Бринн Уивер – Тень на жатве (страница 26)

Киваю, впервые понимая, что меня больше не раздражает это «вампирша». Сейчас оно звучит как ласковое прозвище. Тепло его рук пробуждает мою душу. Я чувствую себя в безопасности и окруженной заботой. И мне больше не так одиноко.

Ашен отстраняется ровно настолько, чтобы между нами оставалось немного пространства, и касается моей щеки. Его кончики пальцев нежно скользят по моей скуле, проверяя, не осталось ли слез.

— Сейчас было легче, да?

Я снова киваю, и Ашен отстраняется. Наши взгляды встречаются на мгновение, а потом в его глазах гаснет свет, и он отпускает мою руку. Смотрит вниз, выходит из котла и предлагает мне руку лишь на миг, чтобы помочь выбраться. Тут же его рука соскальзывает с моей, и он, не говоря ни слова, направляется к дому, оставляя меня позади. Та старая рана от прошлой ночи расцветает в моем сердце, окрашиваясь в более глубокий цвет.

Какая же я наивная дурочка, размечталась об объятиях, нежностях и прочей глупости. Я так боялась своих чувств к нему. А теперь, когда я не могу их остановить, боюсь еще больше. Но хуже всего — страх, что он не испытывает ко мне ничего. Этот страх сковывает меня, как цепями, не давая сдвинуться с места.

Ашен оборачивается и смотрит на меня, склонив голову. На его лице появляется легкая задумчивость. Я вздыхаю и иду за Ашеном в темный, похожий на дворец дом. Свет в прихожей вспыхивает, когда мы входим. Дом обставлен скромно: пейзажи на стенах, простая мебель. Мы не останавливаемся. Идем по коридору к другой двери, ведущей в гараж. У дальней стены стоит старый «Land Rover», а перед нами - ряд мотоциклов, накрытых пыльным брезентом.

— Ты умеешь водить мотоцикл?

Я бросаю на Ашена испепеляющий взгляд. Да что он вообще себе позволяет? Конечно, я умею водить этот чертов мотоцикл. Протягиваю руку за блокнотом и ручкой, а он, закатив глаза, достает их из кармана пиджака.

«Конечно, умею, болван. А ты танк водить умеешь?»

— Да. А ты вертолет умеешь?

«Да. А ты экскаватор?»

— Да. А ты подводную лодку?

Блин, я не умею. Да и кому это нахрен надо? Наверное, тем, кто управляет подводной лодкой. Я сердито смотрю на Ашена.

— Ну, раз уж мы выяснили, что ты не умеешь водить подводную лодку, тогда поехали, — он бросает мне ключи и срывает брезент с мотоцикла «Triumph Scrambler». В предвкушении рева мотора у меня начинает раскалываться голова, хотя я еще даже не вставила ключ в зажигание.

Ашен убирает чехол с другого байка и нажимает кнопку автоматического открытия гаражных ворот. Белые складывающиеся панели с грохотом поднимаются вверх, и тяжелый ночной воздух наполняет пространство. Я заталкиваю блокнот и ручку в сумку на мотоцикле и надеваю шлем.

— Wakalat al-Makwa, — говорит Ашен и криво усмехается, когда мы заводим наши мотоциклы. При виде этой ухмылки старая рана в сердце кровоточит еще сильнее. — На случай, если потеряемся.

Я киваю в ответ. Мы выкатываем наши мотоциклы из гаража и ждем, пока ворота закроются.

— Следуй за мной, — говорит Ашен, и мы выезжаем со двора на тихую улицу.

На первом повороте Ашен едет направо, а я жду, пока его фары не исчезнут, и резко поворачиваю в противоположном направлении. Пролетаю два квартала. Сворачиваю в темный переулок. Теряюсь в темноте, пока снова не вижу свет, пока шумный город не поглощает меня полностью. Еду до тех пор, пока не начинаю верить, что меня никто не найдет. Даже он.

ГЛАВА 21

Мы с мистером Хасаном пьем уже вторую чашку мятного чая, когда слышим топот ног, несущихся вверх по лестнице через две ступеньки. Ашен врывается в комнату, его глаза горят, вокруг него клубится черный дым. Его серебряный меч сверкает адским пламенем, зажат в побелевшей от напряжения руке. Я одариваю Ашена своей самой невинной улыбкой, а он злобно смотрит на меня.

— Жнец, я полагаю? — говорит мистер Хасан с удивлением в голосе.

Я киваю, а он наполняет мой стакан чаем.

— Присаживайся, парень, — говорит мистер Хасан и ковыляет на кухню за тарелкой басбусы⁹.

— Какого черта, Лу? — злобно шипит Ашен, нависая сверху. — Ты должна была ехать за мной!

— Тебе уже пора это понять, парень. Страх – как ветер, а древние существа всегда готовы поймать его в свои паруса. Особенно вампиры, — доносится из кухни голос мистера Хасана.

Я, честно говоря, без понятия, что имеет в виду старик, но звучит умно, так что пусть будет так. И это, определенно, сбивает с толку Ашена, так что, когда Жнец встречается со мной взглядом, я просто указываю на аптекаря, как будто его слова полны смысла.

— Присаживайся, я сказал, — произносит мистер Хасан громче. Ашен, не отрываясь, смотрит на меня, но дым вокруг него рассеивается. Огонь на клинке гаснет, и его рука расслабляется. Он садится в потертое кресло напротив, но продолжает испепелять меня взглядом.

