Бронислава Вонсович – Между Сциллой и Харибдой (СИ) (страница 25)

— Ого ты набрала, — удивилась Ракель и тут же поняла причину: — Ну ты и осунулась. Где так успела поистратиться?

— Да так, экспериментируют всякие без моего на то согласия, — мрачно ответила я.

И тут же поняла, что спроси меня Рауль, я бы непременно согласилась, но тогда он бы не узнал даже того мизера, что продавилось сквозь клятву. Это его несколько извиняло.

— Рауль? — полуутвердительно спросила Ракель. — Если эксперимент идёт на пользу, то он правильный.

— Нужно ещё уточнять, кому он идёт на пользу.

Надо признать, что еда однозначно привела меня в хорошее настроение и злиться уже не хотелось. Но и отказываться от обвинений пока — тоже.

— Теофрении, конечно, — уверенно ответила Ракель. — Принцу много чем пришлось жертвовать ради страны. Вон даже наследование согласился передать, отказаться за себя и за своих потомков. Правда, теперь всё это поменялось.

Внезапно я заметила сидящую неподалёку Эрнандес, с большим интересом прислушивающуюся к нашему разговору. Слышать-то она мало чего слышала, но по доносящимся от нас отдельным словам наверняка составила собственное представление о теме нашей беседы.

— Ракель, не болтай, — прошипела я не хуже тёти. — Ты подведёшь не только его, но и нас всех.

— Так я о том, что раньше у принцессы был Сиятельный жених, а сейчас может появиться Сиятельная невеста у принца, — вывернулась Ракель, внезапно её озарило, и она спросила, сильно понизив голос: — А если вы с ним?..

— Это очень плохая идея, а почему плохая, я объясню потом, на защищённой от прослушивания территории. Ракель, если бы твои предки были столь болтливы, они не смогли бы победить.

Она покраснела и сделала вид, что увлечена едой. Я тоже решила отдаться завтраку. С наполненным желудком жизнь заиграла яркими красками, даже продолжавшая на нас таращиться Эрнандес перестала казаться такой противной. В конце концов, это мне удалось отжать у неё кровать, а не ей — выставить меня из комнаты.

На лекции Эрнандес также устроилась невдалеке от нас, собираясь подслушивать и дальше, но мы с Ракель лишь старательно записывали все, что говорила сеньора Сапасар. Алхимия — штука опасная, на ней расслабляться нельзя, если хочешь остаться живым и здоровым.

Но до конца высидеть лекцию не получилось. Не в середине, но ближе к концу Рауль всё-таки появился, деликатно постучал, вошёл в аудиторию и сказал:

— Прошу меня извинить, сеньора Сапасар, но мне необходимы обе мои ученицы.

— Обе? — удивилась та.

— Сеньориты Кинтеро и Наранхо, — пояснил он.

Ракель удивлённо подскочила, потом села и огляделась: вдруг где-то есть ещё одна сеньорита Наранхо и именно она получила место личной ученицы принца. Но оспаривать право было некому, поэтому она принялась торопливо забрасывать вещи в сумку, и вскоре мы втроём выходили из аудитории.

Когда нас никто не мог бы там услышать, я не удержалась:

— Когда это вы, сеньор Медина, успели обзавестись ещё одной ученицей? Мы с Ракель узнали об этом только что.

— А сеньорита Наранхо против? — удивился он. — Я думал, Хосе Игнасио ей сообщил вчера. Мы пришли к выводу, что две ученицы будут куда менее подозрительны, чем одна. Особенно если их придётся за собой таскать. Но вы, Ракель, не переживайте: заниматься я с вами буду по-настоящему.

— По-моему, как раз этого и надо бояться, — проворчала я.

Рауль не ответил ничего, он явно чувствовал себя виноватым, и чувство это было ему непривычно.

Глава 18

В подготовке я не участвовала. Стоило нам втроём появиться в Сиятельном корпусе, как Альба сразу встопорщила крылья и заявила:

— Сеньор, тут не проходной двор, тут территория важных личностей.

Ракель сразу поняла, что говорят о ней, но не стушевалась, а спросила:

— Не хотят ли эти важные личности решать свои проблемы сами? А то я пришла заряжать кристалл, но оказалось, что здесь помощь ждут только от Сиятельных. Так может сбегать и их позвать, а то мы недостойны?

Говорила Ракель с такой экспрессией, что Альба начала пятиться, попеременно то розовея, то бледнея, потом скрипуче выдавила извинение, уцепилась за меня и заявила, что мне срочно нужно отдохнуть. Мол, пока здесь будут готовить иллюзию, я смогу восстановить силы.

