Брижит Обер – Мрак над Джексонвиллем (страница 46)
— Нет, она сама говорит, такое с ней уже случалось.
— Как тебе понравится, если я зафитилю тебе морковку в зад, зайчик мой? — с какой-то похабной гримасой, сощуривая красные глазки, предложила Мэрилу и разразилась громким сальным смехом, что было уже совсем неожиданно, ведь вообще-то она — всего лишь хорошенький белый кролик.
— Изыди во ад! — взвыл Лори и, схватив один из приемников, запустил им в Мэрилу.
Прочный деревянный корпус обрушился на череп крольчихи и проломил его — глаза у нее выскочили из орбит, покатились по щекам и, как на ниточках, повисли на зрительных нервах. Пасть невероятно широко разинулась, и оттуда, извиваясь будто змея, выскочил красный язык. Длинные желтоватые зубы превратились в сверкающие клыки, и мальчики увидели, как напрягаются белые лапки, явно готовясь к прыжку. Теперь Джем схватил один из приемников и швырнул в то, что прежде было Мэрилу. Раздался лязг металла, треск дерева и ломающихся костей. Затем все стихло. Лишь из-под тяжеленного приемника торчала белая лапка — она дергалась и чудовищно напоминала при этом Пан-Пана, веселого товарища Бэмби.
— Готова… — не своим голосом сказал Джем.
— А кто это был?
— Ты о ком?
— Приемник, которым ты запустил, это был кто? Какое там стояло имя?
Джем скроил идиотскую морду и сощурил глаза.
По трухлявому полу расплывалось темное пятно крови. Белая лапка перестала дергаться. Джем сделал вид, что вспомнил:
— Аннабелла…
— Нужно туда сходить, Джем, нужно зайти к ней; она, может, умерла!
— Я полагаю, Лори, она давно уже умерла. В городе, я думаю, полно живых трупов, а Дед — их главарь…
— Тем более надо отсюда сматываться. А еще нужно предупредить Дака.
— Тогда поедем на велосипеде — быстрее получится.
Джем оседлал старенький велосипед, Лори примостился сзади, и они поехали — Джем изо всех сил жал на педали. Они и не заметили, что к дому шел Дед; вид у него был озабоченный.
Дом Аннабеллы Уилкис стоял на другом конце города. Древнее суровое жилище, построенное еще дедом старой дамы, — в те времена, когда еще не было автоматической связи, там размещалась телефонная станция. Все детство, молодость и последующие годы Аннабелла Уилкис провела в Джексонвилле, если не считать короткого пребывания в Вайоминге. В 1974 году, весело отметив свое сорокапятилетие неисправимой старой девы, она вдруг не смогла устоять перед мужскими чарами некоего скотовода и сочеталась с ним законным браком. Спустя полгода она вернулась в Джексонвилль, и никто никогда так и не узнал, что же произошло. Как будто почтенного Чарли Вустера и вовсе не было. Аннабелла Вустер опять жила под девичьей фамилией — Уилкис — и снова работала на своей ненаглядной почте. Но несколько изменилась: совсем перестала улыбаться, словно под маской черствой неуживчивой женщины скрывала какую-то тайную драму.
Взвизгнули несмазанные тормоза — Джем остановил велосипед возле большого дома. На третьем этаже билась распахнутая створка окна. Джем поднял голову: надвигалась гроза, большие черные тучи быстро набегали друг на друга. Лори уже сошел с велосипеда и, стоя на тротуаре, недоверчиво оглядывал дом. Они робко подошли к массивной дубовой двери. Одна из створок была приоткрыта. Лори позвонил. Никакой реакции. Он позвонил еще раз — с тем же успехом. Джем, ткнув его локтем в бок, попытался разрядить атмосферу:
— Граф Дракула ждет нас…
Он тихонько толкнул дверь, ожидая, что она самым чудовищным образом заскрипит, но дверь растворилась совершенно бесшумно. Гостиная Уилкисов оказалась просто забитой самыми разнообразными безделушками — пыль с них была тщательно стерта. Большой — на двенадцать приборов — круглый стол был застелен ручной работы кружевной скатертью, на нем — ваза с огромным букетом белых роз. Со стены сурово взирал портрет мистера Уилкиса, отца Аннабеллы. Лори показал ему язык: будучи сторонником расовой сегрегации, старик всю жизнь во всеуслышание рьяно отстаивал свои убеждения.
Кухня была обставлена в традиционном американском сельском стиле. Джем машинально открыл дверцу холодильника — внутри оказалось пусто, если не считать какого-то блюдечка. Он достал его. На блюдечке лежал прогорклый кусок масла и три большие синие мухи с подрагивающими крылышками. Блюдце выскользнуло из рук и разбилось о черно-белый кафель пола. Лори молча посмотрел на мух, потом раздавил их подошвой кроссовки. Они вышли из кухни, обследовали библиотеку, где самая современная книга оказалась чуть ли не столетней давности, и двинулись вверх по весьма внушительной лестнице. Дойдя до площадки второго этажа, замерли в нерешительности. И тут услышали голоса. Детский — он что-то противно канючил. И мужской — серьезный и властный.
