Сейчас для меня это всё не имеет никакого значения. Я выросла, научилась анализировать и понимать, что каждый сам ответственен за события, которые происходят с ними. Но тогда, будучи подростком, я была раздавлена ненавистью собственной матери и старалась изо всех сил избегать с ней встреч.
Три часа дороги тянулись как никогда долго. И как только я оказалась на пороге палаты, где лежала бабушка, тут же бросилась в её объятия. Мы не виделись целый месяц, и я сильно скучала. А увидев её в таком виде, мне не удалось сдержать эмоций, и я расплакалась.
– Ну как ты так, ба? – негодовала я, взяв её за руку.
– Ой, ну чего ты плачешь? Смотри, как хорошо я выгляжу, – она поправила свою прическу и широко улыбнулась.
– Врач сказал, что у тебя сломана нога! – вытирая слёзы, я недовольно посмотрела на неё.
– Ну и что с того? Полежу хоть, отдохну, – продолжала задорно она. – Брось хандрить, лучше фруктов поешь, – она показала пальцем на тумбочку, где стояла тарелка с неуклюже нарезанными фруктами.
– Это тетя Света нарезала? – я подошла и взяла кусочек яблока, так как не ела с прошлого вечера.
– Боже упаси тебя так шутить, – рассмеялась она.
Тетя Света – это её соседка и лучшая подруга. Перфекционист и идеалист. Все у неё должно было быть ровненько и красиво. Она могла по часу развешивать белье сушиться и ещё дольше накрывать на стол. Поэтому, я прекрасно понимала, что фрукты принёс кто-то другой.
–
– Так кто тебя навещал? Поклонник? – впервые улыбнулась я.
Но она не успела ответить. В палату вошёл молодой парень. Брюнет с очень обаятельной улыбкой. Я сначала подумала, что это медбрат, но ошиблась в своих заключениях.
– Вот он то меня и угостил, – указала на него бабушка. – Знакомься, это Ираклий. Это он меня сбил.
Только моя бабушка могла вот так с довольной улыбкой на лице знакомить меня с человеком, который, образно говоря, сломал ей ногу. Но я не разделила её веселья и тут же поменялась в лице. Вся его привлекательность растворилась в моих глазах, и я готова была броситься на него с кулаками.
– Вам кто права выдавал? – зло бросила в него я. – Вы слепой или умственно отсталый?
– Илиана! – строго одёрнула меня бабушка. – А ну ка подбирай выражения!
– Так я и подбираю, – не сводя глаз с парня, ответила я.
Что-то в нём зацепило моё внимание, и я не могла оторвать от него взгляд.
– Вообще-то это я виновата. Не в положенном месте дорогу переходила, ещё и по сторонам не смотрела. Так что, извинись перед молодым человеком. Он привёз меня сюда и вот уже который час находится рядом.
– И не подумаю извиняться, – упрямо произнесла я.
– Ничего страшного, Тамара, – улыбнулся парень бабушке. – Уверен, я бы выражался куда более грубо.
– Какое благородство, – продолжала язвить я.
– Вы любите мороженное, юная леди? – улыбаясь, он достал из пакета несколько упаковок мороженного с разными вкусами.
– Обойдусь, – отказалась я и села на стул рядом с бабушкой.
– А я поем шоколадное, – с радостью ответила ба.
– Угощайтесь, – улыбнулся он ей.
А после угостил и других лежащих в палате пациентов.
– Я тогда пойду, раз ваша внучка уже здесь. Но мы с вами будем на связи, – обратился он к бабушке.
И они попрощались.
– Скажи честно, это ведь он был виноват, не так ли? – шёпотом спросила я, когда он покинул помещение.
– Мы оба были виноваты, – так же тихо ответила она. – Я пыталась перебежать дорогу в неположенном месте, а он отвлёкся на телефон. Но зачем мне портить пареньку жизнь? Уверена, для него сегодняшний день стал уроком.
– Каким уроком? – я закатила глаза, смотря на неё, как на наивного ребёнка. – Что за пакет мороженного, ему все сойдёт с рук?
– Думаю, он вынес другой урок и впредь будет более внимательным на дорогах.
– Ты наивная.
– Время покажет, моя дорогая.
Время показало, что бабушка оказалась права. Ираклий вынес правильный урок с того происшествия. И за последующие четыре года, что мы были вместе, он никогда не отвлекался за рулем на экран телефона. Он мог говорить по нему, но глаза его всегда были устремлены на дорогу. И если вдруг, ему нужно было переключить своё внимание на что-то или кого-то, он всегда парковался у обочины.
Когда бабушку выписали из больницы, я отпросилась со школы и пару недель оставалась у неё, чтобы ухаживать за ней и помогать с хозяйством. Я выходила во двор, собирала дрова, топила печь в доме, готовила и убиралась, а по вечерам неслась в город на тренировки. Ведь, как говорили мои наставники: «Единственная уважительная причина вашего отсутствия – смерть».