Отказываться я не стала: возможность поспать хоть пару часов для меня сейчас была во благо, чувствовала я себя разбитой и донельзя вымотанной, реакция была заторможенной, да и координация страдала. Поэтому я уточнила у Рауля, могу ли я их оставить, на что он ответил, что справятся без меня, тем более что вскоре должен был подойти Альварес. Эти слова вызвали бурю эмоций на физиономии Альбы, но в этот раз она промолчала, возможно, не желая показаться скандалисткой. А то Альварес не появится, а горгулья уже всем сообщила, что о нём думает. Подходил друг Рауля или нет, и если подходил, то как к этому отнеслась Альба, я не узнала, потому что честно проспала, пока горгулья не пришла меня будить. А сделала она это впритык перед лекцией, на которой мы должны были появиться, поэтому я даже Ракель расспросить не успела: пока мы неслись на занятие, она только сообщила, что к взрыву всё готово и он вот-вот случится. Больше узнать ничего не удалось, мы и без того проскочили буквально перед носом у лектора, неодобрительно покачавшего головой, но всё же нас пропустившего.

Пока он поднимался на кафедру, мы заняли свободные места, после чего сделали вид, что всецело поглощены лекцией, и даже что-то записывали. Признаться, я нервничала всё больше и больше, досадуя, что Альба не разбудила меня пораньше и что мне теперь приходится мучиться неизвестностью. Вдруг Ракель что-то неправильно поняла и взрыва не будет?

Но переживала я напрасно. Взрыв пришёл вовремя и удался на славу. Мы с Ракель и то оказались не готовы к грохоту и раскачиванию корпуса, при котором незакреплённые предметы посыпались на пол, как горох, а закреплённые зашатались так, что за их движением сложно было уследить.

Я застыла, Ракель схватила меня за руку и охнула. А вот те, кто ничего подобного не предполагал, повели себя куда громче и разнообразней. Парень за столом перед нами неожиданно тонко завизжал и бросился к выходу со скоростью испуганного кролика. Эрнандес сориентировалась второй, упала ему на хвост и неслась так быстро, как у неё никогда не получалось на занятиях физкультурой. Им удалось выскочить без помех, а вот дальше в дверях началось светопреставление: каждый хотел побыстрее покинуть аудиторию и не желал никого пропускать. Кто-то разбил окно (И как только умудрился, ведь все стёкла были усилены заклинаниями? Похоже, перед испуганным студентом не выстоит ни одно заклинание), и теперь часть однокурсников выпрыгивали через него, стремясь как можно скорее покинуть здание, которое при обвале станет ловушкой для задержавшихся.

На самом деле раскачивание корпуса было строго просчитано, да и сам корпус был хорошо защищён, от такой ерунды не разрушится. Во всяком случае это утверждал Рауль, и у меня не было никаких оснований ему не доверять. Поэтому мы сидели и ждали, пока паникёры уберутся, и лишь потом спокойно вышли во двор, который на удивление был пуст. Похоже, большая часть учащихся не просто выбежала из корпуса, но и не остановилась, пока не оказалась за воротами университета. А возможно, некоторые вовсю двигаются к границе города. К примеру, с Эрнандес всё может быть: не зря же Диего постоянно отправлял её бегать? Вот навыки и пригодились.

Сиятельный корпус был плохо виден сквозь клубы пыли. Точнее, не Сиятельный корпус, а то, что от него осталось. Иллюзия была настолько хороша, что я даже засомневалась, иллюзия ли это или здание всё-таки сложилось. А вместе с сомнениями пришло и беспокойство о судьбе горгулий, часть из которых могла погибнуть, даже не выйдя из сомнамбулического состояния.

Поэтому, как только я увидела Рауля, сразу бросилась к нему. Принц стоял в компании ректора и нескольких преподавателей, а на плече у него сидел мелкий, но узнаваемый детёныш горностая, настороженно поводивший ушами и носом. Но я даже не успела ничего спросить, как к ним подбежала преподавательница алхимии и запричитала:

— Двуединый, да что же это? Впервые у меня на занятии чуть не произошёл несчастный случай. Разбилось сразу две колбы. Хорошо, что хватило гасящей пены, а то ведь и пожар мог случиться.

— Сеньора Сапасар, у вас все ёмкости с опасными веществами должны быть защищены от падения, — напомнил Рауль. — Почему этого не было сделано?

Он явно опередил ректора, который хотел спросить то же самое, судя по нахмуренным бровям. Но, возможно, выражение ректорского лица относилось к зрелищу, свидетелями которого мы сейчас были? Отдельные камни и доски до сих пор сыпались с оглушительным треском. Помнится, ещё пожар планировали показывать, но пока его не видно.

Алхимичка начала многословно оправдываться тем, что на занятии у неё не хватило защищённых ёмкостей и она выдала пару из обычного стекла. Воспользовавшись тем, что всё внимание было уделено ей, я придвинулась к Ракель и еле слышно спросила, что там с пожаром. Она столь же тихо ответила, что пожар решили убрать из иллюзии, потому что будет слишком подозрительно, если вдруг его следов не обнаружится на соседних зданиях. Не может же магический корпус гореть без последствий для города? А так наши маги — молодцы, ликвидировали возможное возгорание, о чём было решено запустить слухи.