Бронислава Вонсович – Между Сциллой и Харибдой (СИ) (страница 23)

— Я тебя не приглашала, — Катя губы не разжимала, но слова её были адресованы мне, только меня и достигли.

— Не могу же я пропустить такое знаменательное событие, как почти моя свадьба. Интересно, почему жених прибит флёром? Иначе жениться не хотел?

Что-то в выражении её лица указало на то, что жених не хотел не только жениться, но даже влюбляться. Но обстоятельства оказались куда сильнее его нежелания.

— Как тебе удалось сохранить Сиятельные возможности? — заинтересовалась я.

— Не твоё дело, — отрезала она и вцепилась в рукав жениха, словно боялась, что его сейчас отнимут. — Да и узнаешь — применить не сможешь. Я Сиятельная по праву. Тебе никогда не стать такой, как я, сколько бы ты ни использовала моё многострадальное тело. Ничего, недолго осталось.

— Не самая крупная добыча, — заметила я, проигнорировав намёк на мою скорую смерть. Когда одно и то же повторяется многократно, оно пугает намного меньше. — Ни денег, ни возможностей.

К ней с женихом подходили с поздравлениями, Катя кивала, улыбалась и вообще выглядела счастливой, но это ничуть не мешало ей вести со мной беседу.

— Это потому, что у него не было меня, — снисходительно пояснила она. — Теперь у него есть я, а значит, появились возможности и деньги. Я — не ты, в нищете прозябать не собираюсь.

Она поднялась на носочки и поцеловала жениха в щёку, тот стал выглядеть ещё счастливее, но во мне он почему-то вызывал жалость.

— Фактически ты его заставляешь жениться.

— Он счастлив, что я согласилась, — раздражённо бросила Катя и попыталась меня изгнать, но в этот раз у неё почему-то не получилось, что разозлило её ещё сильнее, и она выпалила: — А ты мне просто завидуешь. У тебя нет будущего, и настоящее тоже не впечатляющее.

И я не удержалась.

— Было бы чему завидовать. Если бы я захотела, была бы уже замужем за Теодоро.

— За каким Теодоро? — она нахмурилась в попытках вспомнить подходящего в своём окружении.

— Который номер два, — пояснила я. — Был бы он номер один, я бы, может, и подумала. А так там ничего интересного, кроме приставки «Блистательный».

— Ой, этот Теодоро, — рассмеялась она. — Всё ты врёшь. А я почти поверила. У него невеста из Теофрении.

— Двуединый их не благословил, и пришлось мурицийскому королю искать другую невесту. С тётей он договорился, и она даже выделила ему мою кровь для поиска. Кстати, не знаешь, этой крови много?

— Крошечный флакончик, — растерянно ответила Катя. — Неужели не врёшь? Но если не врёшь, то соглашайся — это резко увеличит отпущенное тебе время. На пару лет точно, иначе бы Теодоро на брак не согласился. Надо же, я могла бы стать королевой… И почему тётя не рассматривала этот вариант, когда я была там?

Она мечтательно заулыбалась и оценивающе посмотрела на своего жениха. Да, он был довольно симпатичен для несиятельного, но не король, совсем не король. И никогда им не будет. И всё же, когда Катя на него смотрела, взгляд её смягчался, туманился и наполнялся нежностью. Возможно, доктор и попал под её флёр, но что касается чувств самой девушки, то они были самыми настоящими.

— Теодоро был помолвлен, а тебя донья Хаго прочила за принца Варенции, — напомнила я. — Значит, со временем стала бы тоже королевой.

— Ну ты и дура, — довольно грубо ответила она. — Для начала узнала бы, за кого меня собирались отдавать, а потом рот раскрывала бы.

— И за кого?

— За младшего принца. Фактически, тётя покупала их лояльность.

— Бывает, что и младшие принцы наследуют, — заметила я, несколько удивлённая такой горячностью.

— Не в этом случае, — отрезала она. — Этот — просто разменная монета, как и ты.

— Тогда как и ты.

— Я? — она рассмеялась. — Я истинная Сиятельная. Такими не разбрасываются. И вообще, ты мне надоела. Сегодня мой день, я не хочу на нём видеть кого попало.

Я хотела спросить, не отнесла ли она моих подруг в категорию «кто попало», но не успела: та же сила, что приволокла в старый мир, подхватила и утащила меня назад.

Это было не странно, странно, что нам вообще удавалось встречаться. Помнится, при нашем знакомстве тогда ещё Эстефания утверждала, что мы больше никогда не пересечёмся, и тем не менее пересекаемся мы с завидным постоянством. Можно сказать, я с ней встречаюсь даже чаще, чем с Теодоро, и не сказать, что с большей пользой. То ли что-то пошло наперекосяк с нашим обменом, то ли Эстефания меня обманывала с самого начала. Последнее меня не удивило бы: все Сиятельные признавали только личные интересы. Даже странно, что Катя нацелилась на обычного врача, а не на какого-нибудь олигарха, которого вполне могла бы к себе привязать. Человеку без магии против флёра не устоять. А с магией у нас никого нет. Или я просто таких не знаю?

