Броди Эштон – Моя леди Джейн (страница 67)

Джейн даже ахнула от негодования.

– Со мной нельзя так обращаться! Да ты меня и не поймаешь! – воскликнула она с такой силой, что, казалось, даже воздух вокруг нее содрогнулся от страха. Но тут последовала вспышка света, девушка стала хорьком, и Ги проворно прыгнул прямо на нее.

Прежде чем она успела сориентироваться в пространстве в новом облике, муж схватил ее за загривок.

– Поверь, я больше никогда так не сделаю, – шепнул он ей на ухо. – Это первый и последний раз.

Секунда – и извивающийся хорек оказался под замком в клетке.

– Вы уверены, что это необходимо? – уточнила Грейси.

До сих пор они с Бесс хранили молчание, хотя и выглядели напряженными.

– Уверен, – заверил ее Гиффорд без тени сомнения. – И прошу вас обеих обещать мне не выпускать ее. И охранять.

Принцесса кивнула и опустилась в кресло рядом с клеткой.

– Что ж, на этот раз, наверное, лучше нам и вправду не лезть на передовую, а присмотреть за Джейн. Я бы, конечно, предпочла иное, но не вижу, чем могу быть полезна в охоте на медведя.

– Я ее выпускать не собираюсь, – в свою очередь заметила Грейси, – но думаю, потом она захочет вас убить.

Она присела на край кровати.

– Постойте, а что, Бесс и Грейси обе остаются? – озадаченно уточнил Эдуард. – Почему бы Грейси не отправиться с нами? Она в этом деле пригодится.

– Не доверяю я Стае, – объяснила шотландка. – Особенно Арчеру. Лучше мне поторчать этой ночью тут – на случай, если он затеет какую-нибудь каверзу, пока вас нет. За ним нужен глаз да глаз. А Елизавета пусть сидит в комнате и следит, чтобы Джейн куда-нибудь не нахорёчилась.

– В смысле – не освободилась? Что, есть такое слово – «нахорёчиться»? – поинтересовался Ги.

Грейси пожала плечами.

– Теперь есть.

Эдуард по-прежнему хмурился.

– Что-то не так, сир? – спросил Ги.

– Да нет. Все в порядке. Пусть Грейси остается. На случай, если объявится Стая… И Арчер. Отлично.

– Ну и хорошо, – медленно выговорил Гиффорд и взял меч. – Тогда выступаем?

– Без промедления, – подтвердил Эдуард.

Однако какое-то время они все же колебались. Потом ушли – вдвоем, только Ги и королю предстояло выполнить эту задачу. Протоптанная тропинка вилась у них под ногами. Принц не мог избавиться от навязчивого зрительного образа, который никак не шел у него из памяти с тех пор, как они добрались до Хелмсли. От образа жены, которая, еще в полузабытьи, «отодвинула» его рукой с дороги, чтобы позвать Эдуарда. Конечно, она думала раньше, что ее двоюродного брата нет в живых, и лицезреть его невредимым было для нее хоть и счастливым, но шоком. И все же образ не отпускал его.

Ги вспомнил, как чуть не лишился ее. Как слаба она была. Сколько крови потеряла. Пока она широко не распахнула глаза, он и не представлял себе, как надежно Джейн завладела его сердцем.

И вот, очнувшись, она чуть не сбила его с ног, первым делом протянув руки навстречу брату. Оказалось, что самый дорогой для нее человек на свете тот, кого Джейн хотела обнять, едва угроза смерти миновала, был Эдуард. Любимый, незаменимый друг – как-то так она называла его в письме?

Возможно, и к лучшему, что охота на сказочного медведя отвлечет Гиффорда от этих тягостных мыслей – весьма безрассудных к тому же. В конце концов, его жена ведь никогда не говорила открыто, что влюблена в короля, а она ведь, вообще-то, отличается прямотой и откровенностью. Да и знал Ги, знал, что нравится ей. Она так ему улыбается. Обратившись в человека, всегда спешит обнять. Переводит окружающим его лошадиные мысли.

Но послание Эдуарду подписала: «твоя любящая Джейн».

Ладно. Все. Идем валить медведя. Вот о чем надо сейчас думать.

И все же навязчивый образ никак не отвязывался.

Вполне естественно, что и король радовался чудесному спасению кузины, но и в этом крылось что-то… неприятное. Ведь в той беседе перед свадьбой, когда Ги услышал что-то вроде «попробуй только обидеть мою сестрицу – умрешь», в той беседе Эдуард признался, что любит ее, и, похоже, не просто по-братски.