Переглянувшись, они на цыпочках направились к двери, за которой раздавались голоса. Детский голос ныл:
— Не могу больше ждать, я есть хочу!
— Прекрати! Сначала нужно заняться этими документами. Мы должны попытаться склонить на свои позиции остальных.
— Но, папа, это же деревенщина, они слишком тупы!
Противный тонкий ноющий голосок, бесспорно, принадлежал Полу Мартину. Друзья переглянулись, и Джем рискнул заглянуть в замочную скважину.
Комната, наверное, когда-то была детской. Пол — или призрак Пола — сидит верхом на голубой детской качалке-лошадке с облупившейся краской. Голова у него уже на месте, только чуть набок. Стены комнаты оклеены пожелтевшими выцветшими обоями в розовый цветочек. На этажерках теснятся деревянные игрушки. Стоящий у окна мужчина держит в руках плюшевого медвежонка со вспоротым животом, набитым газетными вырезками и какими-то пожелтевшими листками.
Мужчина — высокий, темноволосый, с худым лицом и напряженными черными глазами — по пояс раздет и до такой степени исполосован шрамами, что торс его напоминает какую-то головоломку. Нездорового вида белое тело было одутловатым, а кожа на лице местами как-то странно натянулась. Носа у него не было. Лишь две блестящих дырки посреди лица. Несмотря на это, Джем узнал Френка Мартина, отца Пола. Самодовольный тип, всегда стоявший особняком в маленьком обществе Джексонвилля. В данный момент Френк Мартин торопливо читал газетные вырезки. С худых бедер лохмотьями свисали серые брюки, сквозь дыры в них виднелось тело — местами лопнувшее до костей.
Лори оттолкнул Джема, чтобы тоже взглянуть, затем в недоумении отшатнулся. И медленно перекрестился, стоя в коридоре, где приятно пахло пчелиным воском.
Джем снова приник к замочной скважине. В детской кроватке с решетчатыми белыми бортиками лежало нечто вроде закутанной в тряпки большой куклы. Вдруг Пол Мартин вскочил с деревянной лошадки и, нахмурившись, принюхался:
— Пап, мясом пахнет!
— Пол, ты меня раздражаешь… Лучше помоги все это вытащить. Если кто-нибудь найдет эти бумаги…
— Папа! Никому и в голову не придет их искать! Здесь же просто средневековье какое-то.
Он опять принюхался:
— Говорю тебе: мясом пахнет! Где мама?
— Не знаю. Она, кажется, собиралась зайти к Моссу…
Джем был поражен. Ну и зрелище: мертвые самым натуральным образом рассуждают о том о сем! Внезапно мерзкая желтая голова Пола молниеносным движением гремучей змеи повернулась в сторону двери.
Джем отскочил, схватил Лори за руку, и едва они успели заскочить в комнату напротив детской и забраться в стенной шкаф, как в коридоре раздался пронзительный, насмешливый голос Пола. Он напевал, изображая из себя Большого Злого Волка:
— Я нацепил свои большие башмаки…
Сдерживая дыхание, Лори тихонько повернул ключ, запирая изнутри шкаф, и они забились в самую его глубину, под платья мисс Уилкис.
— Я нацепил свои большие когти…
Они поняли, что Пол уже в комнате — не столько по звуку шагов, сколько по запаху.
— Я нацепил свои большие зубы…
Лори впился ногтями в руку Джема, а тот почувствовал, как волосы на голове встали дыбом.
Запах шел прямо на них. Он проник в шкаф, ощупал их лица, руки, ноздри, приподнял атласные нижние юбки мисс Уилкис. И тут снаружи что-то зарычало. То было глухое рычание голодного зверя.
Джем закрыл глаза и вверил душу Господу.
13
Нечто ухватилось за ручку стенного шкафа, и дверца дрогнула.
— Это вы, дорогуши? Мои любимые конфетки? — севшим от вожделения голосом просипело нечто. — Вы наконец явились на свидание? Лори, помнишь тот пакт — мы еще скрепили его своей кровью? Эх, наконец-то я вас достал, паршивцы!
Дети взялись за руки, глаза их от ужаса сделались совсем огромными.
В тот же миг с первого этажа вдруг донесся властный голос:
— Френк Мартин, я знаю, что ты здесь!
Мощный голос Деда! Лори вытащил изо рта лифчик, в который от отчаяния вцепился было зубами. Джем перестал дышать. Что Дед здесь делает? Дверь шкафа уже не сотрясалась.
Кто-то пронесся галопом по коридору, затем послышался торопливый голос Френка Мартина:
— Пол! Иди сюда, скорее!
— Я знаю, что ты здесь, Френк Мартин, а ты знаешь, что должен подойти ко мне! — самым грозным голосом прогремел Дед.
У Джема было такое ощущение, будто он сто тысяч лет не дышал. Раздался странный звук, похожий на кастаньеты, — это стучали его зубы. Лори в полумраке сердито посмотрел на него, Джем ответил ему скорбным взглядом. По ту сторону двери было тихо. Или то, что когда-то было Полом, все-таки ушло, подчинившись приказу отца? Лори уже почти уверовал в это, как дверь вдруг содрогнулась от резкого удара — сердце Лори бешено заколотилось — и слащавый голос Пола прошептал: