Броди Эштон – Моя леди Джейн (страница 27)

Что ж, по крайней мере, в этом Дадли не ошибался: Мария ненавидит эзиан, подумал король. Но сейчас его терзали более срочные заботы.

Он взглянул на Бесс, которая, в свою очередь, пристально его изучала. Затем снова на Марию.

– Послушайте, вы обе. – Он набрал воздуху в легкие. – Я не страдаю никаким грудным недугом. Все это время меня пытался отравить лорд Дадли.

Мария отстранилась от него.

– Эдди, – произнесла она успокаивающим голосом. – Никто не пытается причинить тебе вреда. И герцог в последнюю очередь.

Он отчаянным усилием попытался сесть в кровати.

– Нет! Пытается! Вы должны немедленно его арестовать!

Мария нахмурила брови.

– Эдди, дорогой мой мальчик. Лорд Дадли много лет служил тебе верой и правдой, ты доверял ему.

– Он хочет захватить власть в стране, – настаивал Эдуард. – И для этого ему нужно убрать меня.

На несколько минут воцарилось тяжкое молчание.

– Откуда ты знаешь, что лорд Дадли пытается отравить тебя, Эдуард? – мягко поинтересовалась наконец Бесс.

– От собаки, – выбившись из сил, прошелестел король, утомленный собственной горячностью. – Моя собака учуяла в ежевике яд.

Обе принцессы повернулись к Пэтти, сидевшей по другую сторону комнаты. Та неуверенно поднялась на ноги.

Мария брезгливо поморщила нос.

– Эдди, прошу тебя. Сейчас не время для шуток.

– Я вовсе не шучу, – запротестовал он. – Никогда в жизни я еще не был так серьезен. Спросите у собаки. Правда, Пэтти?

И король взглянул на борзую с мольбой.

Та вопросительно повернула к нему голову.

– Давай же, Пэтти. Все в порядке. Покажи им, – настаивал он.

Все одновременно уставились на собаку.

– Ты полагаешь, она умеет разговаривать? – медленно проговорила Бесс.

– Да. Она… – Он хотел было сказать эзианка, но в последний момент проглотил это слово. Ведь Мария только что так страстно распространялась о своем намерении очистить Англию от эзиан.

Пэтти заскулила и улеглась на пол. В ее карих глазах застыла тревога.

Мария покачала головой.

– Эдуард, – сказала она еще более торжественно, чем обычно, – ты не в себе.

Она встала и подошла к столу, на который ранее положила свою коробку, развязала ленточку и открыла ее.

– Лорд Дадли относится к тебе как к родному сыну. Он страшно подавлен тем, что с тобой происходит.

Король, окончательно сбитый с толку, откинулся на подушки. Больше он не мог придумать ничего, что могло бы убедить их.

– Герцог сказал, что ты ничего не ешь, – произнесла Мария таким тоном, как будто о только что случившейся вспышке все уже забыли. – Я тут кое-что тебе принесла.

И она достала из коробки… ежевичный пудинг.

– Твой любимый, – жизнерадостно добавила она.

Сладкий запах ягод заполнил ноздри Эдуарда. У него даже свело живот.

– Вы что, не слышали, что я говорил? – воскликнул он.

– Ну же, Эдди, не глупи. – Мария достала маленький серебряный ножик, фарфоровую тарелочку и отрезала брату здоровенный кусок. Затем опять присела рядом с ним на постель и поднесла к его губам вилку с ломтиком пирога.

– Съешь немного, Эдди, – попросила она. – Ради меня.

Их взгляды встретились. В ее глазах горела какая-то темная решимость, его глаза подернулись пеленой слез. В эту секунду ему все стало ясно.

Мария тоже участвует в этом грязном деле.

– Будь хорошим мальчиком, Эдди. – Она подтолкнула вилку к его губам.

