Бронислава Вонсович – Под тенью белой лисы (страница 65)

Тем не менее артефакт я собиралась отдать как можно скорее, он словно жег руки, напоминая, что время уходит. Пусть договор я считала расторгнутым, но связь между мной и Темным богом оставалась, и я постоянно боялась опять обнаружить в своей голове постороннего, изучающего моих тараканов. Нет уж, мои тараканы – только для меня. Поэтому я прикинула риски и решила взять артефакт с собой на работу, причем именно с собой, а не в себе: в замечательной шкатулке от Ли Си Цына. Песцовский родственник, к слову, вел себя весьма прилично для собственного характера, почти не скандалил. Даже сиделку другую не пришлось искать, эта оказалась очень устойчивая к выкрутасам выхаживаемого и после того, как содержимое тарелки растеклось по ближайшей стене, спокойно согласилась, что он не настолько голоден, чтобы есть всякую бурду, и может спокойно поголодать какое-то время. Мефодий Всеславович оказался не столь лоялен к порче вверенного ему имущества, и отброшенная тарелка без видимой причины вернулась Ли Си Цыну прямо на голову. После чего тот серьезно задумался над тем, чтобы вернуться домой, заручившись помощью какого-нибудь другого целителя. И другой сиделки.

В лаборатории артефакт я засунула на самый высокий шкаф, на котором, судя по слою пыли, никто никогда не убирал, прикрыла отводом глаз и не сказать чтобы спокойно, но занялась работой. В этот раз Филипп Георгиевич объяснял тонкости настройки кристаллов для целительских артефактов и почему цветные камни в них работают лучше, чем прозрачные. К делу обучения главы клана он подошел с полной ответственностью, но не в ущерб работе, поскольку объяснения шли параллельно действиям, иной раз не только его, но и моим.

Львов появился перед самым обедом, когда я уже начала думать, не сглупила ли, вытащив артефакт из-под присмотра домового. Зашел цесаревич без стука и первым делом быстро осмотрелся. Судя по проявившемуся разочарованию, ожидал встретить Аню. Но Ани не было. Думаю, пока: наверняка вчера в разговоре было сказано что-то, позволившее цесаревичу надеяться на встречу сегодня.

– Елизавета Дмитриевна, мне удалось выполнить вашу просьбу, – гордо объявил Львов. – Не скажу, что это было просто, но чего не сделаешь ради прекрасных глаз прекрасной дамы.

Он печально вздохнул, а Тимофеев подозрительно на нас посмотрел. В самом деле, пока новая невеста не объявлена, возможны варианты. Но в данном случае – не со мной точно.

– Это вы сейчас про кого, ваше императорское высочество? – с улыбкой спросила я. – Боюсь, не про меня.

– У вас глаза тоже прекрасные, – не согласился Львов, – но что-то мы не о том говорим. – Он поставил свой дырявый полог и продолжил: – Я поначалу думал поручика перевести в свою охрану, но все же решил, что его лучше отправить подальше, чтобы все успокоилось. Обвинения с него сняты, но выставить новые, сами понимаете, довольно просто. Сестра очень злится. А когда она злится, лучше ей не попадаться на глаза.

– Можно остаться без ушей, усов и хвоста?

– И даже без головы, – довольно серьезно ответил он, не принимая моего шутливого тона. – Мне кажется, без головы поручик Хомяков будет вам не столь интересен.

– Мы же договаривались, ваше императорское высочество, что…

– На пожизненную индульгенцию мы не договаривались. К тому же поручик Хомяков может действительно совершить что-то противоправное, и в этом случае раздуть дело будет парой пустяков. Моего хорошего отношения к поручику может не хватить.

Львов давал понять, что не всесилен? Конечно, он второй по значимости после императора, но что, если великая княжна имеет больше влияния на отца, чем брат? Тогда он прав: если неуступчивый хомяк не будет маячить перед носом, желание львицы его сожрать может утихнуть и даже полностью пропасть.

– Поэтому поедет поручик Хомяков подальше от столицы. Конечно, есть и другой вариант. После такого скандала, Елизавета Дмитриевна, он может подать в отставку, и ему непременно пойдут навстречу. Но я бы не советовал: пойдут слухи, которые не нужны ни ему, ни вам. Итак, можно считать, что я выполнил ваше условие?

Конечно, можно было повредничать и потребовать дополнительных гарантий, но серьезность Львова показывала, что он сделал все от него зависящее и вправе рассчитывать на жест доброй воли с моей стороны. При дальнейшей торговле я с высокой долей вероятности нажила бы себе врага, а враг в лице будущего императора – не самое хорошее приобретение.

– Можно, – согласилась я. – Но считать ли это условием? Как я говорила ранее, я все равно собиралась вернуть вам ваше, так что это было не выполнение условия, а дружеская помощь. Обсуждаемый предмет вы получите прямо сейчас, ваше императорское высочество.

