Бритт Эндрюс – Демоны в моей Кровати (страница 56)
Звук был отвратительным. Как будто у меня в горле стекло или как будто дохлая кошка пытается запеть.
Меня самого перекосило от ужаса того, что я издал такой звук. Рефлекс сработал раньше разума — я упал на пол, прикрыв голову руками, пытаясь стать меньше.
Бесполезно, учитывая мой размер.
— Эй, эй… — прошептал он. — Что случилось? Я не причиню тебе вреда.
В панике я заметил его ноги.
Босые.
Отец никогда не ходил босиком.
Ненавидел это.
Значит — это не он.
Я здесь, а не там. Я больше не в подвале.
— У моего брата бывают панические атаки, — мягко сказал он. — Это страшно, знаю. Давай просто дышать. Вдох носом, выдох ртом. Вот так, вместе со мной.
Он присел передо мной, поймал мой взгляд — и я, против своей привычки, попытался синхронизироваться с его дыханием.
— Молодец. Только вот если ты сейчас придёшь в себя и решишь набить мне морду — я буду очень зол. Я, вообще-то, злопамятный. Мы вчера только приехали, вот и заблудился, поэтому и вломился сюда.
— О! Уже лучше. Страшная штука, да? Я всегда сочувствую брату, когда у него начинается. У него проблемы с дерьмом. Не… не с дерьмом в буквальном смысле, хотя… хотя и с ним тоже, наверное…
Он задумчиво уставился куда-то в стену. А я всё смотрел на него, охреневая — как вообще мужчина может быть настолько красивым?
Потом он резко вернулся к разговору:
— Ты не особо разговорчивый, да?
Я покачал головой.
— Ты вообще говоришь?
Я снова покачал головой.
— Ага. Теперь всё встаёт на свои места. Тот твой смех — он тебя напугал или ранил, да?
Я пожал плечами и поднялся.
Хватит.
Мне не хотелось копаться в этом.
Работа ждала.
А рыжий болтун — нет.
Я развернулся и занялся железом.
Уже поднял молот, готовясь ударить, когда… Он вскочил на мой рабочий стол. Я застыл, молот завис в воздухе. Он сидел, свесив ноги, покачивая ими, как будто у него в мире не было ни одной заботы.
— Кузнец, да? Значит, в основном оружие делаешь? Тебе это никогда не казалось… — он поднял брови и поёрзал ими. — …скучным?
Я моргнул.
Он запрокинул голову и заржал так, будто сказал нечто гениальное.
— Понял? "Скучное"? Тупое? Ахах, ну ты понял.
Он что — сумасшедший? Вполне возможно. То, что мне и не хватало — ещё одного психа в моей жизни.
— Это так твои мышцы выросли? Молотком машешь днём и ночью?
Я бросил взгляд в его сторону — и увидел, как его глаза откровенно скользят по моему телу.
Жар ударил в шею.
Я всегда был крупным. Девчонок привлекал без проблем. Проблема была в пацанах — в этих тупых утырках, которые дразнили меня за молчаливость, пока любые отношения не дохли на корню.
Он сейчас надо мной издевается?
Смешно, что я даже не мог понять.
— Ты явно чем-то машешь, чтобы быть таким накачанным.
Он присвистнул и подмигнул.
Жар уже добрался до моего лица, и я знал, что он это видит.
— О боже, я же даже не представился! Я — Талон. Спросил бы твоё имя, но знаю, что ты не ответишь. О! Придумал! Может, ты напишешь его у меня на ладони? Пальцем?
Он высунул руку и захлопал ресницами.
Чёрт.
Ну ладно.
Я опустил молот, взял его запястье. Он не дёрнулся, не сморщился — значит, правда хотел узнать моё имя.
Глотнув, я вывел пальцем букву М.
— М? — догадался он.
Я кивнул и написал следующую. Он угадал каждую. Когда я закончил "писать", он просиял.
— Миша! — победно выкрикнул он.
Моё сердце почему-то ускорилось от его радости.
— Мне нравится твоё имя. Очень твоё. Крутое, особенное — идеально на тебя похоже.
Это, возможно, было самое приятное, что мне когда-либо говорили… не связанное с моей работой.
— Талон?! — раздался глубокий голос где-то снаружи.
Он спрыгнул со стола, отряхнул задницу.
— Мне пора. Спасибо за веселье.
Пора? Куда он собрался? Он… уходит? Нет. Ни хрена.
— Я зайду завтра, окей? В это же время. Мы тут надолго, так что тебе придётся терпеть меня.
Он улыбнулся и направился к двери. Но в последнюю секунду остановился — что на него было не похоже.
Я нахмурился.
— Твой смех… он классный. Ладно, увидимся завтра.
И он выскользнул наружу, оставив меня в состоянии абсолютного хаоса. В тот момент Талон стал моим первым другом — и даже не понял, насколько сильно поднял мне самооценку. Таким он и был: большие чувства, большое сердце, любит сильно, живёт как в последний раз.
Спустя пару часов Азраэль зашёл в мастерскую, проверить, как идут дела с новыми клинками. Он, конечно, сразу начал говорить о новых братьях, что прибыли, и о том, что он сомневается в их пользе. Слишком мягкие, слишком слабые. Им предстоит показать себя. Азраэль всегда говорил всё, что думал, полностью уверенный, что я не проболтаюсь.