Броди Эштон – Моя леди Джейн (страница 21)

Знала ли леди Фрэнсис о Гиффорде? Она всегда открыто выражала свою неприязнь к эзианам (хотя сама к ним принадлежала), так что, может быть, ей никто и не сказал, опасаясь, что иначе она расторгнет помолвку. (Немногие люди доподлинно знали, как страстно желает леди Фрэнсис устроить замужество дочери. Если бы ей позволили, она отдала бы ее и за пень от дуба.)

Джейн глубоко вздохнула и направилась к полкам, где хранилась литература о лошадях: кормление, уход, история пород, анатомия, распространенные заболевания, как заплетать хвост в косичку…

Следующие несколько часов она провела, читая о процессе введения гвоздей через подкову в копыто, о важности человеческого общения с лошадьми и необходимости не только тщательного вычесывания шерсти, гривы и хвоста, но и выковыривания камешков из копыт. Ну и что делать, если копыто треснет.

К счастью, за все это, очевидно, отвечает Биллингсли. А подковы Гиффорду, наверное, не нужны – не хочет же он ходить с железом в ступнях, когда превращается в человека по вечерам? Надо будет спросить.

Наступил полдень, а Эдуард все еще не показывался из своих покоев. Джейн проголодалась. Она отложила книжки в сторону и снова отправилась к винтовой лестнице на башню. На часах стояли все те же двое стражников.

– Король уже пробудился? – спросила она.

– Боюсь, что его величество не расположен сегодня принимать посетителей. – Стражник со сросшимися бровями не двигался с места.

– Меня он примет, – рассердилась Джейн. – Просто доложите, что леди Джейн… – Тут она осеклась. Теперь ее фамилия Дадли. Леди Джейн Дадли. Звучит ужасно. Девушка судорожно сглотнула. – Доложите, что кузина Джейн хочет его видеть.

– Я получил приказ сегодня никого не впускать.

– Поднимитесь же наверх и спросите, желает ли он принять меня. Увидите, он наверняка пожелает. – Джейн скрестила руки и уперлась ими в правое бедро, – Я буду ждать здесь.

– Сегодня никому не дозволено видеть короля, миледи. Если он пожелает, то сам пошлет за вами.

Джейн даже оскалилась от возмущения.

– Это смешно. Вы должны немедленно пропустить меня. Уверяю, вас за это не накажут.

– Миледи, если вы будете настаивать, нам придется пригласить кого-нибудь, кто выпроводит вас из дворца.

Ее лицо пылало гневом. Как смеют они препятствовать ее встрече с двоюродным братом?!

Если только…

Если только Эдуарду не стало хуже и он не решил добровольно изолировать себя от любых контактов. Но неужели это относится и к ней?

Покидая дворец – без постороннего сопровождения, – она решила написать ему письмо.

Уже перед тем как сесть в карету, Джейн остановилась и подняла взгляд на башню.

На мгновение в окне верхнего этажа мелькнул силуэт. Эдуард? Раньше, до возвращения в Брэдгейт-парк, она узнала бы его фигуру на любом расстоянии, но теперь он так исхудал, что распознать его тень стало сложнее.

Она запрыгнула в карету и велела ехать прочь.

Дневные часы Джейн провела в Челси, стараясь уходить от прямых ответов на назойливые вопросы матери. Аделла вместе с дюжиной горничных тем временем собирала вещи для медового месяца. Новоиспеченная леди Дадли написала несколько записок, отослала письмо Эдуарду, а потом примерно час размышляла о том, какие пятьдесят книг стоит отобрать для поездки в загородную резиденцию. Молодоженам предстояло провести там несколько недель, так что имеет смысл подготовить себе интересное занятие на многие часы, которые ей предстоит провести в одиночестве. Ведь от рассвета до заката Гиффорд в образе коня вряд ли сможет составлять ей компанию… Впрочем, ну и ладно.

Незадолго до вечера Джейн вновь приказала запрячь карету и отправилась назад в Дарем-хаус, а там поспешила в опочивальню Гиффорда. Он все еще находился в лошадином обличье и, насколько она могла судить, спал. Кровать была перемещена в один угол комнаты, а в другом помещалась куча, скажем так, продуктов целого дня безвылазного пребывания крупного животного в запертом помещении. Джейн прижала к носу платок и открыла окно, чтобы ветер хоть немного развеял вонь. Подошла к платяному шкафу. Извлекла оттуда рубашку и брюки. Затем зажгла несколько свечей и уселась на кровать – ждать, когда солнце закатится за горизонт.

Утром превращение застало ее врасплох, словно неожиданная вспышка яркого света, так что, когда из глаз ее перестали сыпаться искры, муж уже был полноценным конем.

