Бринн Уивер – Тень на жатве (страница 40)

— Постарайся не убивать ведьм, пока не получим ответы, — говорит Ашен, наклоняясь, чтобы не прерывать наш взгляд. Он прожигает неизгладимый след прямо в моей душе. — Когда закончим — делай с ними что хочешь.

— Зачем? Их там не было.

— Они знали Сарно, и этого достаточно.

Адское пламя охватывает меч, который Ашен держит в свободной руке. Он отпускает моё запястье, но его пальцы скользят по ладони, вдоль линий пальцев, до самых кончиков. Жар его прикосновения исчезает, но взгляд задерживается. Его ярость остаётся запертой внутри, как зверь за решёткой, ждущий своего часа.

Ашен отворачивается, и я следую за ним к тяжёлой железной двери, выходящей на пустую погрузочную площадку. Он пробует повернуть ручку, но, конечно, дверь заперта не просто замком. Здесь заклинания — я чувствую их вибрацию в воздухе. Запах бадьяна, розмарина и слюды пропитывает пространство.

— Как ты проникла сюда в прошлый раз? — спрашивает Ашен, откручивая крошечную пружину на рукояти меча.

— Через парадный вход, — пожимаю плечами я, а он поднимает удивлённую бровь. — Эдия помогла с маскировкой. К тому же он не ждал меня. Думал, я умерла триста лет назад.

Ашен слабо улыбается и сосредотачивается на ампуле, извлечённой из потайного отделения в рукояти. Он открывает её, и я чувствую запах серы и толчёной кости. Там есть ещё что-то, о чём мне не хочется думать. Волосы, пропитанные запахом молока. Кожа чего-то давно вымершего, сладкая, как сахарная пудра, и опалённая кедром.

Ашен вытаскивает металлическую пробку и рассыпает немного порошка на дверную ручку, прежде чем убрать ампулу обратно. Статическое электричество потрескивает, свет пробегает по металлу. Пена пузырится и капает на асфальт. Когда реакция заканчивается, Ашен резко ударяет мечом, срубая ручку.

Мы входим в темноту узкого, безоконного коридора, освещённого одинокой лампой дневного света. По бокам двери, в конце ещё одна. Я задерживаю дыхание в тишине. Кладу руку на грудь Ашена, и он делает то же самое. Закрываю глаза, сосредотачиваясь на звуках. Два сердцебиения. Ропот серного пламени. Ничего больше. Я качаю головой, и мы снова дышим, направляясь к концу коридора.

Дверь не заперта. Ашен приоткрывает её ровно настолько, чтобы я могла прислушаться. Снова тишина. Мы скользим внутрь, как ядовитый газ.

Я знаю здесь каждый коридор, каждую комнату. Выучила их с Эдией за месяцы до того, как вошла сюда впервые. Ашен смотрит на меня и, кажется, понимает, что я не оставила бы убийство Бобби Сарно на волю случая. И он прав. Если я ждала триста лет, то не для того, чтобы испортить всё плохим планом. Я собиралась выйти сухой из воды.

Резко киваю налево. Офисы - там.

Мы идём по коридору с чёрными кирпичными стенами, увешанными плакатами с автографами музыкантов, выступавших в «The Maqlu» за последние годы. Большинство надписей начинаются с «Дорогой Бобби» или, что хуже, «Мистеру Сарно», и если бы мой желудок не был так пуст, меня бы вырвало на них. Урод.

На полпути я замечаю фото в рамке: Бобби обнимает Карди Би. Ей, кажется, слегка противно.

Резко разбиваю стекло.

— Какого чёрта, Лу? — шипит Ашен, наблюдая, как я вытаскиваю фото и отрываю самодовольную рожу Бобби от Карди.

— Виновата, — шёпотом говорю я, возвращая её часть в рамку и бросая половину с Бобби под ноги. Я выдерживаю яростный взгляд Ашена, пока вдавливаю уродливое лицо Сарно в осколки. — Прости... умоляю прости.

Ашен закатывает глаза и ведёт нас дальше, к повороту направо. Прислушивается, затем зовет за собой. По обе стороны двери. В конце - поворот налево, ведущий в публичную часть клуба, которая откроется только с наступлением темноты. Мы проходим первую пару дверей. Ашен уже у второй, когда я хватаю его за руку. Он резко останавливается.

Поднимаю один палец. Прикладываю ладонь к груди, имитируя сердцебиение. Показываю большим пальцем налево. Пламя вспыхивает на лезвии Ашена.

Он берётся за ручку. Дверь открывается беззвучно. Мы входим в офис.

В кресле, склонившись вперёд, сидит мужчина. Его руки привязаны к подлокотникам, ноги — к ножкам. Кровавая слюна пропитала кляп во рту. Грудь тяжело поднимается во сне. Даже сквозь ткань я чувствую запах обезвоживания на его дыхании.

Джесси, ебучий, Бейтс.

Он вздрагивает, будто я назвала его имя. Смотрит на Ашена, потом на меня, затем снова на Ашена. В его глазах — надежда и облегчение. Ашен бросает на меня взгляд, но его эмоции похоронены под слоями, как существо, затаившееся в песке. Он подходит к Джесси и срывает кляп.

