Броди Эштон – Моя леди Джейн (страница 61)

– Да, я заметил. А я пустельга. Приятно познакомиться. Что касается меня, то это прекрасно во всех отношениях, вот только, когда летаю, я сразу теряю голову. Но я над этим работаю. Искусство полета – чрезвычайно полезное, если научиться владеть им как следует. Можно, например, вылетать вперед и все разведать. Следить за кем надо. Мне не терпится последить, скажу честно. Только представь себе, сколько грязи выйдет наружу.

Джейн потеребила пальцами краешек крахмальной льняной простыни.

– Да, это замечательно.

– Итак, мы эзиане! – ликовал Эдуард. – Наконец-то!

Она снова улыбнулась, но как бы не от всего сердца. Видно, рана еще болит, подумал он и взял ее за руку.

– Джейни. Теперь с тобой все будет хорошо. Так говорит бабушка, а с бабушкой даже ты не посмеешь спорить.

– Со мной все хорошо, – ответила она. – Ну, будет хорошо. Обещаю.

Эдуард посмотрел в окно. Солнце уже клонилось к горизонту.

– Скоро закат. Вернется твой муж. Обещай ему тоже.

– Как он? – спросила Джейн слегка подрагивающим голосом. – Очень на меня злится?

– Почему Гиффорд должен на тебя злиться?

– Он велел мне сидеть и ждать, пока он сходит в таверну. А я все равно увязалась за ним.

Вот так сюрприз.

– Нет, он не злится. Хотя беспокоится за тебя, конечно, – заметил король. – А… у него изо рта пахнет сеном? Я часто об этом думал.

Джейн слегка шлепнула его ладонью и поморщилась.

– Когда я стала королевой, мы поссорились. Дадли хотел сделать его королем. Ну, чтобы мы были равны. А я отказала.

– Правильно сделала, по-моему. Но я уверен, он тебя уже простил, – сказал Эдуард.

В том, какие чувства Гиффорд испытывает к Джейн, не могло оставаться никаких сомнений. Мысль, что он может ее потерять, доводила его чуть ли не до умопомешательства. Любовь этого человека к жене минувшей ночью буквально освещала импровизированную операционную. Все, кто присутствовал, ее видели – по выражению его лица, когда принцу казалось, что она умирает, по тому, как он расхаживал по комнате и не находил себе места все эти долгие часы, пока Джейн наконец не вернулась в человеческое тело. У Эдуарда из головы никак не шел образ Гиффорда, прижимавшего руку супруги к своей щеке и целовавшего ее. Король и не знал, что на свете бывают такие глубокие чувства. Во всяком случае, такие глубокие романтические чувства.

Гиффорд любил Джейн. И судя по выражению ее лица, когда она говорила о нем, Джейн тоже любила Гиффорда. Они любили друг друга. Даже если сами еще себе в этом не признавались.

Эдуард улыбнулся.

Кто знает, может, у этой истории еще будет счастливый конец.

Глава 23

Джейн

– Секрет обращения в животную форму, – говорила бабушка, – состоит в том, чтобы прислушиваться к велениям своего сердца.

«Именно, – думала Джейн, – к велениям сердца».

Уже наступила вторая половина дня. Джейн, Эдуард и Гиффорд стояли у края тропинки, протоптанной вокруг развалин. Замок возвышался над ними темной громадой, закрывая самые злые вечерние лучи солнца и отбрасывая тяжелые тени на груды обвалившегося камня и густую зеленую траву. Бабушка занимала позицию лицом к ним, а Грейси описывала круги между ними, с суровым выражением лица сложив руки на груди.

У Джейн болела голова.

– Будь всегда честна с собой, – продолжала старая дама. – Если в тот момент, когда ты чувствуешь, что хочешь воплотиться, но не знаешь, почему тебе пришло желание стать птицей, хорьком или конем…

Гиффорд фыркнул. Он в тот момент уже был конем.

– …Или, наоборот, человеком, то ничего не выйдет. Ты останешься в прежнем своем обличье.

– А как насчет проклятия? – спросила Джейн

– Что насчет проклятия? – Воздух сразу наполнился едким запахом, как от помойки. Джейн ощутила кислый привкус в горле и закашлялась. Терпение никогда не относилось к числу бабушкиных добродетелей, и чем сильнее она раздражалась, тем ужаснее воняла.

