Броди Эштон – Моя леди Джейн (страница 23)

– Джейн, что вы делаете? – выдохнул Гиффорд, подбежав к ней и поняв, что происходит. – Святые угодники!

– Гиффорд, сделайте же что-нибудь!

– Что именно? – В лунном свете лицо его выглядело бледным и подавленным. Он не отрывал взгляда от волков там, внизу.

– Спасите этих людей! Волки позарились на их корову. – Бóльшая часть людей, отгонявших стаю (как мужчины, так и женщины), были уже в годах, а некоторым явно не исполнилось больше одиннадцати или двенадцати лет. – Скоро они прорвутся к бедному животному.

– И каким же образом вы предлагаете мне осуществить это смелое предприятие? Может, мне начать швырять в волков книги? Или загородить корову своим телом? – Он взглянул на жену исподлобья. В это время кто-то из детей пронзительно закричал и бросился бежать от волков прочь.

Вожак стаи воинственно тявкнул, и двое его товарищей понеслись вслед за ребенком. Тот свился клубком, защищая голову и шею, но волки уже вцепились ему в предплечья. Один мужчина покинул кольцо блокады и бросился малышу на помощь. Возникшим сразу хаосом волки не преминули воспользоваться. Пара матерых хищников бросилась вперед, отвлекая на себя всех боеспособных людей, в то время как остальные совершили обходный маневр и мелкой рысью устремились к отчаянно мычавшей корове.

– Если вы им не поможете, помогу я! – Джейн выбралась обратно на дорогу и стала оглядываться в поисках места, где уклон не так высок и можно спуститься на поле. Но такого видно не было – всюду только крутые скальные выступы, по которым можно лишь карабкаться.

Гиффорд бежал за ней следом, а кучер, казалось, не знал, что ему делать, – он не хотел оставлять карету без присмотра.

Джейн быстро достигла выступов скальной породы и потянулась вперед, пытаясь ногой нащупать опору на первом из них. Волки внизу, на дальнем конце поля, уже добрались до несчастной коровы – ее жуткий визг словно разрезал пространство ночи.

– Вот что бывает, когда свяжешься с такими, как мы, – заорал какой-то мужчина, и Джейн сразу поняла: он не из крестьян. И одет лучше, и бежит как будто вместе с волками, а не на них. С ним было еще трое таких же, вооруженных мечами и луками.

Что эти люди делают на стороне волков? Бред какой-то.

Все расплывалось перед ее глазами, полными слез, но она все же утвердила ногу на выступе первой скалы и резво поползла вниз. Однако далеко оторваться не успела – две сильные руки, появившиеся словно из ниоткуда, ухватили ее под мышки и подняли обратно наверх – тем ее участие в бою и закончилось.

Селяне все еще что-то кричали, хотя волки уже бросили и ребенка, и остальных людей. Корова была мертва. Четверо мужчин, окруженных волками, тащили ее прочь за собой.

– Все кончено, Джейн. – Гиффорд стоял, не отпуская ее, она ощущала его пылающие ладони у себя на спине.

Она глядела через его плечо вдаль, туда, где крестьяне брели, утешая друг друга. Голоса их далеко разносились по округе.

– Третья корова за неделю, – заметил кто-то.

– Стая не успокоится, если мы ее всю не истребим, – отозвался другой. – Дети останутся голодными.

Джейн издала короткий всхлип. Бедные дети.

– Он поправится? – спросил кто-то у группы людей, окруживших раненого мальчика. Джейн затаила дыхание. Даже Гиффорд обернулся, чтобы услышать ответ.

– Укусы неглубокие. Если не загноятся, то… – тут они понизили голоса, так что больше молодожены не могли разобрать ни слова.

Гиффорд наконец сделал шаг назад и ослабил хватку.

– Пойдемте же, миледи. Вернемся в карету.

– Но нужно же им помочь…

– Все уже кончено. Что вы можете для них сделать? Они сами друг о друге позаботятся. – Он энергичными жестами приглашал жену вернуться в карету, а кучер нетерпеливо ерзал на козлах. – И потом, разве вам не нужно довязать этот жуткий шарф?

Как он мог шутить в такой момент? Очевидно, что Гиффорд Дадли начисто лишен чувства ответственности и чести.

Джейн обхватила себя руками за плечи и бросила последний взгляд на селян внизу. Кто-то понес домой раненого мальчика, остальные обсуждали, как усилить охрану полей. Гиффорд был прав: чем она могла им помочь? Нападение уже случилось. Волки вместе с теми странными мужчинами скрылись из поля зрения. Даже то, что осталось от коровы, уже погрузили на телегу.

– Ладно.

– Благодарю вас. – Гиффорд галантно предложил ей руку, словно и вправду считал себя джентльменом. Джейн отстранилась и пошла сама, хотя все ее тело по-прежнему пронзала дрожь от выброса адреналина и той паники, которую она испытала, видя, как близок к смерти оказался ребенок. Да и крестьян, обреченных на голод, было жалко.