Только благодаря бабушке и её пенсии я продолжала все эти годы заниматься бальными танцами. Мама отказывалась давать деньги. Говорила, что ей абсолютно всё равно на мои желания, и она не будет выделять часть денег на мои занятия. Она называла меня бездарностью, кривоногой, деревянной. И я бы поняла эти гнусные слова, если бы они совпадали с реальностью. Я была высокой, как папа, с длинными ровными ногами и обладала достойной пластикой. Возможно, в ней говорили обида, зависть, непринятие реальности – мне сложно судить. Но несмотря на всё это, тогда, будучи подростком, я всё ещё надеялась, что однажды она очнётся и станет моей прежней любимой мамой.
Где-то через неделю после выписки к нам в гости наведался тот самый парень. Он привёз бабушке целый грузовик дров, чтобы хватило на всю зиму.
– Так вот какая она – стоимость твоих водительских прав, – язвительно усмехнулась я, но в глубине души, под слоем недовольства, была благодарна ему за оказанную помощь.
Он не обращал внимание на мои колкие слова. Делал вид, будто меня вовсе не существует. Весь день пробыл у нас, аккуратно сложил все дрова во дворе и пообещал бабушке, что в ближайшее время соорудит ей поленницу.
И не соврал. Он приезжал каждый день и вместе с соседскими парня работал во дворе. Помимо постройки для дров, он переделал всю мужскую работу, которая накопилась в доме после смерти дедушки. Бабушка была счастлива и безгранично благодарна ему.
Позже, через полгода, он признался мне, что моя бабушка напомнила ему о детстве, когда ещё были живы его дедушка с бабушкой. Их не стало, когда он был подростком. И их смерть он пережил тяжело, так как всё детство провёл рядом с ними. И когда он встретил мою бабушку, познакомился с ней поближе, то сам того не понимая, начал воспринимать её, как родную.
Но тогда я ещё ничего не знала и искала подвох в его поступках. Не могла поверить, что всё делается от чистого сердца, поэтому всегда с подозрением следила за ним.
Однажды, мои занятия по танцам перенесли на поздний вечер. В тот день Ираклий был у нас и вызвался отвезти меня в город, чтобы бабушка не переживала. Я злилась и противилась этому решению, которое они приняли без меня.
– Плохая затея доверять любимую внучку тому, который ещё недавно сбил человека, – вновь съязвила я, скрестив руки на груди.
– Думаю, ты единственная внучка, – прорезался голос Ираклия. – Иначе бы точно не была любимой.
Это впервые, когда он ответил мне в тон. Я хотела вступить с ним в конфликт, но вмешалась бабушка и попросила впредь не препираться друг с другом перед ней.
В итоге, она уговорила меня поехать с Ираклием для её спокойствия. И настояла на том, чтобы после занятий я поехала домой к маме и не возвращалась ночью одна в деревню. Я не стала ей перечить, спокойно собрала вещи, попрощалась с ней, и вместе с парнем вышла из дома.
– Какую музыку любишь? – поинтересовался он, когда мы выехали из двора.
– Разную. Зависит от настроения.
– Оно у тебя бывает разным? Даже хорошим? – с улыбкой спросил он.
– Знаешь, сейчас бы я с радостью послушала тишину, – высокомерно бросила ему. – Организуешь?
– Как скажешь, мисс каприз, – он сделал музыку тише и всю оставшуюся дорогу не проронил ни слова.
Мы молча доехали до студии, где проходили занятия, и я начала собираться, чтобы выйти.
– Твоего тренера зовут Алексей? – вдруг спросил Ираклий.
– Да. Вы знакомы? – удивилась я.
– Да, мы соседи. Передавай ему привет.
– Встретишь его на улице, тогда и поздороваешься, – натянуто улыбнулась я. – Незачем ему знать, что мы с тобой знакомы.
– Стыдишься знакомства со мной? – рассмеялся он, видимо не ожидая такого ответа.
– Оставлю тебя без ответа, – улыбнулась еще шире и вышла из машины. – Спасибо, что довёз.
Мы попрощались с ним, и я быстро скрылась из виду. Занятия проходили несколько часов, после чего тренер развёз нас по домам.
Мне очень не хотелось встречаться с мамой, и я надеялась тихо войти в дом и пройти в комнату. Но мы столкнулись с ней в коридоре. Она с кем-то очень эмоционально говорила по телефону, кричала и была в ярости. Я испугалась и хотела выйти на улицу, не желая попасть под горячую руку. Но было поздно, её взгляд зацепился за меня, и она сбросила вызов.
– Вернулась?! – спросила она с отвращением, схватила со стула почтовый пакет и швырнула в меня. – Тебе тут посылка пришла! Дрянь малолетняя, за моей спиной общаешься с ним, да?
Я не понимала, о чём и о ком она говорит. Подняла пакет с пола и увидела, что посылку отправил папа. Мне стало дурно. Я понимала, что это всё выльется в ужасный скандал и хотела поскорее объясниться перед ней. Но не успела и рта открыть, как она набросилась на меня с криками и начала бить. Я старалась защититься, прикрывая лицо руками и пытаясь донести, что не общаюсь с ним. Но она не слышала. Как обезумевшая верещала. Называла мразью, предательницей и сукой. Слов было больше. Когда дело касалось оскорблений, моей маме не было равных. Она осыпала ими с особым красноречием, не щадя ничьи уши и сердца.
