Брюс Фейлер – Книга поддержки. Как справиться с любыми потрясениями и стать сильнее (страница 26)

Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу, Утратив правый путь во тьме долины.

Рассказчик продолжает сетовать на то, как трудно описать этот дремучий лес, такой дикий и грозный, что он вызывает панический ужас – чувство настолько горькое, что смерть едва ль не слаще.

Данте сравнивает свое душевное состояние не только с извилистой дорогой, но и с самой смертью. И он не одинок. Первое и самое пугающее для меня последствие жизнетрясения – это то, что многие люди воспринимают свое потрясение как смерть. Поразительно большое количество людей в моих разговорах – я бы сказал, что общее их число приближается к 50 процентам, – использовали такие выражения, как «в тот день как будто умерла часть меня», «я умер и вернулся к жизни», «я заново родился».

Что же это может означать?

Страх смерти был темой многочисленных историй с момента изобретения костра и находился в центре внимания социальных наук с самого рождения научных методов исследования. Виктор Франкл назвал борьбу со своей смертностью основной причиной поиска смысла жизни. Эрнест Беккер, автор получившей Пулитцеровскую премию книги The Denial of Death («Отрицание смерти», 1973), сказал, что людьми в значительной степени движет бессознательная попытка избежать и преодолеть смертность. С тех пор множество ученых сосредоточили свое внимание на вопросах страха и избегания смерти, на управлении страхом и других способах, с помощью которых мы неуклюже пытаемся противостоять своей кончине.

Мои беседы предполагают, что происходит что-то еще, чему уделяется существенно меньше внимания. Язык смерти стал настолько всепроникающим, что люди используют его для характеристики других критических моментов в своей жизни, от духовных кризисов до профессиональных неудач. Хотя подобные потрясения, безусловно, отличаются от реальной смерти, они все же настолько изменяют жизнь, что самая близкая аналогия, которая приходит в голову людям, – это смерть и возрождение. Это резкое сравнение является еще одним свидетельством того, насколько глубоко нелинейная жизнь вошла в каждого из нас: мы рассматриваем наши поворотные моменты как вопрос жизни и смерти.

Более того, значительное число людей на самом деле приветствует эти метафорические смерти. Они принимают и даже усваивают идею о том, что один человек, которым они были в прошлом, умер, а другой родился. Умерший человек мог быть католиком, а новый – последователем Йогананды; мертвое «я» могло страдать от неудачного брака, в то время как новое «я» гордится тем, что выбрало одиночество. Ваше старое «я», возможно, не могло за себя постоять, в то время как новое «я» является непримиримым. Сброшенный со счетов человек мог быть пьяницей, преступником, хищником, трудоголиком, а новый во всех отношениях лучше.

Я не утверждаю, что страх конца жизни становится менее сильным, но предполагаю, что представление о том, что в жизни происходят периодические перевоплощения, более широко распространено, чем мы считали. И что управление этими обновлениями является важной частью поиска смысла во времена личных изменений.

Некоторые использовавшие этот язык люди на самом деле потеряли кого-то из своих близких. Ниша Зенофф, которая узнала от пришедших полицейских, что ее сын мертв, сказала: «Что-то во мне в тот момент умерло навсегда, и что-то во мне именно тогда появилось на свет». Она говорит, что умерла «иллюзия того, что смерть никогда меня не коснется, что мои дети будут жить вечно и что мы умрем по старшинству». По ее словам, родилась «более глубокая вера в то, что существует нечто вроде души, энергии или духа, которые будут жить вечно даже после смерти физического тела».

«Без этого я бы просто не пережила те дни, месяцы, годы. Я не решаюсь называть это Богом, но в тот момент я осознала, что мой страх смерти улетучился. У меня рак четвертой стадии, и я пыталась понять, боюсь ли я умереть. Но после смерти Виктора я знаю, что жизнь коротка, и хочу, чтобы она продолжалась долго».

Кто-то потерял свободу движения. Трэвис Рой, сын управляющего катком в Огасте, штат Мэн, был хоккейным новобранцем номер один в стране и новичком в команде Бостонского университета на чемпионате NCAA (NCAA, Национальная студенческая спортивная ассоциация. – Прим. пер.), когда через 11 секунд после выхода на лед и победы во вбрасывании, он потерял равновесие и жестко врезался в ограждение, рухнув на лед. «Я лежал лицом вниз, я чувствовал лицом холод, и это было просто сюрреалистично, – рассказывает он. – Я мог видеть, как движутся части моего тела, но не ощущал этого движения. Я знал, что моя жизнь изменилась навсегда и что все, чем я был, не подлежит восстановлению». Последние 25 лет он провел в инвалидном кресле.