Наверное, он согласился отдать Джейн молодому Дадли только потому, что умирал, а теперь, когда смерть ему больше не грозит, наверное, сожалеет об их поспешном бракосочетании. И она, наверное, тоже сожалеет.

О господи! Сколько этих «наверное». Наверное, ему лучше сосредоточиться на предстоящей схватке с гигантским медведем. Но Гиффорду так хотелось наконец спросить Эдуарда, какие чувства он испытывает к Джейн и, главное, что они вдвоем с ней делали, пока он пребывал в конском обличье, а они оба – в человеческом. Принцу было мучительно гадать о том, что происходило в эти долгие часы. Ведь это он, он, в конце концов, женат на Джейн, а не кто-нибудь другой. Да и потом, хотя пустельги охотятся в основном на мелких птиц, они при случае и белку слопают за милую душу. И хорька.

Вот так вот, значит. Ги – муж Джейн, а Эдуард вполне может ее съесть. Этих причин вполне достаточно, чтобы она навсегда осталась с ним. А есть ведь еще волосы! Ги даже поразился, как он мог забыть о своей прекрасной густой шевелюре, точно способной затмить скучные «хвостики», которые носят почти все мужчины в стране. И даже королевскую прическу они затмевают.

Итак, она – жена Гиффорда, Эдуард может ее съесть, и ничья прическа не сравнится с его прической.

Молодой человек вздохнул. Все это ерунда в сравнении с титулом короля Англии.

В общем, вместо того чтобы задавать глупые вопросы, он задал более осмысленный:

– Вам Джейн тоже успела сообщить все, что знает о медведях?

– О да, – ответил король. – Не веди себя, как добыча, удвой каким-нибудь – непонятно каким – образом свои размеры и вес, а если не поможет, притворись мертвым.

– А о том, как нам, собственно, убить это чудовище, речь не заходила?

– Нет, – признался Эдуард. – Честно говоря, довольно бесполезными сведениями она меня снабдила.

Дальше они следовали в молчании, пока наконец…

– Сир, вы любите Джейн? – Ги не хотел спрашивать. Само вырвалось, помимо его воли.

– Ну конечно. Мы родня.

– Но мне кажется, вашему величеству нравится любить ее.

Король ничего не отвечал, сбитый, видимо, с толку этой странной формулировкой. А Гиффорд не мог больше сдерживаться.

– Я знаю, вы устроили нашу свадьбу в тот момент, когда думали, что скоро скончаетесь, но вы не скончались. Так что, если она нужна вам самому, я отступлюсь. Достоинство прежде всего. – В самом конце его голос дрогнул. Неловко получилось.

– Гиффорд… – начал король.

– Называйте меня Ги.

Эдуард проигнорировал это предложение.

– Ваша жена вас любит.

Ги взглянул на монарха и удивленно поднял бровь.

– Любит, любит. Она не забывает оставить в конюшне ваши любимые яблоки, хотя идти ей за ними – больше километра. Она расчесывает вам гриву и тщательно очищает вашу попону от репьев.

– Это самые обычные составляющие ухода за конем. – Ги опустил глаза. – Она не захотела, чтобы я стал королем, когда была королевой. Не хотела править со мной рука об руку.

– Тогда она еще не знала, кому можно доверять. Поверьте мне, Гиффорд, Джейн вас любит.

Повисла пауза. Принц изо всех сил надеялся, что это правда.

– По крайней мере, любила до тех пор, пока вы не заперли ее в клетке.

Что верно, то верно…

С минуту Эдуард помолчал, затем вздохнул. Гиффорду показалось, что он хочет в чем-то признаться. Например, в том, что, хотя Джейн и в самом деле любит мужа (или, во всяком случае, так считает король), это плохо, поскольку сам Эдуард тоже ее любит, и долг Ги, как верноподданного английской короны, состоит в том, чтобы уступить жену своему сюзерену. Ради блага страны.

– А как вам показалась Грейси? – спросил король в тот самый миг, когда Ги выпалил:

– Она вам не достанется!.. Кто, простите, мне «показался»?

– Грейси.

– Аа. Она мне понравилась.

Эдуард поджал губы и кивнул.

– Вся эта история с Томасом Арчером… Вы не думаете, что у них что-то было?

– Джейн сказала, что Грейси не захотела отдать ему нож.