– Как могут управлять своими превращениями те, на ком лежит проклятие?

– А почему ты думаешь, что на тебе лежит проклятие?

– Гиффорд днем становится конем, а ночью – человеком. Он меняется каждые сутки, как по часам.

Раньше Джейн обвиняла в этом его самого. Она думала, что он просто не владеет собой. Но теперь преисполнилась к нему бóльшим сочувствием.

– И я в последнее время тоже по ночам всегда делаюсь хорьком.

«В последнее время» – то есть начиная с той ночи в Тауэре. Солнце садилось, возникала вспышка, и она превращалась в маленького хищника, хотела она того или нет. В этом и заключалась проблема. А первый шаг к решению любой проблемы – это, как известно, признать ее существование.

– Потому мы сюда и пришли. – Запах от бабушки усилился. – Потому что вам, ребята, нужно учиться управлять собой.

– Но разве суть проклятия как раз не в том, что им нельзя управлять? – Джейн указала на Гиффорда, который, опустив голову, мирно щипал траву. – Сперва надо разрушить проклятие, а уж потом учиться пресуществляться по собственной воле.

– Звучит разумно, – заметил Эдуард. – Голова у тебя варит, Джейни.

– А по-моему, так звучит глупо, – резко высказалась Грейси. – Вы не прокляты. Вы просто упрямы.

– Грейси права, – бабушка раздраженно вздохнула. – Нет никакого проклятия. Просто внутри тебя живет что-то, что заставляет тебя превращаться именно в определенный момент.

– Ну, если время превращения четко зависит от положения солнца на небосклоне, мне это кажется вполне веским доказательством проклятия, – возразила Джейн.

– Мне тоже, – нахмурился Эдуард. – Я думаю так: сначала был проклят Гиффорд, а Джейн подхватила «заразу» от него, когда вышла замуж. Значит, отчасти это моя вина. Прости, пожалуйста.

Рыжеволосая девушка коснулась его руки, желая утешить.

– Нет, не твоя. Что ты!

Гиффорд опять громко фыркнул, и между его задних конечностей с громким хлюпаньем на землю свалилось нечто большое.

Его манеры всегда оставляли желать лучшего – в обличье коня уж точно.

Джейн задумчиво разгладила края позаимствованного в замке платья. Его крой и цвет вышли из моды много десятилетий назад, но на подобные вещи она никогда не обращала внимания. Наоборот, была благодарна за то, что наконец может надеть что-то более приличное, чем мужские брюки. С другой стороны, Грейси вот носит штаны, и на ней они кажутся последним писком женской моды. Эдуарду, к примеру, явно нравится – учитывая, как он вечно глазеет на нее с открытым ртом. Прямо стыдно за него иногда. Ей-богу.

– У вас обоих наверняка есть причина, чтобы менять форму по вечерам, – настаивала шотландка.

– Верно, – снова согласилась бабушка. – Как я уже сказала, все идет от сердца. Когда вам по-настоящему захочется контролировать изменения своей сущности, вам это удастся.

Джейн все эти рассуждения показались очень субъективными. Мягко говоря.

– Как же так? Мне больше, чем кому-либо на свете, хочется научиться собой управлять!

Старуха неодобрительно хмыкнула:

– Расскажи, как с тобой случилось первое обращение.

– В тот момент, когда я эмоционально больше всего в нем нуждалась, – Джейн вздернула подбородок. – Как в книгах. Очень надо было избежать отсечения головы от тела, знаете ли. И еще надо было спасти Гиффорда от сожжения на костре. И вот я стала хорьком. И выручила его.

– Очень благородная причина для первого обращения, – оценил Эдуард. – Ну а я, конечно же, не желал, чтобы меня убили в постели. Нужно было как-то ускользать, и я ускользнул.

Бабушка взглянула на Гиффорда так, словно ждала и от него истории первого обращения, но тот только всхрапнул и оглядел поле, окружавшее старый замок, – вот бы, мол, сейчас там побегать.

– Ну, а с вами как это произошло, бабушка? – спросила Джейн.

– Одна служанка забыла принести мне на завтрак фрукты. Я перевоплотилась в скунса и обдала ее струей.

Грейси захохотала.

– Ведь это же неправда, да?

Старая дама подняла бровь.

– Ты обвиняешь меня во лжи?

– В сочинительстве.