Брук Лин – Чёрный сад (страница 17)

— Да. Он ждет тебя в кабинете.

Отец поворачивает голову ко мне:

— Мне нужно будет отойти.

— Хорошо, не проблема.

— Я позабочусь об Ариане, не переживай.

— Будь так добр.

Папа разворачивается и уходит в дом. Тимур провожает его взглядом, а после переключается на меня.

— Ты голодна? — с легкостью переходит на «ты», сбивая официальность с нашей встречи.

— Я завтракала. Но не откажусь от крепкого кофе.

— Тогда прошу, — жестом руки приглашает меня пройти за дом.

Мы идем по мощеной дорожке, огибая здание. Воздух еще влажный и прохладный. От земли тянет свежестью, а где-то вдалеке слышно пение птиц.

За домом открывается просторный двор. Безупречный изумрудный газон, огромный бассейн и подстриженные по линейке кусты, между которыми извивается дорожка, ведущая к лесной чаще. Под раскидистым старым деревом стоит стол, накрытый на четверых: белоснежная скатерть, отполированные до зеркального блеска серебряные приборы. Безупречная простота.

— У тебя красивый дом, — делаю комплимент, оглядывая пространство.

— Это дом моего отца, — спокойно поправляет Тимур. — В своем я редко принимаю гостей.

— А мама…? — аккуратно прощупываю я.

— Мама умерла в автокатастрофе еще восемнадцать лет назад.

— Соболезную.

Он молча принимает мои слова, коротко склонив голову, затем подводит меня к столу, отодвигает стул и помогает сесть. Сам садится напротив и тут же встречает взглядом женщину в белом фартуке, которая бесшумно появилась рядом.

— Мария, сварите нам с гостьей крепкий кофе, который я привез из Кении.

— Хорошо, — кивает она и скрывается в доме.

— Бывал в Кении? — интересуюсь я, когда мы остаемся наедине.

— Не раз. А ты?

— Пока нет, но хочу однажды побывать.

— Много путешествуешь?

— Нет. Когда вся жизнь — череда переездов, путешествия перестают приносить удовольствие. Я предпочитаю точечные вылазки ради чего-то по-настоящему стоящего.

— Например?

— Северное сияние. Концерт классики в амфитеатре Вероны, Петра на закате или пустыня Намиб ночью. И та самая Великая миграция в Африке, ради которой я готова сесть в самолет и пересечь континент.

— Видел Петру и северное сияние в Норвегии. Это и в самом деле стоит внимания каждого.

— А ты? Часто путешествуешь?

— В основном по работе. Редко ради удовольствия.

Я понимающе улыбаюсь. Тишина ложится между нами, но мы не сводим глаз друг с друга. Тимур спокойно изучает меня, как обычно изучают потенциального партнера на переговорах. Я делаю то же самое. И не чувствую никакой неловкости или напряжения.

— Правильно ли я понимаю: раз ты здесь и захотела встретиться лично, сама идея фиктивного брака тебя не пугает? — уточняет он.

— Брак по любви пугает меня куда больше, — иронично замечаю я. — Но, прежде чем дать согласие, я хотела увидеть тебя своими глазами. Вдруг у нас с отцом кардинально разное восприятие «достойного мужчины».

— И какое твое первое впечатление?

— Визуально — исключительно положительное. Выйти с тобой в свет точно будет не стыдно.

Уголок его губ дергается вверх. Тимур откидывается на спинку стула, принимая расслабленную позу, но его взгляд становится более проницательным.

— На что ты рассчитываешь в этом браке? — отбросив церемонии, я сразу перехожу к самому важному.

— Ровно на то же, на что и твой отец. Этот альянс откроет нашей семье доступ к тем ресурсам Ханукаевых, которые годами были для нас закрыты. Взамен мы усилим ваши позиции в наших сферах влияния. Простая стратегия, которая удвоит силу обеих фамилий и избавит нас от ненужных войн.

— А если говорить конкретно обо мне?

— Я рассчитываю получить в твоем лице надежного партнера и союзницу, а не капризную принцессу, которая будет создавать проблемы на ровном месте.

— Так просто? — ухмыляюсь я.

— Буду только рад, если для тебя это окажется просто.

— Что насчет романтики? Любовь, поцелуи, секс, — перечисляю бесстрастным тоном.

— Ни к чему из этого принуждать тебя точно не стану. Ты не обязана дарить мне любовь или делить со мной постель. В условия нашего контракта это не будет входить.

— А если все-таки случится химия?

Удивительно. Я сижу напротив привлекательного мужчины, в открытую обсуждаю с ним о химии и сексе, но не испытываю ровным счетом ничего. Словно принимаю экзамен и просто жду правильных ответов.

— Если случится химия… — задумывается Тимур, — думаю, это станет исключительно приятным бонусом для нас обоих. Но повторюсь: мне нужна союзница с трезвым умом, а не с затуманенным гормонами сознанием. Влюбленные женщины непредсказуемы и склонны к иррациональным поступкам.

— А влюбленные мужчины разве нет? — со рта срывается смешок.

— Они становятся уязвимыми и теряют хватку. Так что взаимная химия — хорошо. Глубокие чувства — лишнее.

Я улыбаюсь его ответу.

Холодный. Циничный. Прямой. Пока что идеальный на роль фиктивного мужа.

— Теперь твоя очередь, — он наклоняется чуть вперед, опираясь локтями на стол. — Расскажи, на что рассчитываешь ты, выходя за меня замуж?

— На свободу, — отвечаю без малейших раздумий.

Тимур слегка хмурится.

— Можно конкретнее?

— Право быть собой. Для меня важно реализовать себя. Я не готова жертвовать своими планами или интересами ради чужого комфорта и статуса.

— Какие у тебя планы и интересы?

— В этом году я получила диплом искусствоведа. Моя цель — собственная галерея. Что касается интересов: я люблю искусство во всех ее формах. И классику в театрах, и эстетику боевых искусств. А еще — породистых лошадей и мотоциклы.

— Любопытное сочетание, — отмечает Тимур, слегка склонив голову. — Кажется, твои пристрастия едва совместимы.

— Когда всю жизнь приходится играть разные роли, в какой-то момент начинаешь искать в каждой из них то, что по-настоящему откликается, — объясняю я.

Договариваю и вдруг застываю. В груди что-то болезненно сжимается от этой непривычной откровенности. Я только сейчас понимаю, что рассказываю этому человеку чистую правду о себе. От своего собственного, настоящего имени.

Боже. Это оказывается так чертовски приятно.

— Так вот о какой свободе быть собой ты говоришь.

— Да. Если я соглашусь на этот брак, то не хочу больше играть кого-то, кем не являюсь.

Тимур не спешит с ответом. Я вижу, как он взвешивает мои слова, воспринимая каждое из них предельно серьезно. Еще один жирный плюс в его копилку.