Броня Сопилка – След Чайки (страница 20)
– …электрокаров, – уловила мою растерянность Лина, и пояснила: – Аналоги эль-воронов. Даже название почти одинаковое.
«В них ездят маги?»
– У нас нет магов. Просто люди. Лихачат. Тут вообще-то не положено ездить.
«Почему?»
– Спальный район, – дала «исчерпывающий» ответ Мурхе.
«И что?»
– Скоро поймешь
Вот же, сплошная каверза, а не человек!
Впрочем, вопросов у меня хватало и кроме этого.
«А летать эти кары могут?»
– Некоторые.
Лифт спустился ниже, и я рассмотрел, что творится под деревьями: там стояли лавочки, на которых зависали дамочки с детьми в разноцветных повозках. А под ближайшим к нам деревом расположился небольшой белый домик с надписью на одном из древних: «морозено». У домика было особенно оживленно, и вокруг стайками носились детишки.
– Мороженое, – в голосе Лины слышалась улыбка. – Это вкусно. И сладко, кстати. Жаль, пэйкарты нет.
Что это, я выяснить не успел – лифт замер, не добравшись до уровня земли совсем немного. Двери его бесшумно разъехались, и внутрь ступила тучная дама в серебристом обтягивающем и врезающимся в складки на боках, костюме, в большой серебряной шляпе, отчего казалась серебряной гусеницей-парусником. Она смерила Мурхе с ног до головы прищуренными глазками и, презрительно хмыкнув, вздернула толстый блестящий нос.
«Жуть. На себя пусть посмотрит, – обиделся я за Мурхе. – Вон, зеркал вокруг сколько».
Здороваться, а тем более завязывать с незнакомой и недостойной девушкой беседу дама не стала.
Лифт достиг уровня земли довольно быстро. И потащил нас дальше, то есть глубже. Я напрягся, но ни Мурхе, ни дама признаков паники не проявляли. А через мгновение моим глазам отрылся завораживающий вид на город подземный.
– Экскурсия! – бодрым шепотом объявила девушка, когда дама-гусеница гордо вынесла себя из лифта и прошествовала, поигрывая складками, прочь – искать сочную зелень, видимо.
И Лина устроила нам с мелкой экскурсию по подземному городу.
Прежде, чем выйти из лифта, она прошептала инумбрату. Я нервно покосился на неё, но девушка ободряюще улыбнулась, и я понял, что сейчас активировать отвод глаз самое время: никто нас не видит, а значит и некому удивляться нашему исчезновению. И не с кем бороться, пытаясь влезть в чью-то голову, заставляя о нас забыть.
В блеске огней и иллюзорных картинок, в шуме людской суеты и множества безликих голосов на необычно одетую девушку, пожалуй, никто не обратил бы внимания и без инумбрат. К тому же народ – и куда-то спешащий, и праздно гуляющий, как мы, – тоже был одет весьма разнообразно, так что особо белой вороной Мурхе не выглядела, теряясь в окружающей пестроте. Мы даже столкнулись пару раз, зазевавшись, с такими же воронами как сама Мурхе, но вороны извинялись, не поднимая глаз, и шли себе дальше. Похоже, этим действие облегченного варианта инумбраты и ограничивалось.
Лина открыто и довольно громко разговаривала со мной, отвечая на вопросы, иногда едва подуманные, порой наверх прорывалась Глинни, и тогда девчонка заливисто смеялась, скакала козой, заглядывала в лавочки с разной мелочевкой и восхищенно сверкала на неё – мелочёвку – глазами. А я нервничал, что она таки притянет к себе ненужное внимание, слишком уж активную развивала деятельность. Но затем я заметил, что некоторые люди, особенно молодые, тоже беседуют сами с собой, смеясь и жестикулируя, и никого это не удивляет.
Я недоуменно оглядывался на них, и Лина пояснила:
– Они говорят по комму. С кем-то, кто может находиться даже на другой стороне планеты.
«Это телепатофоны?» – уточнил я, дивясь очередному чуду немагического мира.
– Нет. Коммуникаторы инфосети. Если честно, понятия не имею, как они работают. Но точно не на магии.
Я разочарованно цыкнул. Это было не первое чудо, объяснить которое жительница этого мира не могла…
– Их слишком много, – попыталась оправдаться она. – Люди… каждый человек осваивает узкую сферу деятельности, но уж её-то знает в совершенстве. И тот, кто сможет объяснить, или хотя бы понимает сам принцип работы инфосети, ни в зуб ногой, например, в архитектуре или в кулинарии…
«Ну, это понятно, для бездарей – это нормально, но ты-то…»
– Я и есть бездарь, – огрызнулась Лина. – Здесь, в моём мире – я самый обычный человек, бездарь, каких миллиарды. Была студенткой архитектурного, специализировалась на мостостроении. Увлекалась альпинизмом, рафтингом, парапланеризмом и прочими способами с выдумкой свернуть себе шею, – кажется, Лина обиделась, речь её становилась всё более отрывистой. – Подрабатывала промальпом – мыла окна в этом и соседних небоскребах, а после работы любила лишний раз пощекотать себе нервы и посидеть на крыше, поболтать ногами – над «пропастью», так сказать, – без страховки. Дощекоталась!
