Брижит Обер – Мрак над Джексонвиллем (страница 48)

Они стремглав вылетели на улицу, и Лори тотчас потянул Джема за рукав:

— Стоп! Нельзя обращать на себя внимания. Слушай внимательно, старик: до сих пор мы жили бок о бок со всеми этими покойниками, и вроде бы все было нормально. Значит, если мы будем вести себя как ни в чем не бывало, им, может быть, и в голову не придет, что нам что-то известно, и мы сможем добраться до Деда или шерифа Уилкокса.

— Уилкокс с ними заодно — и с Бойлзом, и с тем капитаном, которого я видел… У тебя кровь идет со страшной силой…

Лори поднес руку к разодранной щеке и сразу же почувствовал, как по пальцам потекла теплая кровь. С горем пополам промокнул ее рукавом джемпера.

— На кого же я похож?

— На пигмея, только что подравшегося с тигром.

— Спасибо, Джем, ты всегда находишь нужные слова, чтобы вернуть человека в нормальное расположение духа. Ладно, не стоит нам здесь торчать.

Лори взялся за руль старенького велосипеда и сел в седло. Джем устроился сзади.

Они двинулись в путь — чувствуя себя при этом очень маленькими и беззащитными, грустными и потерянными, уязвимыми и аппетитными. Город словно опустел. Дома выглядели нежилыми. Они уже не были уверены в том, что, кроме них, здесь есть хоть одна живая душа. И вдруг грянул веселый военный марш, а вслед за тем — гром аплодисментов.

— Парад! Они же все на параде! — затормозив, вскричал Лори.

Он спрыгнул с велосипеда и бросился туда — в толпу, в шум, в жизнь.

Джем устремился за ним, и вскоре они уже были на главной улице.

Все население Джексонвилля, напялив бумажные колпачки, размахивая разноцветными лентами серпантина и флажками — государственными и штата, — выстроилось в плотные ряды. Малышня, сидя на плечах у отцов, оглушительно вопила. На центральной трибуне, под транспарантом, приглашающим посетить грядущую сельскохозяйственную ярмарку, восседал Лесли Андерсон — красный как рак в не по сезону теплом жемчужно-сером костюме. Музыканты духового оркестра маршировали в такт мелодии вслед за наряженными в форму девочками. Многие из зрителей были одеты в традиционные для Юга костюмы — ковбоев, индейцев, федеральных солдат, мексиканских батраков и т. п. Лори и Джем, не обращая внимания на возмущенные возгласы, пробрались в первый ряд.

— Ты только посмотри на толстуху Дебби — вот уж ничтожество! — шепнул Лори, вовсю орудуя локтями.

Дебби училась с ними в одном классе и всегда третировала их, считая недостойной внимания мелюзгой. Она прогуливалась по городу с парнями много старше себя и из кожи вон лезла, стараясь быть похожей на роковую женщину с телеэкрана — прямо из «Санта-Барбары». А сейчас она с величайшим энтузиазмом, проникнувшись сознанием собственной важности, высоко вскидывала ноги — из-под сине-белого кепи торчали измученные химической завивкой белобрысые кудряшки, жирные бедра тряслись в такт оркестру.

Завидев стоящего посреди площади Бойлза — он наблюдал за порядком в толпе, — Дебби еще больше распушила перья. Да, этот тип с его черными очками и лицом маньяка-убийцы — не какая-нибудь там мелюзга… Бойлз скользнул по ней взглядом без малейшего интереса, но Дебби про себя решила, что это — только потому, что он не хочет выдавать своих чувств перед всей этой деревенщиной.

А Бойлз между тем смотрел на Джема и Лори.

— Он увидел нас!

— Ну и что? Он и утром нас видел…

— Да, но теперь — другое дело. Не знаю почему, но теперь это совсем другое дело; теперь война уже началась — ты понимаешь, о чем я.

Джем все прекрасно понимал.

— Сейчас перейдем через дорогу и рванем ко мне. В толпе нас никто не засечет. Ты готов?

— Готов.

Проскочив под носом у игравшего на тромбоне толстяка Макси, они перебежали через улицу, проскользнули сквозь лес волосатых потных ног. И тут Джем замер. Ибо рядом с физиономией продавца воздушных шаров увидел довольные крысиные морды Чеви Алонсо и Б. 2 Маркеса.

И даже если они и были полными-идиотами-и-чумовыми-ничтожествами, Джем почувствовал некоторое облегчение оттого, что Полу с его кликой не удалось до них добраться.

А потом ему бросилась в глаза их бледность. И Чеви зацепился за него своими черными глазками и улыбнулся — обнажив в улыбке длинные зубы. А Б. 2 тоже, в свою очередь, обернулся и послал ему воздушный поцелуй кончиками пальцев — то бишь тем, что вообще-то должно было ими быть, ибо даже издалека Джем прекрасно видел, что пальцев больше нет — лишь кровоточащие культи.

— Что это с тобой? — недовольно спросил Лори.

— Ничего, идем.

Чеви Алонсо и Б. 2 Маркес, новоиспеченные зомби, наверное, описались на радостях и уже этого не чувствуют…

Ребята опять пустились бегом, продираясь сквозь плотную и потную ликующую толпу.

