассказывает он. – Я начал думать: что же я скажу своему сыну, когда вернусь домой? Это был момент, когда я сказал себе, что не могу этого сделать, и повернул машину к дому». К Лизе Рэй Розенберг, пытающейся справиться с алкогольной и наркотической зависимостью, обратился ее куратор и сказал: «Посмотри себе под ноги. Посмотри, где ты находишься. И начни оттуда». «Было что-то такое в конкретике его языка, что оказало на меня сильное влияние, – рассказывает Лиза. — Вот мои ноги, обутые в эти туфли, а вот пол, на котором я стою». С тех пор она не употребляла ни наркотиков, ни алкоголя.

Для других принятие приходит в форме вычисления в уме. Когда я впервые узнал, что у меня злокачественная опухоль в левой бедренной кости, я быстро придумал формулу, отчасти чтобы успокоиться: я потеряю конечность, год или жизнь. Карен Петерсон-Матчинга, модель и ясновидящая из Калифорнии, сделала то же самое, когда ей позвонили по телефону, чтобы сообщить, что ее муж, художник-постановщик, упал с лестницы на съемочной площадке.

– Он жив? – спросила она продюсера.

– Да.

– Он может пошевелить пальцами ног?

– Да.

– Он может пошевелить пальцами рук?

– Да.

– Хорошо, я смогу это пережить.

Психологи называют это негативной визуализацией, когда вы представляете худшие сценарии для того, чтобы принять ужасную ситуацию, в которой вы оказались. В своей книге Option B (Шерил Сэндберг, Адам Грант. План Б. Альпина Паблишер, 2018) Шерил Сэндберг рассказывает, что после внезапной смерти ее мужа, Дэйва Голдберга, Адам Грант задал ей вопрос, может ли она представить худшие обстоятельства. «Еще хуже? – спросила она. – Ты что, издеваешься? Что может быть хуже того, что произошло?» И вот его ответ: «У Дэйва могла начаться такая же сердечная аритмия, пока он вез домой ваших детей». Сэндберг говорит, что сочла его ответ полезным для переосмысления сложившейся ситуации.

Лоретта Пархэм, с которой мы кратко познакомились в Главе 2, рассказала мне, что, когда ее дочь Лея погибла в автокатастрофе через несколько минут после того, как покинула дом Лоретты в Атланте (старшая дочь, также находившаяся в машине, была ранена, но выжила), Лоретте было трудно принять то, что говорила ей полиция. «Я сказала им: “Нет, нет, нет. Только не моя Лея!’’» Лоретта настояла на том, чтобы пойти в морг. «Совершить этот поход мне помогли две вещи, – продолжает она. – Я могла быть благодарна за то, что, во‑первых, младшей дочери Лии не оказалось в машине, а во‑вторых, что Лия не лежала в больнице и не умирала в полном одиночестве. Она умерла мгновенно, и это меня очень утешало».

Даже людям, чья жизнь меняется к лучшему, иногда бывает трудно эти изменения принять. Когда Карл Басс узнал, что ему собираются предложить должность генерального директора Autodesk, он «пять дней прятался в ванной». «Я подумал: “Это не для меня. Я не хочу этим заниматься. У меня недостаточно навыков для этого”». После того как Кэрол Берц, адвокат из Чаттануги, штат Теннесси, под давлением своих сторонников баллотировалась в городской совет и была избрана, она была крайне подавлена. «Как и многие женщины, я страдаю синдромом самозванца», – рассказывает Кэрол. Как она с этим справилась? Ее ответ был таким же, как и у Карла Басса: «Надеюсь, я никогда не перестану по этому поводу переживать. Это заставило меня работать усерднее и узнавать больше, чем все остальные».