К концу тирады Лина едва ли не рычала на меня. Я даже ощутил вину.
Девушка любила свой мир, у неё были интересы, её кто-то любил, и вдруг на крыше появился я, жертва собственных опытов над хомячками, и сломал её жизнь к гшивровым гаврикам.
Лина дернула щекой:
– Причем здесь ты? Я сама виновата. Если бы я была пристегнута тогда – ничего бы не случилось, я бы не свалилась с крыши, тебе бы не пришлось жертвовать собой ради спасения незнакомой сумасшедшей. Поговорили бы, в конце концов, с языками как-то разобрались бы. Придумали бы что делать и как быть…
Я покачал головой, отчасти соглашаясь, но…
«И тогда бы, где-то в том мире упала бы с крыши и разбилась насмерть маленькая девочка Глинни»…
Лина, уже собиравшаяся что-то сказать, запнулась и нервно сглотнула. Сжала плотно губы, скрипнув зубами. Отрывисто выдохнула.
«Так что, всё начинается с меня, – я продолжил самобичевание. Авось отвлеку её от того же. – Это я, наивный глупец, решил, что смогу совершить невозможное, я уже предвкушал, как буду купаться в лучах сияющей славы, уже придумывал название для моего открытия, ибо банальное и заезженное «телепорт» совсем не подходило. Вот, например, «шенн» или «шенпорт», или «шенфил»… я пришел к тебе «шенфилом» – совсем другое дело же…»
Мурхе рассмеялась, весело и легко, словно и не было только что в голосе её горечи.
– Ну и выдумщик же ты, чудовище, – и она погладила меня всего, от усов до кончика хвоста, электризуя и расслабляя.
«Люблю»…
***
А народу вокруг становилось всё меньше, усердно спешащие уже совсем рассосались, остались лишь праздношатающиеся, вроде нашей нестандартной компании «три-в-одном».
Шум голосов и музыки иногда перекрывал странный гул, доносящийся словно из-под земли. И сейчас, когда толпа поутихла, он привлёк мое внимание. В довесок Лина ссадила меня на столик забегаловки, и я лапами ощутил его вибрацию, нараставшую вместе с гулом. Потом всё стихло, а через минуту или две загудело снова.
«Что это?»
– Метро.
«То самое?» – я вспомнил подземный Старый город Кантополя, и мне стало немного не по себе. Ощущение, что я сейчас в городе прошлого, постоянно маячившее на задворках сознания, но не имевшее сил пробить стену действительности, сейчас накатило оглушающей волной.
– Думаю, другое, – Лина снисходительно ухмыльнулась, и подёргала меня за хвост. – Я, увы, а может и к счастью, вообще не представляю, где находится город Кантополь, и весь Сейнаританн на карте нынешнего мира. Всё, что могу сказать: он в северном полушарии, в средних широтах. Ваши Семеро слишком изменили мир, и материк сейчас неузнаваем. Хотя, знай я географию и разбирайся в звездных картах получше, может и определила бы.
«Или можно было спросить у Скитальцев, они, наверное, знают».
– Ну, да, – заноза почесала затылок, – пожалуй. Не додумалась. Хотя, если честно, не очень хочу это знать…
Мы помолчали.
– Ну а метро… – встряхнувшись, она вернулась к началу разговора: – Тут весь город пронизан жилами подземок, ведущих в метро. Оно соединяет все районы мегаполиса, а для спальных – и вовсе является единственным официально разрешенным транспортом. На личных элькарах можно выезжать только загород. Ну, и ещё высокие чиновники и крутые дельцы могут рассекать на своих карах по бизнес-центру и по промышленной окраине. В центре ещё таксокары имеют право ездить. Когда-то говорили, что кар не роскошь, а средство передвижения, но в последние десятилетия – это исключительно роскошь.
«Хм… – я задумался, не совсем понимая причину, – ну, ладно, кары, видимо, очень дорогие. Но, почему, например, нельзя ездить в экипажах? Это ведь дешевле… – я встретился с насмешливым взглядом Мурхе и засомневался: – Нет?»
– Лошади у нас – ещё большая роскошь, чем электрокары. К тому же совершенно излишняя роскошь. Сколько времени ехать от Академии до Кантополя на лошади?
«Часа полтора, максимум», – я почесал нос, чуя подвох, но, не понимая, где он.
– Поезд в метро проезжает это расстояние за три минуты.
«Что?» – я заподозрил, что она оговорилась.
– Три минуты. Плюс-минус секунды, – Лина направилась в сторону, из которой приносило волны воздуха, сопровождаемые гулом. – Причём скорее минус. Поезд минимум в двадцать раз быстрее лошади. И во столько же раз менее прихотлив. Наверное, – добавила она с лёгким сомнением.
Кажется, и эта область деятельности «человечества» не являлась её коньком.
– К сожалению, я не смогу показать тебе метро. По крайней мере, сейчас. Без пэйкарты нам придется гулять пешком. И натощак. И это очень плохо.