Брижит Обер – Мрак над Джексонвиллем (страница 13)
Не в силах вымолвить ни слова, Уилкокс лишь кивнул Бойлзу — тот опустился на колени, чтобы получше рассмотреть. Бойлз тоже не смог произнести ни слова — даже если бы захотел. Изо рта у него резко вырвался поток желтоватой рвоты, забрызгав ботинки. Он тотчас поднялся с колен, пристыженно вытер губы.
— Простите, шеф; никак не ожидал, что со мной такое может случиться…
Герби Уилкокс пожал плечами:
— Тут стыдиться нечего. А где остальные… — Уилкокс кашлянул. — Остальные… куски тел?
Бойлз пальцем ткнул в сторону риги:
— Я полагаю, что там. Туристов я отпустил, предварительно записав их показания. Пусть уж лучше разгуливают по горам, чем разносят слухи по городу.
— Хорошо. Как они на это наткнулись?
— Они пришли сюда около семи утра, собирались подняться на пик Луэра. Три парня и три девицы. Живут у Сокорро. Одному из них захотелось по малой нужде, вот он и отправился к старой риге, да по пути наткнулся на труп Арройо. Едва не спятил от ужаса. Предупредил остальных. Они не позволили девицам смотреть на все это, а один из них бегом бросился к телефонной будке на шоссе. Вот и все.
— Значит, они даже не поняли, какого масштаба бойня здесь произошла?
— Нет, не думаю. Им вполне хватило и того, что они успели заметить.
Уилкокс в задумчивости поскреб небритую щеку:
— Личности их ты установил?
— Ну конечно, что за вопрос. Студенты, решившие прогуляться на каникулах. Все — члены клуба альпинистов… Я получил подтверждение из Сокорро.
Вернулся запыхавшийся Мидли:
— Телефон у доктора не отвечает.
— Прекрасно, — пробурчал Уилкокс, — два трупа, тридцать градусов жары в тени, и никакого тебе судебно-медицинского эксперта. Ладно, надо доставить их в морг. Стивен, ты, кажется, говорил, что все сфотографировал?
— Да, шеф.
— Тогда быстренько соберите все это, пока санитарная машина сюда добирается, — приказал Уилкокс, широким жестом обведя валявшиеся повсюду окровавленные куски мяса.
Мидли призадумался на мгновение, затем рысью бросился к машине и принес оттуда сверкающую новенькую лопату. Эта лопата и одеяло являли собой часть того арсенала предметов для оказания первой помощи пострадавшим, что постоянно хранился у них в багажнике.
— С помощью этой штуки мы быстренько подберем их, шеф, и завернем в одеяло, — с энтузиазмом немецкого крестьянина, собирающего полову, заверил он Уилкокса.
Тот устало кивнул. Злиться на Мидли — все равно что злиться на жизнь: пустая трата времени. А пока Бойлз с Мидли, стоя над покоившимся перед ними жутким грузом, завернутым в одеяло, дожидались санитарного фургона из Блэк-Рэндж, что в пятидесяти километрах отсюда, Уилкокс направился к риге.
Шел он медленно, в полной тоске, ибо перспектива опять наткнуться на изуродованные останки хорошо знакомых ему людей его отнюдь не радовала. Верна была на редкость веселым существом, она любила любовь, любила смеяться; даже если она и не обладала избытком благоразумия, то все равно вряд ли заслуживала такого вот конца. Что же до Дуга, то хоть и был он совершенно невыносимым дураком, мозги которого, наверное, величиной своей не превышали ногтя на мизинце, но когда Герби увидел его ногу, все еще затянутую в обрывки джинсовых штанов, он ощутил такую ярость, что от возмущения сжал свои огромные узловатые кулаки.
Дальше, чуть в стороне, лежала рука без пальцев — женская рука. А потом — еще одна нога с обрывками джинсовой ткани. Дуг и Верна были буквально разорваны на куски. И частично съедены. Уилкокс чувствовал, как по вискам у него струится пот; он тщетно пытался понять хоть что-то.
Раздался автомобильный гудок. Приехал фургон. Оттуда выпрыгнули два жизнерадостных санитара, однако при виде двух фараонов и чего-то прикрытого одеялом они несколько изменились в лице. Слегка побледнев, ни слова не говоря, они упаковали останки Верны и Дуга в специальные пластиковые мешки. Уилкокс окликнул их:
— Эй, ребята, это еще не все, остальное — вон там…
Тот, что был повыше, подошел к нему:
— Омерзительная работенка, шеф. Что тут такое у вас творится?
— Если бы я сам это знал… — сквозь зубы буркнул Уилкокс.
Затем, словно опомнившись, приказал:
— Отвезите все это в морг и прикажите Стэну засунуть в холодильный шкаф. Все! — решительно закончил он, указывая на разбросанные в риге руки и ноги трупов.
