Брижит Обер – Мрак над Джексонвиллем (страница 42)
— Присядьте сюда на пару минут, я сбегаю за фараонами.
— Поторопись! Если они доберутся до меня…
Джем уже не слушал — он бросился бежать. Голос старой дамы прокричал ему вслед:
— И будь осторожен: если встретишь женщину с сынишкой, не открывай им дверь!
Какую дверь? Он же не черепаха, чтобы таскать на спине свой дом. А если старушка спятила и он побеспокоит Уилкокса зазря? Хуже всего то, что Уилкокс — вылитый Дед. Он обернулся, взглянул на дом — весь, до самого основания, он ходил ходуном, будто плясал. Нет, она совсем не спятила. Джем пустился быстрее.
На пустынной стоянке возле городской библиотеки он заметил грузовик. Мотор выключен, из-за опущенного брезента не видно, что там внутри. Джем пулей несся вперед, искоса разглядывая машину. Это, конечно же, обещанное подкрепление — солдаты приехали из-за проклятого отравляющего газа! Но сами-то они где? Тут он обо что-то споткнулся и упал. Вскочил — коленки ободраны — и со злостью глянул вниз — посмотреть, обо что же споткнулся. На земле лежала винтовка и вцепившаяся в нее рука. Большая белая рука с квадратными ногтями и обручальным кольцом на среднем пальце. Поросшая рыжими волосами. На запястье висел огрызок рукава военной формы.
Джереми остолбенело уставился на руку. Он даже не испытывал отвращения. Прекрасно видел, что это — настоящая человеческая рука, но никак не мог ощутить, казалось бы, неизбежного в таких случаях ужаса. «Шоковое состояние», — констатировал он, неотрывно глядя на руку. Рука солдата. Он поднял глаза на грузовик. Сзади брезент приподняло ветром. Он сощурил глаза. Брезент снова приподнялся, оттуда высунулась какая-то рука — на сей раз вполне живая — и поманила его. Женская рука. Мелькнули длинные черные волосы и палец, который манил его. Ведьма — это о ней предупреждала его миссис Миралес! Он повернулся, собираясь убежать.
— Привет, Джереми.
На него, ухмыляясь, смотрел Пол Мартин — губы вымазаны свежей кровью, темный костюм порван, белая рубашка уляпана красными, розовыми, коричневыми пятнами. На шее болтаются связанные между собой шнурками ботинки. Из них торчат куски посиневших лодыжек.
— Я прекрасно знаю, что ты — галлюцинация! Пошел вон!
— Ты все такой же дурак, Джем; если я — галлюцинация, то почему ты меня боишься?
У Джереми возникло ощущение, будто его собственный мозг замигал, словно пораженный вирусом компьютер. «Галлюцинация» смотрела на него злющими красными глазками, от «галлюцинации» разило какой-то гниющей гадостью. Он твердил себе, что Пол Мартин не может быть реальностью, — он ведь умер, и его закопали в землю, а значит, перед ним сейчас нет ничего, кроме его собственного страха, — совсем как в серии книжонок «Героическая фантастика». Или эти атомные штучки перевернули весь жизненный процесс?
Пол Мартин выплюнул застрявший меж желтых зубов кусочек мяса. Ногти у него были черные, запачканные землей. Кожа на лице имела мерзкий оттенок перезревшего банана.
— Вот увидишь: на кладбище жить просто классно. Тебе понравится быть мертвым, — тонким девчоночьим голоском объявил он.
— На кладбищах не живут, — возразил Джем весьма нерешительно, ибо сознавал, что несет невесть что.
— Как это не живут? А мы, по-твоему, кто? Крысиное дерьмо, что ли? Огорчаешь ты меня, Джем, ох как огорчаешь. Мы, обитатели кладбищ, не слишком любим, когда нас огорчают. Мы, знаешь ли, очень чувствительны.
Он засунул палец в нос, извлек оттуда жирного белого червя и раздавил его большим и указательным пальцами.
— Не представляешь, до чего эти твари достали…
— Ты — видение, паршивое видение, и стал еще паршивее, чем был при жизни!
— Из твоей смерти мы сделаем настоящий бум; зажжем все блуждающие огоньки, блуждающие огоньки у нас вместо прожекторов; во всех склепах будут танцевать — как в Париже в Сен-Жермен-де-Пре! Мы вообще любим танцевать. Компанейские традиции храним свято… Знаешь что, дурень, сейчас я тебя поимею! — заявил он вдруг, улыбнувшись во весь рот, так что стали видны обнаженные кости десен.