Но, усевшись в теплую карету между своими книгами и жалким вязанием, она уже не чувствовала ничего, кроме холода.

Люди попали в беду. Они нуждались в помощи. А Гиффорд и пальцем не пошевелил.

Глава 9

Гиффорд

Он ничего не мог поделать. А если бы не остановил Джейн, то ее бы тоже покалечили. Ги был сильным мужчиной – по крайней мере, таким он сам себя считал, но ни при каких обстоятельствах ему не удалось бы разогнать целую волчью стаю.

Тем более что это были не обычные волки, а члены эзианской Стаи – Ги в этом не сомневался.

Против таких у него не было ни единого шанса. Эту Стаю знала вся Англия. Эзианам эти оборотни представлялись своего рода Робин Гудами – ведь они лишь возвращали себе то, что некогда было у них отнято. Все остальные же считали их страшными разбойниками. Беспощадными. Хитроумными. И если бы даже Ги каким-то чудом удалось остановить их нападение, самому оставшись при этом в живых, спасение одной маленькой деревушки ничего не изменило бы по большому счету: число разоренных и голодающих по вине Стаи бы не уменьшилось.

Он вздохнул и поскреб указательным пальцем позолоту на раме под окном кареты. Пара золотых песчинок упала в его ладонь. Господи, чего бы только не отдали те крестьяне за горсть этого блестящего металла. А для лорда Дадли и других аристократов это просто украшение… Ги никогда не знал голода в истинном значении этого слова, но он его видел. В лошадином образе он избегал полстраны, и ему казалось, что голодать начинает все королевство. Но что может с этим поделать один человек?

«Ничего», – подумал он. Один человек ничего не может сделать. Какой же тогда смысл проявлять благородство в частных случаях?

В этот момент колесо кареты наскочило на кочку и одна из книг Джейн свалилась на пол. Ги украдкой взглянул на нее, ожидая драматической акции по спасению упавшей драгоценности, но лицо жены осталось непроницаемым и она продолжала сидеть неподвижно. Грудь ее тяжело вздымалась – видимо, Джейн еще не отошла от минувшего происшествия. Кожа под ее ключицами покраснела и покрылась пятнами.

Ги достал флягу, смочил водой носовой платок и подал ей.

С минуту она глядела на платок со странной опаской, но затем взяла его и с облегчением прижала к нежной шее, протерла линию ключиц и шею сзади. Проделала она это с такой грацией, что Ги сразу решил включить описание этого ее движения в задуманное стихотворение о форме губ и изгибе шеи жены.

О, был бы я платком в ее руке, Коснулся бы атласной шеи…

– Спасибо, – сказала она и отдала платок мужу.

Ее профиль на фоне залитого лунным светом окна был прекрасен. Это неземное существо – его жена, подумал он, как бы сам себе не веря. И неважно, что она там решила (ошибочно) о только что произошедшем, но он спас ее. В эту минуту Ги почувствовал сильнейшую привязанность к ней, желание защищать ее везде и всегда. В какое-то мгновение у него даже мелькнула романтическая мысль украдкой запрятать платок под рубашку, поближе к сердцу. Он поймал себя на том, что слегка наклонился в ее сторону.

Джейн резко повернулась, на щеках ее вспыхнул румянец.

– Милорд, могу я вас просить об одолжении оставаться на своей половине сиденья? В таком положении вы мнете мои книги.

Ну, вот она и во всей своей красе. Дама во льду и мраке разочарования. Ги принялся мысленно раздавать себе пощечины и не прекращал до тех пор, пока не выбил из головы всю романтическую дурь. Ему хотелось сказать, что места было бы больше, если бы она просто избавилась от этой груды книг, но он понимал, что для нее это прозвучало бы равносильно предложению, сделанному матери, выкинуть к черту родных детей.

Так что вместо этого он просто улыбнулся супруге, взял платок и пустил его на волю ветра за окном.

Карета тем временем уже въезжала в ворота загородного поместья, и все тревоги Ги насчет Стаи немедленно сменились чувством привычного раздражения по поводу леди Джейн.

Вся домашняя челядь выстроилась, чтобы приветствовать счастливую пару, препроводить их в главную гостиную и предложить воды и вина – слава богу, больше никакого эля. Более чем обильный багаж был вскоре внесен внутрь, после чего слуги незаметно растворились в пространстве дома, как обычно и поступают посторонние перед лицом новобрачных (особенно после того, как до этих посторонних доносятся слухи о порванной одежде, найденной в супружеской опочивальне). Ги и Джейн остались одни и были вольны предаться любому занятию, приличному молодоженам в ночное время. Особенно в медовый месяц.

Судя по поведению Джейн, ей таковым занятием представлялось глазение в окно и подсчет звезд на небе.

Она все еще не могла простить Ги того, что он остановил ее и не дал броситься в гущу событий, но, если рассудить здраво, что бы она стала там делать? Топить хищников в пышных складках нижних юбок? Поражать обширными знаниями «Трав и пряных растений, характерных для испанских нагорий, том II»?