Углядев возле фонтана высокого худого мужчину, Дебби опять распушила все перья. На мужчине были черные изодранные брюки, черная рубашка, черная фетровая шляпа, а лицо его наполовину скрывал черный, завязанный на затылке шарф. Таких пронзительных черных глаз она в жизни не видывала и поэтому, проходя мимо него, как можно выше подбросила свой жезл, перехватила его под ногой и, скроив на лице то, что считала самой неотразимой улыбкой, заорала: «Привет, Зорро!»

Закутанный незнакомец, слегка склонившись, послал ей кончиками затянутых в перчатки пальцев воздушный поцелуй. С откровенным интересом оглядел ее голые ляжки, выгнул грудь колесом, а потом одобрительно — и, между прочим, очень вульгарно — показал ей большой палец. Дебби аж затрепетала: наконец-то мужчина, настоящий мужчина! И решила, что, как только парад закончится, непременно нужно будет сюда вернуться — как бы прогуливаясь. В кои-то веки день обещал оказаться интересным.

Послав воздушный поцелуй, Френк Мартин проводил ее взглядом — у него уже слюнки текли. Терзающий его голод не знал насыщения. С тех пор как он «проснулся», ему без конца приходилось есть, чтобы заглушить пылавший внутри огонь. Он питал свой гнев человеческой плотью — так кормят углем глотку локомотива. Ненависть, которую он испытывал, была приятной, да — острой и болезненно приятной. В самом деле: если он мертв, то с какой же стати другие живы. Если бы наш «ниссан» не занесло в тот момент, когда я обернулся, чтобы влепить пощечину этому придурку Полу, исключительно из вредности — ну да, я пошел на поворот на скорости сто двадцать — бубнившему «Отче наш», так вот, если бы его не занесло, я сейчас, как и прежде, трахал бы всех малолеток подряд — как это было в Калифорнии, пока меня не вышвырнули вон из колледжа тамошние ретрограды. Они так и не смогли понять, что я нуждался в вагинальных выделениях этих девок, чтобы пропитывать ими пятиконечные звезды и успешно вершить заклинания. Эти старые пни вообразили, что я принадлежу к одной из сект сатанистов — что-нибудь вроде Алистера Кроули — ку-ку-напугайте-меня. И подумать только: собирались подать на меня в суд. Со смеху помрешь. Как будто можно в лице фараонов найти управу на того, кто принадлежит Легионам Тьмы, — тоже мне беда.

А вот то, что я умер, — действительно беда. Что мы все трое умерли. Вот это, надо признаться, — настоящий удар. Счастье еще, что у меня хватило ума, да что там — прозорливости — поселиться здесь, на Территории, и я смог, таким образом, уцепиться за власть старого Леонарда. И перетянуть его на свою сторону. На нашу сторону. Да, старина Френк, неплохо ты поработал. При мысли о предстоящем падении власти Леонарда его впалые щеки разъехались в беззубой ухмылке. Версус хорошо отблагодарит его.

Согнувшись пополам, то и дело оглядываясь, Лори и Джем бежали со всех ног. Но Бойлз почему-то остался на своем посту. На окраине города они выбрались на шоссе и рванули вперед. Вдруг Лори крикнул:

— Он сзади!

Джем обернулся. Сзади был Бойлз. Он медленно ехал в патрульной машине, в непроницаемых стеклах черных очков отражалось солнце.

Ребята резко свернули к станции обслуживания — она была совсем рядом.

Дак сидел на железном стуле возле стены конторы. Он с грустным видом смотрел себе под ноги.

С каким-то тевтонским упрямством жевал жвачку и, услышав, что к нему бегут мальчики, даже не поднял головы.

— Привет, Дак! Что ты тут делаешь? И почему на парад не пошел? — отрывисто и нервно выпалил Джем, то и дело оглядываясь назад.

Дак приподнял брови и в каком-то отупении уставился на ребят.

— Она уехала, — бесцветным голосом коротко сказал он.

— Черт! Ты в этом уверен? — спросил Лори.

— Должна была зайти за мной — мы собирались на парад.

— Может, она просто задержалась?

— В мотеле ее нет. Оплатила счет.

— Ты настоящий детектив, парень! — бросил Джем. — Слушай, Дак, не то чтобы нам было наплевать на твои проблемы, но у нас возникла своя идея — куда посерьезнее и гораздо срочнее, знаешь ли.

Дак выплюнул жвачку, достал из кармана другую и со вздохом отправил ее в рот.

— Ты не мог бы одолжить нам свое помповое ружье и какую-нибудь тачку? — с ходу выпалил Лори.

Дак, которому только что удалось надуть из резинки превосходный шарик, так и застыл, в недоумении разинув рот, — шарик лопнул и приклеился к носу.

— Ружье? Тачку? Чокнулись.

— Дак! Нам грозит опасность. Мы не можем тебе сейчас ничего объяснить, но ты тоже в опасности, весь город в опасности, Дак, поверь нам! — самым, как ему казалось, убедительным тоном пояснил Джем.

— В опасности?

— Ну да, в опасности, в большой опасности; слушай, Дак, ты смотрел когда-нибудь фильмы ужасов или нет?