Высокого санитара передернуло, однако из-под маски, натянутой до самых глаз, не донеслось ни звука. Вооружившись целой стопкой герметически закрывающихся пластиковых пакетов, он принялся за работу; следом шел Бойлз, тщательно записывая местоположение каждого из найденных ими кусков и обводя мелом их контуры. На мгновение подняв голову, Бойлз глянул на Уилкокса:
— Наверное, нужно поставить в известность Управление полиции.
— Я сам знаю, что мне делать. Для начала заеду к Льюису, — заявил Уилкокс, садясь в машину. — Мидли, вернешься в участок и подождешь меня там. А вы, ребята, запомните: никаких мигалок и сирен; а если вам взбредет в голову хоть словечко кому-либо вякнуть о том, что случилось, я лично оторву вам яйца, о'кей?
Не дожидаясь ответа, он нажал на газ, и машина рванула с места; Бойлз вздохнул, сжимая в руке кусок мела.
— Тяжелый, видать, характер у этого парня, — покачав головой, сказал сквозь зубы маленький санитар.
— Будучи вынуждены жить среди пустыни, все они определенно приобретают сходство с кактусами, — усмехнулся тот, что был повыше.
— Тебе бы в философы податься, а не на труповозке разъезжать, — заметил Бойлз, вновь принимаясь за работу.
— Еще один идиот, — буркнул себе в маску длинный санитар, однако не так громко, чтобы быть услышанным.
Уилкокс вел машину одной рукой, подставив лицо ветру. В некотором смысле даже неплохо, что у Дуга Арройо нет родственников. Он уже воображал себе, как убитый горем Чарли явится в полицейский участок, завывая на все лады, а жители города начнут осыпать его проклятиями и требовать, чтобы он немедленно что-то предпринял. Но что, черт побери, он может предпринять? Вчера он боялся худшего, а теперь оказалось, что хуже уже и быть не может. Словно подхваченная каким-то дьявольским ветром каравелла, Джексонвилль на полной скорости несся к некой жуткой катастрофе, а он, Герби Уилкокс, его капитан, был абсолютно бессилен что-либо изменить.
Вилла Льюиса выглядела вполне мирно. На подъездной дорожке стояла синяя «тойота». Автоматическая дождевальная установка вращалась, осыпая водяными брызгами жалкого вида газон. «Вечно этим северянам приходят в голову совершенно идиотские затеи: газон в двух шагах от Мексики», — мысленно проворчал Уилкокс, выбираясь из патрульной машины. Может, ему еще эскимосских собак здесь начать разводить или каток устроить? Медленно — очень медленно — он подошел к входной двери и долго звонил. Льюис не отзывался. Уилкокс еще раз глянул на «тойоту» — с ней явно все в порядке. Затем расстегнул кожаную кобуру на бедре и, положив руку на внушающую уверенность в себе рукоятку револьвера, решил обойти виллу вокруг.
Одно из окон с противоположной стороны фасада было разбито. Уилкокс осторожно подошел поближе. Земля под окном была усыпана осколками стекла вперемешку с истоптанными ветками жасмина. В траве расплылась огромная лужа крови, наполовину уже впитавшейся в иссохшую землю; выбеленная стена дома тоже забрызгана кровью. Уилкокс ощутил, как по спине у него пробежал холодок. Никаких следов. Но лужа крови. Или те, кто растерзал Дуга и Верну, побывали и здесь? И Льюиса постигла та же участь? К несчастью, узнать это можно лишь одним способом. Войти в дом. Шум воды, льющейся из дождевальной установки, наводил на мысли о веселом пикнике в разгаре дня. Однако словно забившаяся в угол неподвижная «тойота» чем-то напоминала замершее от ужаса животное. Уилкокс вынул револьвер из кобуры, мысленно послал проклятие тому преступному главному режиссеру, что засел где-то в глубинах космоса, решительно шагнул к окну и заглянул внутрь.
Льюис лежал на полу — голый, весь в блевотине. Лицо его было мертвенно-бледным, глаза закрыты. Какая-то зеленоватая жидкость, вытекшая из носа, застыла у него на подбородке; похоже, он не дышал. В комнате больше никого не было; в изножье кровати комом валялись сдернутые с нее простыни. Никаких следов борьбы, если не считать разбитого окна и кусков стекла на земле. Уилкокс перелез через подоконник и ступил на бежевый ковер.
Затем осторожно приблизился к Льюису, опустился на колени возле его тела и пощупал сонную артерию, проверяя, бьется ли сердце. Кожа доктора была холодной, пульс не прощупывался. Схватив одну из простыней, Уилкокс кое-как очистил рот и нос Льюиса и, защемив ему ноздри, раздвинул посиневшие губы, чтобы попытаться сделать искусственное дыхание, — учебник об оказании первой помощи, страница 34. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Он приподнял голову. Никакой реакции. Преодолевая отвращение, Уилкокс вновь склонился над телом, намереваясь продолжить, но вдруг — когда рот его был уже в каком-нибудь сантиметре от губ распростертого на полу эскулапа — замер. Одна из щек Льюиса внезапно надулась — так, словно он жевал жвачку.