Бронислава Вонсович – Яблоки преткновения (страница 5)

– Тот самый, – сквозь зубы ответила я. Размыкать их не хотелось – казалось, они заболят от столь простого действия. – Точнее, его сын. Точнее, это я так думаю, поскольку он из Министерства, а в Министерстве работает Болдуин-старший.

– Пристроил сыночка на тёплое место? – ехидно предположила Линда. – Наверное, мозгов там столько, что о самостоятельных действиях речи не идёт. Вот Уэбстер на него и запала – подобное всегда притягивается к подобному, а отсутствие мозгов создаёт в голове вакуум…

– Есть у него мозги или нет – нам ещё предстоит узнать, – напомнила я. – У нас сегодня как раз лекции по праву.

Мелинда погрустнела. В чём-то она прекрасно понимала Майлза и тоже терпеть не могла те предметы, которые считала лишними. А лишними она считала всё, не относящиеся к практике. Магическое право ввели курсом обязательным, и без положительной оценки по нему получение диплома было невозможным, какие бы прекрасные знания ни показывал студент по остальным предметам. Но увы, по отзывам старшекурсников, это был самый ненужный и нудный курс. А если учесть, что вести его будет мой недоброжелатель…

Своим сообщением Уэбстер знатно испортила мне настроение. Сейчас они сидели с Лестер, тесно прижавшись и шушукались, мешая группе впитывать лекционные знания. Лектор их не замечал: инор Дэй был подслеповат и глуховат, и отвлечь его от исписывания доски мудрёными формулами могло разве что начало новой магической войны. Да и то не факт: если стена с доской устоит, наш лектор невозмутимо продолжит выводить каллиграфическим почерком нужные символы.

Уэбстер хохотнула особенно громко, и инор Дэй наконец обратил на неё неодобрительное внимание. Он развернулся, прищурился и выцелил нарушительницу спокойствия, словно ведомый указующим заклинанием.

– Леди Уэбстер, я сказал что-то смешное? – зычным голосом, так не подходящим к его тщедушному тельцу, поинтересовался он. Однако, погорячилась я с магической войной, Уэбстер смеётся куда громче и противнее, чем трещат боевые заклинания.

– Мне просто что-то в горло попало, и я закашлялась, – скромно ответила она.

– Болдуины, наверное, – вполголоса заметил Майлз, вызвав в этот раз со стороны дочери лорда-наместника взгляд, весьма далёкий от одобрения.

Инор Дэй то ли не услышал, то ли не стал акцентировать внимание на такой мелочи, как нынешние сердечные склонности дочери лорда-наместника.

– Потрудитесь не приходить на мои занятия больной, – высокомерно бросил он. – Идите к целителю, а по возвращении возьмёте у меня дополнительные задания по пропущенной части.

Уэбстер покраснела, потом побледнела. Дополнительные задания – это было не то, с чем она справлялась самостоятельно, бесплатно ей помогать никто не будет, а не так давно краем уха я слышала, что она уже полностью растратила карманные деньги на этот месяц. Лорд Уэбстер не был прижимист, но и потакать неразумным тратам дочери не собирался.

– Но я вовсе не больна, инор Дэй, – умоляюще сказала она. – Мне в рот попала мошка, и вот…

– Не сидите на моих лекциях с открытым ртом, – отрывисто бросил лектор.

Пара парней хохотнули, но инор Дэй обвёл аудиторию таким взглядом, что смешки моментально затихли, после чего он повернулся к доске и продолжил с прерванной формулы и с прерванной фразы, словно ничего не случилось.

Уэбстер повернулась ко мне и посмотрела так, как будто всё случилось из-за меня. Хотя какое отношение я имела к их с Лестер болтовне на лекции? Так что я ничуть не смутилась и с усердием продолжила строчить карандашом в тетради, в очередной раз пожалев, что не являюсь владелицей такого же прекрасного артефактного пера, как у дочери лорда-наместника. Ей-то оно если и требовалось, то только для того, чтобы повертеть у кого-нибудь перед носом зримое доказательство своего благополучия, или накалякать в тетради пару кривых рисунков: записывать на занятиях Уэбстер считала ниже своего достоинства.

Известие о том, кто будет читать нам лекции, очень остро напомнили о моей финансовой незащищённости. А не пойти ли куда-нибудь подрабатывать? Папа, конечно, расстроится, очень уж он не любит намёки на наше почти разорение, но только если узнает. А если не узнает, то не расстроится, а мне не надо будет экономить на мелочах.

Я обдумывала эту идею со всех сторон, и она нравилась мне всё больше и больше. На первом курсе я тоже хотела найти подработку, но не решилась, опасаясь, что не смогу одновременно учиться и работать. Но тот же Майлз прекрасно совмещает, занят в зверинце не так уж и много, зато получает деньги, которые ему не столь важны, и дополнительные навыки, которые ему куда более необходимы. И как раз сегодня я видела объявления о требующихся помощниках аж на нескольких кафедрах. Устраиваться к травникам меня не тянуло, поскольку там точно не будет удирающих яблонь, а возиться со скучной зеленью без признаков индивидуальности неинтересно. А вот к артефакторам или алхимикам можно попроситься, там всегда бурлит жизнь. Правда, у алхимиков она иной раз бурлит чересчур…

Я настолько задумалась, что не заметила окончания лекции и пришла в себя, лишь когда Мелинда напоминающе постучала мне по плечу и сказала:

– Сильвия, прекрати грызть карандаш, он невкусный. О чём задумалась?