Какие острые у него зубы! И еще этот тонкий длинный красный язык, которым он облизывает лицо… Галлюцинация или нет, но Джем вытащил нож и, запинаясь, проговорил, самым плачевным образом пытаясь изобразить из себя какого-то главаря банды:
— Мотай отсюда, а то порежу!
— Ну это уж слишком, Джем, это уж слишком!
Пол смеялся, но его красные, неподвижные, похожие на кончики зажженных сигарет глаза совсем не смеялись и пристально смотрели на Джема.
Слева раздался какой-то шум. Краем глаза Джем увидел, что под грузовиком ползет женщина с черными волосами. Ее розовое с белым летнее платье было грязным и почти утратило свой цвет.
— Давай, Пол, давай, — взвыла женщина и принялась швыряться кусками человеческих тел; потом схватила попавшееся под руку мускулистое бедро и устроилась на корточках под грузовиком, занявшись своей добычей.
По идее Джем, наверное, должен был потерять сознание. Но вместо этого, не выпуская из рук «галлюцинации», он лишь помотал головой, стряхивая с себя налипшую дрянь, и продолжал тянуть за ботинки; он видел, как шнурки вонзились в шею Пола, похожую на плоть мертвого цыпленка, — желтая кожа внезапно лопнула, а из дыры валом повалили вонючие тараканы.
За спиной Пол Мартин, изрыгая проклятия, в ярости гонял по бетону собственную голову.
— Ох, поимею я тебя, Джем, ох поимею, затолкаю еще тебе что-нибудь в твою хорошенькую глотку, подпевала ты этакий; все вы скоро подохнете, слышишь! Все!
Джем бежал по улицам, а в ушах все еще звенел невероятно пронзительный голос Пола. Локти — к корпусу, колени — выше, раз-два, раз-два — Джем несся со скоростью Толстого Котенка, которому привязали к хвосту динамит. И едва не растянулся, со всего размаху налетев на Чеви Алонсо, — тот шел со своим неразлучным приятелем Б. 2.
— Ослеп ты, засранец, что ли? — зарычал Чеви, отпустив ему затрещину.
— Не ходите туда, ребята! — задыхаясь, крикнул Джем.
— А с чего это вдруг, а, засранец? Мы с Б. 2 как раз туда и собирались…
— Там мертвецы бродят, — в отчаянии проговорил Джем.
— Как же, идиот, так мы тебе и поверили! Сейчас мы тебя издеваться-то над нами научим; Б. 2, держи его.
— Нет! — взвыл Джем, изо всех сил двинул Б. 2 ногой в пах и сломя голову бросился бежать.
— Ну, идиотина, мы тебя еще за это прибьем! — заорал Чеви, поддерживая Б. 2, — тот, согнувшись пополам, ревел, как младенец.
Восемь пар глаз вопросительно уставились на него в полной тишине. Схватившись за бок, он попытался отдышаться. Никогда в жизни ему не приходилось бегать с такой скоростью… Шериф Уилкокс сидел за письменным столом; перед ним лежал недоеденный сандвич. Женщина-фараон и черный гигант с озадаченным видом стояли по обеим сторонам стола. Еще в конторе был Стивен Бойлз — сидел за пишущей машинкой и смотрел на него своими черными очками — ну вылитый садист. И тощий мускулистый тип, затянутый в форму коммандос, — тот стоял спиной.
— Ну, Джереми, что случилось? — с видом Всевышнего — но очень усталого и нетерпеливого Всевышнего — спросил Герби Уилкокс, взглянув при этом в окно, куда-то во двор.
— Я по поводу миссис Миралес и еще… Пола Мартина.
— То есть?
Джем забормотал с бешеной скоростью, прекрасно понимая, что выглядит сумасшедшим. Когда он закончил, повисла тишина — просто невероятная. Потом Уилкокс повернулся к военному:
— Вот с такого рода проблемами нам приходится иметь дело, капитан. Нужно, чтобы вы попытались навести здесь хоть относительный порядок. Если пронюхает пресса, то получится сумасшедший дом похлеще Перл-Харбора.
— С прессой проблем не будет. Я приказал закрыть город санитарным кордоном. Теперь ни въехать, ни выехать никто не сможет. Государственный секрет, операция оборонного характера. Мы разобьем территорию на квадраты и быстро выясним, что тут происходит. Или выявим то, что за этим кроется. А пока, как вы понимаете, — полный карантин.