Проснулась я сразу и некоторое время лежала, просто закрыв глаза и обдумывая всё, что сегодня услышала. По всей видимости, взрыв назначен на обед, о чём надо сказать Раулю. И почему мы с ним не озаботились срочной связью на такие вот непредвиденные случаи? Но до обеда ещё есть время.

Я приоткрыла глаза. В комнате была предрассветная серость, а значит, ложиться досыпать уже нет смысла. Да и не хотелось мне спать: два свидания, одно за одним, дали слишком много пищи для размышлений. Почему брак с Теодоро давал отсрочку, а брак с принцем из Варенции, имя которого я даже не удосужилась узнать, — нет? Как мне показалось, причина была вовсе не в том, что Теодоро — главный в стране, к которой относится герцогство. По всему выходило, что Теодоро должен был знать об опасности, подстерегающей герцогиню Эрилейскую, ещё на стадии договора с доньей Хаго. Попросить, что ли, у Рауля досье на Эрилейских? Любая приличная разведка собирает досье на все значимые семьи сопредельных государств. Эрилейские точно были значимыми.

Валяться просто так смысла не было, и я решила дойти до Сиятельного корпуса и немного там почитать. Раз уж горгульи дали доступ, нужно пользоваться.

Я оставила Ракель записку, чтобы она не волновалась, набросила на себя заклинание отвода глаз и тихо-тихо направилась к Сиятельному корпусу, будучи в полной уверенности, что никого не встречу. В такое время все приличные студенты ещё спят, а неприличные — уже спят, таким образом, я должна была попасть между активностями этих двух групп.

Так и получилось. До корпуса я дошла без помех, а вот в нём самом, кроме Альбы и Бернара, обнаружила ещё и Рауля, который тоже решил, что утро — прекрасное время для чтения. Сидел он за одним из столов, на котором были разложены тома по магии, но при моём появлении поднялся.

— Доброе утро, Катарина. Не спится?

— Доброе утро, Рауль. Сны замучили, — охотно пояснила я причину ранней побудки. — Сначала Теодоро вломился и сказал, чтобы я бежала из Теофрении до обеда.

— Значит взрыв намечался на обед. А донья Хаго говорила о двух днях.

— О двух днях она говорила Диего, а у Теодоро могут быть более точные сведения.

— Но вы говорили о снах. Значит ли это, что после Теодоро вы встречались с кем-то ещё?

— Значит, — подтвердила я. — Потом…

Рот словно запечатало. Язык стал деревянным, а губы склеило. Увы, так напомнила о себе клятва.

— А кто был потом? — не дождавшись продолжения, спросил Рауль. Я только руками в ответ развела, и он сразу догадался: — О, так вы умудрились под клятву попасть?

— Да, — подтвердила я и тут же вспомнила, о чём хотела попросить принца: — Рауль, а могу я просмотреть ваше досье на Эрилейских?

— Зачем вам? — удивился он. — Что там может быть такого, чего вы не знаете?

— Да я почти ничего не знаю, у меня провалы в памяти. Вот и пытаюсь закрыть эти провалы хоть какими-то заплатками.

— Хорошо, сделаю выписку.

— Почему выписку? — удивилась я.

— Потому что отнюдь не всё, что пишут в наших досье, можно показывать посторонним. Извините, Катарина, но есть такое понятие, как государственная тайна.

Его довод я приняла, но всё равно обиделась, потому что после всего, что я сделала для Теофрении, они не хотят приоткрывать завесу государственной тайны над моим досье. Я ещё поняла бы, если бы над чужим, но ведь то, что написано в моём, при других условиях я и так знала бы.

— Спасибо, Рауль, я буду рада любой информации, — тем не менее сказала я и, посчитав, что разговор окончен, прошла к столу, на котором лежали подобранные Альбой книги.

Рауль своими заняться не поспешил, а прошёл за мной и даже за руку взял.

— Не дуйтесь, Катарина, есть большая разница между «не могу» и «не хочу», — примирительно сказал он. — Я сделаю всё, что от меня зависит. Вы мне верите?

— Я не знаю, кому мне верить. И могу ли верить вообще кому-то, — вздохнула я.

— Эрилейским верить точно не стоило, — неожиданно ответил он.

— Что вы имеете в виду?

— Вашу клятву, Катарина, вашу клятву. С вашей стороны было глупо соглашаться, потому что, когда надобность в вас пропадёт, вас просто уберут.

— Я — герцогиня Эрилейская по крови, — напомнила я. — Именно поэтому Теодоро удаётся проходить ко мне во сне.

— У вас тело от одного человека, а душа от другого, — усмехнулся он. — Среди имён нынешней герцогини Эрилейской нет имени Катарина, и тем не менее оно — ваше. Я, знаете ли, чувствую, когда мне врут, а когда говорят правду.

Глава 17

Подтверждать или отвергать предположение Рауля я не стала: подтвердить не дала бы клятва, а враньё он всё равно обнаружит, да и не хотелось бы опять врать. Враньё отрицательно откладывается на карме, как говорила моя подруга Карина, увлекавшаяся эзотерикой. По её словам, чем больше врёшь — тем больше гадишь в собственную карму. А эта эфемерная штука у меня и без того уже не совсем чистая.