– Надеюсь, о том, чтобы пообедать со мной? – нагло вклинился в наш разговор Майлз. – Я знаю местечко, где подают еду намного вкуснее, чем обгрызенные карандаши.

– Мне трудно представить местечко, где еда хуже обрызенных карандашей, – не удержалась я, прикидывая, не проконсультироваться ли сначала у Майлза, прежде чем решаться на подработку.

– Не придирайся, – он широко улыбнулся. – Там прекрасно кормят. Ты ни за что не пожалеешь, если пойдёшь со мной. Пойдёшь?

Уэбстер недовольно фыркнула, разозлённая тем, что в её присутствии флиртуют с другой, и поплыла к выходу, виляя попой так, словно рассчитывала сфокусировать на себе всё мужское внимание в этой аудитории. Но Майлз на неё не отвлёкся, уселся на наш стол спиной к двери и наклонился ко мне, обдав, ради разнообразия, запахом хорошего одеколона. А неплохо оплачивается работа по уборке магических фекалий…

– Если за твой счёт, то почему бы и нет? – огорошила я его.

– То есть ты со мной пообедаешь? – недоверчиво уточнил одногруппник.

– Разовая благотворительная акция, – предупредила я на всякий случай. – Для того чтобы у тебя не наблюдалось переполнения денежных средств. Похоже, их избыток давит тебе на мозги и заставляет совершать глупости.

– Глупости заставляет совершать недостаток денег.

– То есть обед тебя окончательно разорит?

Я сочувственно вздохнула.

– Я не нищий, Сильвия, – не сдавался Майлз и снисходительно добавил: – От одного обеда с красивой иноритой не разорюсь.

– Кто говорит об одной? – делано изумилась я. – Я поняла, что ты приглашаешь всю группу. В честь первого учебного дня.

Майлз скривил свою красивую физиономию. Кормить одногруппников он явно не собирался.

– Я хочу пригласить только тебя, а не всю группу.

– Меня одну всё равно не получится, разве что с Мелиндой, – мило улыбаясь, предупредила я. – Иначе неприлично. Репутация, сам понимаешь.

– Твоя? – деловито уточнил он.

– Твоя. Не хотелось бы ею портить мою.

Майлз окончательно скис и даже стёк со стола элегантным движением, чем-то похожим на плавные перемещения кошачьих, за которыми он наверняка наблюдал в зверинце, что опять напомнило мне про его подработку.

– Кристофер, а сложно совмещать учёбу и работу?

– Если бы не дежурства, было бы проще, – вздохнул он почти по-человечески. – Я про ночные. Нечасто, но приходится дежурить.

– Можно подумать, – фыркнула Мелинда, – ты ночью упахиваешься. Наверняка спишь. Так какая разница, где спать?

– Как же, поспишь с Беатрис, – огрызнулся Майлз. – У неё ночью как раз пик активности. Если её не развлекать, скандал устроит, как любая женщина. А уж как она воет… Пологом-то только зверинец накрыт, а внутри использовать можно ограниченный набор заклинаний.

Беатрис была гордостью зверинца нашей академии. Настоящая мантикора, взрослая и ухоженная. Довольно агрессивная по природе, Майлза она принимала и даже ластилась к нему, стоило тому появиться поблизости. Положительно, женщины к одногруппнику были неравнодушны вне зависимости от вида.

Упоминание ночных дежурств оказалось как нельзя кстати: в выходные оставаться в городе было никак нельзя, если я не хотела, чтобы о моей подработке узнал отец. Поэтому алхимики однозначно отпадают: некоторые процессы там идут под непрерывным контролем пару суток, и не факт, что меня не привлекут, если туда устроюсь. Остаётся вариант артефакторов. Кажется, у них тоже были вакансии.

Я не стала откладывать и сразу туда наведалась, лишь только удалось отделаться от Майлза, что оказалось довольно сложно, поскольку тот, после проявленного мной интереса к его работе, внезапно возомнил, что если приналечь, то он наконец-то своего достигнет. Азарт коллекционера у него полностью затмевал здравый смысл, но желание пообедать в конце концов победило азарт. Майлз был на редкость практичным инором, голодать его не заставила бы никакая женщина. Разве что Беатрис? И то, если ненароком зажмёт его в своей клетке и не выпустит.

На кафедре артефактов две дамы мирно пили чай. Когда я их рассмотрела, чуть было не пожалела, что решила устраиваться на работу именно сюда: очень уж неприятной показалась одна из них, взглянувшая столь высокомерно, словно она была туранской королевой, а мы служанками в придорожном трактире. Правда, по возрасту она скорее титуловалась бы как «вдовствующая»: пусть дама явно не пренебрегала косметическими ухищрениями, но её выдавал взгляд много пожившей особы.