— Боже мой, я вас знаю, я видел вас в этом долбаном Сэнфорде. Вы пришли спасти меня? Слава богу. Эти... эти русские вломились в мой дом и взяли меня. Они взяли меня, понимаете? Засунули в фургон, привезли на какую-то фабрику, выкачали кучу крови, а потом доставили сюда. Я не знаю, кто они. Они ничего не сказали. Ни имён, ни причин. Я не понимаю, что происходит! Они просто забрали меня! Че за хуйня!

Джесси захлёбывается руганью и мольбами, дёргаясь в верёвках. Ашен поворачивается ко мне. Всё, что он пытался скрыть, теперь на поверхности. Я вижу это в пламени его глаз, ярком и чёрном одновременно.

— Думаю, мы узнали всё, что нужно, — говорит он.

Огненное лезвие рассекает воздух. Тишину разрывает хруст. Крик наполняет офис, когда отрубленная кисть падает на пол.

Ашен наклоняется к Джесси, который бьётся в агонии, прижимая окровавленный обрубок к груди.

— Это за то, что прикоснулся к тому, что тебе не принадлежит.

Вспышка стали, новый взрыв пламени. Ещё один крик. Кровь хлещет из раны. Запах заполняет мои ноздри, горло. Я сглатываю яд, наполняющий рот, когда вторая рука Джесси падает к его ногам.

Ашен опрокидывает кресло и нависает над человеком.

— А это чтобы ты не смог трогать себя в фантазиях о ней. Если она позволит тебе выжить.

Пламя гаснет, когда Ашен вытирает лезвие о дёргающуюся ногу Джесси. Запах мочи смешивается с кровью. Джесси рыдает, пиная одну из своих же рук в конвульсиях. Она переворачивается, как скользкая мёртвая рыба. Не понимаю, как он ещё не потерял сознание — но респект. Парень лишился обеих рук, а всё ещё в состоянии хрипеть ругательства.

Ашен идёт ко мне. Он выглядит спокойнее, хотя чёрное пламя всё ещё бурлит в его зрачках. Моё горло сжимается от желания. Крики Джесси будто удаляются, когда Ашен останавливается передо мной.

— Что-то не так? — спрашивает он.

Я сдерживаю слёзы. На губах играет коварная улыбка.

— Ашен из дома Урбигу... Хочешь сказать, я принадлежу тебе?

Ашен тихо смеётся. Его улыбка гаснет. Глаза смягчаются, пламя в них тлеет, как угли. Он поднимает руку, касается моего лица, пальцы скользят по скуле, линии челюсти. Его взгляд следует за каждым движением.

— Нет. Ты принадлежишь себе, вампирша. Но я буду беречь всё, что ты согласишься разделить со мной.

Когда я смотрю в глаза Ашена, то вижу сквозь все слои. Сквозь десятилетия его пути. Сквозь души, оборванные его клинком. Я вижу одиночество, ярость, отчаяние. Вижу человека в пустой крепости, душу внутри демона. То, чего не должно быть — но оно есть.

— Я разделю всё, что ты захочешь взять, и возьму всё, что ты захочешь дать, — говорю я, делая шаг ближе. Кладу руку на его сердце, другую на затылок, притягивая его губы к своим. Его поцелуй воспламеняет мои вены, как фитиль. Сердце взрывается в груди любовью, жаждой.

— Больные ублюдки! — кричит Джесси с пола. Его язык заплетается от потери крови. Я отрываюсь от Ашена и смотрю через его плечо. Джесси, всё ещё привязанный к креслу, пытается встать на колени.

— Лучше поторопись, — шепчет Ашен, касаясь губами моей щеки. Мои глаза не отрываются от Джесси, который корчится в луже крови, воя, как потерянный ребёнок.

Я выскальзываю из объятий Ашена и скольжу к Джесси. Я так взволнована, что даже хлопаю в ладоши. Он — еда, которая ускользнула. Редкий случай, а я обожаю редкие блюда. Впрочем, вы вряд ли удивлены. Ведь я же предупреждала в самом начале, помните? Мы, вампиры, становимся такими, какими вы хотите нас видеть, чтобы получить то, что нам нужно. Но не волнуйтесь. В этот раз мне нужно кое-что от Джесси. Долгожданный пир.

Провожу нижней губой по клыкам и немного поворачиваюсь, чтобы встретить взгляд Ашена. Он наблюдает за мной с тёмным желанием в прищуренных глазах.

Наклоняюсь к Джесси. Вцепляюсь в волосы, притягиваю его шею к своим губам, пока он кричит.

— В прошлый раз я пела тебе колыбельную, — шепчу я ему на ухо. Его ноги скользят в крови на полированном полу. — На этот раз мне плевать, как громко ты завопишь. Потому что если кто-то услышит - я их тоже убью.

С удовлетворённой улыбкой вонзаю клыки в горло Джесси и пью, пока последний удар его сердца не затихает.

ГЛАВА 30

С одной стороны, я больше не голодна. Точнее, больше не зверски голодна.

С другой стороны, я выгляжу так, будто решила повторить образ Кэрри¹⁴ после выпускного.

Безжизненное тело Джесси скатывается с моих колен, когда я встаю и потягиваюсь, чувствуя, как кровь прилипает к ногам. Пытаюсь вытереть лицо рукавом, но, кажется, только усугубляю ситуацию. Ашен проявляет тактичность — не смеётся и не морщится, когда я поворачиваюсь к нему. Клыки прячутся, и я осторожно улыбаюсь, останавливаясь в пределах его досягаемости.

— Волосы, — говорит Ашен, убирая липкую прядь с моей щеки.