Я полезла на шкаф, куда не так давно засовывала шкатулку. Надеюсь, Ли Си Цын не останется на меня в обиде, если я отдам прямо с ней: не дело светить столь мощным артефактом в месте, где столько магов, могущих это засечь.

– Возвращаю вам вашу собственность, ваше императорское высочество, – церемонно сказала я. – И очень надеюсь, что никто никогда не узнает ни что она пропадала, ни кто ее вернул.

Как только руки Львова коснулись даже не артефакта, а шкатулки, я почувствовала, как внутри словно лопнула нить, связывавшая меня с Темным богом, и испытала огромнейшее облегчение и такую легкость, что, казалось, еще немного – и взлечу. Значит, все было сделано правильно и нет больше пути ко мне из другого мира. Не факт, правда, что не будет пути к другому, владеющему артефактом, но это будет уже не моей печалью. Уверена, за столько лет императорское семейство научилось полностью экранироваться от пагубного влияния.

Львов кивнул, но открывать и проверять не стал, хотя было заметно, что ему хочется это сделать. По-видимому, тоже посчитал неразумным светить собственностью в университете. Проверит во дворце, в защищенном помещении, и убедится, что его не обманули. Но Львовых не обманывают. Да и кто бы в здравом уме рискнул обманывать такую персону?

Появление Ани прервало неловкое молчание, возникшее после передачи артефакта. Львов устремился к девушке, впрочем не забывая прижимать к себе шкатулку с пылом влюбленного юнца. Пыл относился скорее к шкатулке, хотя и к Ане цесаревич явно был неравнодушен. Настолько неравнодушен, что далее разговаривал только с ней, почти не обращая внимания на нас с Тимофеевым. Их разговор, начавшийся в лаборатории, вскоре уже продолжился в коридоре, а успокоенный заведующий лабораторией поинтересовался:

– Что вы передали цесаревичу?

– Это останется нашим секретом, – ответила я. – Филипп Георгиевич, а не пойти ли нам пообедать? А потом продолжим работать?

– Действительно, Елизавета Дмитриевна, время уже обеденное, – сразу согласился он. – Уберу артефакты в сейф, да и пойдем.

Но взгляд на шкаф бросил заинтересованный. Уверена: полезет потом туда сам, замеряя своими артефактами все, что можно замерить. И также уверена, что ничего не выявит. Разве что недостаток работы технички? Но это следовало выявлять и устранять раньше, а то перед наследником престола стыдно: как я ни старалась аккуратно сдвигать шкатулку, пыль со шкафа все равно посыпалась.

Уйти мы не успели, потому что в лабораторию ворвалась Свиньина-Морская. Выглядела она не испуганной, а значит, с цесаревичем не встретилась. Впрочем, если бы встретилась, то бежала бы не ко мне, а прочь от университета, полагая, что в таком опасном месте находиться не стоит.

– Лиза, вам же небезразлична судьба поручика Хомякова? – с легкой долей тревоги спросила она.

– Небезразлична, – с настороженностью согласилась я. – А что случилось?

– Ума не приложу, что случилось. – Она прижала руки к пышной груди. – Поверьте, Лиза, я ничего такого не сказала, но штабс-капитан внезапно воспылал ревностью и вызвал поручика на дуэль.

Я похолодела. Дуэль с Волковым – это не дуэль с Рысьиным, противник серьезный.

– На каких условиях?

– Не волнуйтесь вы так, Елизавета Дмитриевна, – участливо сказал Тимофеев. – Обычно до первой крови.

– Если бы! – почти на грани приличия выкрикнула Полина Аркадьевна. – Дуэль в звериной форме, а это значит, что возможен смертельный исход.

– Возможен? – Я нервно рассмеялась, представив хомяка против волка. – Но почему Николай не отказался?

– Как почему? – удивилась Полина. – Это урон чести.

– А вызывать при такой разнице габаритов не урон чести? – вызверилась я не хуже Анны Васильевны. – У Волкова одна лапа шире, чем весь Николай.

– Право есть право, – важно ответила Полина. – Один оборотень может вызвать другого, невзирая ни на размеры, ни на род.

Особенно если размеры столь незначительны, что хватит одного удара лапой, чтобы расплющить. Как жаль, что цесаревич уже ушел, его вмешательство было бы нелишним. Впрочем, можно еще успеть все спустить на тормозах, если подключить Анну Васильевну, которая скажет племяннику все, что думает о его методах. И сыну – что думает о его чрезмерной щепетильности в вопросах чести. В обоих случаях я с удовольствием к ней присоединюсь. Это же надо так умудриться: только вылез из одной передряги, как сразу влез в другую! Хомяки не должны собирать неприятности…

– Когда и где будет дуэль?

– Да прямо сейчас, здесь, в квартале от университета. В Царсколевске только один клуб для дуэлей.