Теперь этот конь мирно дремал стоя, и его гладкий бок красиво блестел в лучах заходящего светила. Удивительным казалось, что эти тонкие, стройные ноги способны поддерживать вес массивного тела – и не просто поддерживать, но и бегать, и прыгать, и гарцевать под ним. Она ни капли не преувеличила, когда в разговоре с лордом Дадли назвала его сына великолепным животным. Ах, если бы он только умел управлять своими метаморфозами. Что ж, во всяком случае, ему повезло жениться именно на ней – ведь она так богата знаниями об эзианах. Если уж кто-нибудь на свете сможет помочь ему овладеть искусством менять свою биологическую форму по собственному желанию, так это Джейн. Ну, и ее ученые книги.

И вот оно случилось. Свет ярко вспыхнул, и на месте спящего жеребца мгновенно оказался спящий человек, лежавший на полу обнаженным.

Потом его веки затрепетали, а нос Гиффорда инстинктивно сморщился, почуяв запах собственного навоза. Джейн перегнулась через край кровати и подтолкнула брюки прямо к его лицу.

– Спасибо, Биллингсли, – надтреснутым голосом отозвался он.

– Всегда пожалуйста.

Глаза Гиффорда стали похожи на блюдца. Он рывком схватил штаны и, как мог, прикрыл ими срам. Джейн откинулась назад и с интересом наблюдала, как ее супруг с трудом воздвигается на ноги.

– Миледи, прошу вас! Я выгляжу не совсем прилично.

– Вы правы, – согласилась Джейн. – Не говоря уже о том, что вы, собственно говоря, голый.

Она ловко соскользнула с другого конца ложа, отвернувшись от его наготы, а также от источника невыносимого запаха.

– Скажите, Гиффорд, у вас была какая-то веская причина, чтобы скрыть от меня вашу особенность?

– Прошу вас, зовите меня Ги. – Он поплотнее прижал брюки к нижней части тела – чтобы казалось, будто он их надел, ну или почти. – Все называют меня так.

– Никогда не слышала, чтобы вас называли «Ги». Разве только Биллингсли, но ведь он камердинер. Если вы прикажете, он и Жозефиной станет вас называть. Как бы там ни было, вы не ответили: почему мне пришлось провести первую брачную ночь в обществе пьянчуги, от которого разило элем, а утро – в обществе коня?

– Вы все представляете в таком свете…

– Простите, но в каком еще свете я должна это представить? – На ее губах не было и тени улыбки, замешательство мужа словно доставляло ей удовольствие. После моральных пощечин, полученных ею ранее от лорда Дадли и стражников, она буквально упивалась чувством власти над Гиффордом. Наконец-то ей удается играть по своим правилам…

– Вы могли бы сказать, что провели ночь с обаятельно подвыпившим джентльменом, которой не решился проявить излишнюю настойчивость в отношении столь очевидно добродетельной девушки и заставить ее…

Ах, вот оно что!

Джейн вспыхнула и отвернулась к окну, за которым шумела запруженная народом улица. Чтобы скрыть смущение, она сфокусировала взгляд на одной особо очаровательной телеге с яблоками, но та очень быстро скрылась из виду.

– А что касается пробуждения в лошадином облике, то я не вижу тут ничего особенно дурного…

– В самом деле? Так это нормально, что меня никто не предупредил? Ведь рано или поздно этот вопрос все равно всплыл бы в наших отношениях, как вы считаете? Так почему бы не шепнуть мне, например: «Да, кстати, чтобы не забыть, ваш будущий супруг каждый день на рассвете превращается в жеребца»?

Он пожал плечами.

– Вы хоть пробовали когда-нибудь контролировать процесс?

– Это не процесс, это проклятие, миледи. Пытаться контролировать проклятие – значит бороться с его смыслом.

– И в чем же его смысл? – В самом деле, если поглубже вникнуть в природу метаморфозы, ей легче будет помочь мужу справиться с досадной проблемой.

– Это мне неизвестно.

– Гиффорд, вы же никогда не видели дневного света человеческими глазами! – И он еще «не видит ничего дурного»… – Лично я не вижу в этом ничего хорошего, разве что когда-нибудь мне понадобится срочно бежать и под рукой как раз окажется лихой скакун.

Гиффорд недовольно закряхтел.

– На этом коне ездить нельзя! И кстати, раз уж так все сложилось, я думаю, настал подходящий момент, чтобы договориться кое о каких базовых правилах нашего брака.

– Хотите рассказать мне, какое предпочитаете сено?

– Во-первых… – Он начал загибать пальцы и, естественно, немедленно уронил брюки. Джейн с интересом уставилась в потолок. Гиффорд с достоинством поднял упавший предмет туалета и продолжал уже без помощи жестов. – Во-первых, на этом коне ездить нельзя. Во-вторых, его нельзя запрягать. В-третьих, его нельзя седлать.

– Если всего этого нельзя, то какой прок в обладании лошадью?

– Вы мной не обладаете! – Он закрыл глаза и медленно выдохнул. – Миледи, не могли бы вы на минуту покинуть спальню, чтобы я мог одеться?

Она склонила голову набок.

– Нет, не могла бы. У меня тоже есть несколько правил.

Гиффорд слегка сник.

– Хорошо, выкладывайте.

– Во-первых, нельзя прикасаться к моим книгам. Во-вторых, нельзя жевать мои книги.