– Не называй меня Эдди, – ответил он глухим голосом. Затем собрал все свои силы и протянул руку за вилкой. Взяв, он развернул ее в обратную сторону, стараясь не уронить смертоносный кусок. Его ладонь колебалась, дрожала, но он умудрился поднести зубцы столового прибора прямо к ее губам.

– Сначала ты, сестренка.

Сердце его сжималось от горечи страшного предательства. Ведь она – его сестра. Да, она – ужасная, сухая, скучная, не умеющая радоваться жизни, вероломная, кровожадная, лишенная вкуса старая дева, на двадцать лет старше Эдуарда, но сестра! Они одной плоти и крови.

Воцарилась тишина.

Мария пристально глядела на него. Бесс по-прежнему стояла в углу спальни, словно вмерзнув в пол, с непроницаемым выражением лица.

Старшая принцесса выдавила торопливую улыбку и, взяв вилку из рук короля, положила ее на тарелку.

– Боюсь, не могу, – произнесла она. – Берегу фигуру.

– От этого действительно стоит поберечься, – заметил Эдуард.

На секунду Мария закрыла глаза. Затем изобразила натянутую улыбку.

– Ах, Эдуард, вечно ты шутишь. – Она встала и отряхнула с юбки воображаемые крошки. – По крайней мере, болезнь не отняла у тебя чувства юмора.

Ему очень захотелось рассказать ей, что он завещал трон Джейн, и посмотреть, насколько забавным ей покажется это. Невозможно себе представить, чтобы Мария осталась в сговоре с лордом Дадли, если ей станет известна эта маленькая деталь герцогского плана. Однако рассказать старшей сестре о последних изменениях в линии престолонаследия – значит подвергнуть опасности в первую очередь саму Джейн. Так что вместо этого король сказал:

– Вот увидишь, этот негодяй и до тебя доберется. Как только покончит со мной.

Она напряглась.

– У тебя в голове все перепуталось, братец. Твои мысли как в тумане. Мне тебя так жалко. – Она коснулась его плеча таким движением, словно говорила искренне. – Очень жалко.

Он дождался, когда она покинет комнату, чтобы сосредоточить все внимание на Бесс. Эдуард никогда не видел вторую сестру такой бледной и подавленной. От этого ее веснушки на носу особенно выделялись. Ему вспомнилось, как однажды, когда он был еще маленьким, она позволила ему их сосчитать. Всего двадцать две, вспомнил он.

– Ты тоже думаешь, что у меня в голове все перепуталось, Бесс? – спросил король.

Она еле заметно покачала головой. Ее серые глаза горели гневом. Глаза – как у отца. И как у него, Эдуарда.

Бесс подошла поближе и поставила свой подарок на прикроватный столик, затем наклонилась и поцеловала брата в щеку.

– Я верю тебе, – прошептала она ему прямо в ухо. – И я помогу тебе. Верь мне, Эдуард.

– Ну, отдыхай, братец, – произнесла она громко, словно в комнате, кроме них, находился кто-то еще.

После ухода Елизаветы он развернул ее подарок. Коробка была поменьше, чем у Марии, но внутри он обнаружил сосуд с абрикосами, настоянными на меду, и фляжку холодной воды.

«Верь мне» – так она, кажется, сказала?

В тот день, когда умер отец, эта новость застала их с Бесс вместе. Эдуарду тогда едва исполнилось девять лет, а Елизавете тринадцать, но оба они немедленно поняли, что с этого момента все изменится. «Король умер. Да здравствует король!» – провозгласил их дядя лорд Сеймур, и это означало: теперь король Англии – он, Эдуард. Тогда на мальчика нахлынула волна печали и ужаса. Он разрыдался.

– Не хочу, не хочу, – повторял Эдуард, дрожа всем телом. – Я не хочу быть королем, Бесс. Я не такой, как отец. Не заставляйте меня надевать корону.

Елизавета повернулась к нему и поцеловала его руку.

– Все будет хорошо, – прошептала она. – Верь мне.