Другие говорили о смерти того не самого приятного человека, в которого они превратились. Майярд Хауэлл родился на Тринидаде, получил образование в университете Морхаус, затем переехал в Бруклин и постепенно продвигался по социальной лестнице к среднему классу, занимаясь розничной торговлей, банковским делом и фармацевтикой, на каждом из этапов получая немного больше привилегий и чуть более высокую зарплату. Но как только он заработал 100 тысяч долларов и почувствовал себя в безопасности, то понял, что больше не желает тянуть корпоративную лямку. Он все бросил, опустошил свой пенсионный счет и открыл тренажерный зал CrossFit. «Я должен был спасти свою жизнь, – говорит он. – Мой врач рекомендовал мне принимать антидепрессанты. Но я продавал это дерьмо и не хотел его принимать. Так что я послал подальше ту часть меня, которая гналась за деньгами, и сказал, что хочу посвятить остаток жизни своему увлечению».

И что, пожалуй, самое важное: почти все, кто сообщил о том, что пережил клиническую смерть, отметили, что после этого события меньше боятся реальной смерти и, следовательно, готовы больше рисковать, чтобы жить в полную силу.

Кристина Вандзилак начала пить, когда ей было 13, и вскоре стала употреблять кокаин. До 18 лет она прошла три программы лечения и за несколько лет стала нетрудоспособной, без гроша за душой, без друзей и крыши над головой, грабя дома, чтобы утолить свою зависимость. Когда ей было 22 года, ее арестовали за хулиганство и заставили провести ночь в приюте для бездомных. На следующее утро она проснулась на полу и испытала то, что она описывает как околосмертный опыт.

«Я не рассказываю об этом часто – это меня очень волнует, – говорит она. – Нет таких человеческих слов, чтобы объяснить, каково это – пребывать в лучах этого света. Это недвусмысленное, всеобъемлющее чувство любви, мира и понимания. Я помню, что подумала, что мне следует этого бояться. Что я умираю».

«Но затем свет начал тускнеть и удаляться, – продолжает она. – И я услышала – не на словах, потому что там нет слов, – но я почувствовала, что мое время еще не пришло, что у меня еще есть дела. Потом я пришла в себя. Я лежала на полу и поняла, что больше никогда не буду прежней. Этот опыт изменил всю мою жизнь. После этого я перестала бояться смерти, потому что знаю, каково это – быть там. Нет ни тоски, ни страдания. Нечего страшиться».

Какова бы ни была причина жизнетрясения, первое его последствие состоит в том, что разрушения могут казаться смертельными по своему воздействию. И это, по-видимому, является косвенным способом помочь нам найти новый образ жизни.

Автобиографический повод

Второе воздействие заключается в том, что нарушение нормального порядка вещей заставляет людей пересмотреть свою жизненную историю.

Летом 386 года блестящий, но безудержно предававшийся чувственным утехам учитель риторики из Северной Африки Августин Аврелий прогуливался по Милану, когда услышал голос ребенка, поющего: «Возьми и прочитай! Возьми и прочитай!» Сначала он подумал, что это игра, но вскоре понял, что голос, должно быть, имеет в виду Библию. Он нашел ее и открыл на отрывке, предостерегающем от кутежей, пьянства и похоти. Августин предавался всем этим грехам, и в этот момент он почувствовал, как его сердце заливает свет. Он обратился в христианство, крестился и в конце концов стал самым влиятельным мыслителем в истории ранней церкви.

Но, возможно, это не самое значимое из того, что сделал Августин. Вдохновленный своим обращением, он начал писать подробный отчет о своей греховной молодости в сладострастно откровенных мемуарах под названием «Исповедь». По сути, Августин изобрел жанр современной автобиографии. Но почему? Зачем выдающемуся христианскому лидеру публично раскрывать все детали своей внутренней жизни, от недавно отросших лобковых волос до непроизвольной эрекции? Так получилось, что он обратился к этому вопросу в качестве основного в Книге X. К этому его вынудил его «внутренний целитель», написал он. Его совесть побудила его поделиться своей личной трансформацией, чтобы показать, что все мы способны отринуть свои прошлые злодеяния.

Другими словами, обращение Августина было не просто жизнетрясением. Это также явилось автобиографическим поводом.

Термин автобиографический повод был введен социологом Робертом Зуссманом для описания моментов в нашей жизни, когда нас призывают или требуют, чтобы мы рассказали о себе. Он упомянул работу, школу и заявки на получение кредита, признание своей вины как перед Богом, так и перед людьми, всевозможные воссоединения, различные виды лечения и дневники. Он мог бы добавить визиты к врачу, первые свидания, даже длительные перелеты с незнакомцами. Если рассказы о повседневной жизни носят эпизодический и ситуативный характер, то автобиографические поводы шире по охвату и включают в себя попытки разобраться в широком диапазоне событий. «Это не просто рассказы о событиях, это истории о жизни, – пишет Зуссман. – Это те особые случаи, когда мы призваны методично и пространно поразмышлять о том, кто мы и что мы».