«Что я могла сделать? Думаешь, я далеко бы уехала, пока эта хрень разрывает мою руку?» — пишу в блокноте, передавая ему, а затем указывая на татуировку на своей руке. В голову приходит безумная мысль просто отрезать руку, но пришивать конечности — это тяжело.

— Дело не в этом, вампирша, — огрызается Ашен.

Мистер Хасан возвращается с тарелкой басбусы и ароматной чашкой теплой крови в керамическом чайнике, сдобренной кардамоном и корицей и подслащенной медом.

— Вот, azizati¹⁰. Выпей, и тебе станет намного лучше, — говорит старик, наливая снадобье в кружку. Я мило улыбаюсь ему и бросаю быстрый взгляд на Ашена, в то время как аптекарь ласково похлопывает меня по руке. — Светлая душа в Царстве Теней, да еще и в таком состоянии. Mukhjil¹¹, — ворчит мистер Хасан. Он хватает свернутую газету со столика и с неожиданной силой бьет Ашена по руке. Я едва сдерживаю смех.

— Lamaa faealt hadha? — удивленно спрашивает Ашен.

Мистер Хасан снова бьет его газетой, и на этот раз я не сдерживаю смех, хотя старик даже не замечает. Он тычет газетой Ашену в лицо.

— За что, говоришь? За то, что чуть не убил это бедное создание в своем мире. Сколько, по-твоему, их осталось, таких, как она? Хм? Правда? Ghabi¹², — мистер Хасан бросает газету на кофейный столик и ворчит что-то на арабском, ковыляя к дивану и опускаясь на зеленые бархатные подушки.

Я смотрю на Ашена. В его глазах вижу раскаяние, но еще и что-то другое… Стыд и утрату. Он опускает взгляд.

— Пей свой чай, azizati. И не беспокойся, — говорит старик, подвигая ко мне чайник. Я делаю большой глоток. Действительно помогает, по крайней мере, от похмелья. — А ты прекрати, а то получишь еще раз.

Ашен смотрит на меня, затем на мистера Хасана, и на его лице появляется растерянность.

— Прекратить что?

— Прекрати убеждать себя, что не можешь поступить иначе из-за решений, принятых в прошлом. Прекрати думать, что ты не можешь стать лучше, чем был вчера. Прекрати убеждать себя, что лучше – это отпустить, а не держаться.

Я не знаю, о чем говорит старик, но, кажется, Ашен понимает. Он долго смотрит на мистера Хасана, а затем переводит взгляд на меня и потом отводит его.

— Съешь басбусу, а потом задай мне свой вопрос, — говорит мистер Хасан Жнецу, наливая ему чашку мятного чая, а из кухни выходит черно-белый кот и запрыгивает ко мне на колени. Его мурлыканье - единственный звук, который сейчас слышен в комнате. Ашен делает, как ему велели, ест басбусу, а я потягиваю чай, и мне становится лучше с каждым глотком. Мы с Жнецом украдкой поглядываем друг на друга, но кто-то из нас все время отводит взгляд.

— Мы пришли спросить вас о «Крыле Ангела», — говорит Ашен, доев басбусу. Он вытирает пальцы салфеткой, ставит пустую тарелку на кофейный столик и указывает на ряды длинных шкафов, выстроившихся вдоль стен гостиной. В зеркальных дверцах отражаются стеклянные пузырьки с маслами и зельями, баночки с травами и порошками. Я, конечно, удивлюсь, если знаменитое «Крыло Ангела» найдется здесь, но с чего-то нужно начинать. — Стая оборотней использовала его против меня, когда я пытался покарать Альфу за совершение Преступления Мерзости.

— Преступление Мерзости, — с иронией повторяет аптекарь. Он явно считает все это чушью, и я его понимаю. Я и сама бы не поверила, если бы не учуяла запах этого гибрида в морге. — И кто же этот Альфа? — спрашивает старик, делая глоток чая.

— Семен Абдулов.

Мистер Хасан кивает.

— Слышал о нем. Он начал свою карьеру на Урале. Говорят, что он происходит из древнего рода, который можно проследить до самых истоков оборотней.

— Да. Так это вы дали ему этот яд? — спрашивает Ашен. Его взгляд скользит по мне, а затем возвращается к старику. Мне кажется, он проверяет, не скрываю ли я что-нибудь об Абдулове, но это не так. Я всегда держалась подальше от волчьего общества по понятным причинам.

— Нет. Я не видел «Крыла Ангела» уже тысячу лет. Чтобы сделать его, нужно крыло ангела, а аннунаки¹³ не слишком-то хотели их отдавать, даже когда их было много, — отвечает старый аптекарь, и я вижу разочарование в глазах Ашена. — Ты сказал, что его использовали против тебя? Как ты выжил? — спрашивает мистер Хасан. Ашен указывает на меня, и старик поворачивает голову в мою сторону.

— Ruh shujaei, — говорит он тихим голосом. Он улыбается с отеческой нежностью и похлопывает меня по руке. — Самые непонятые существа — это вампиры, — он снова наполняет чашку кровяным чаем и протягивает мне.

«Мистер Хасан, вы знаете, кто еще мог отдать этот яд Семену? Другой аптекарь, например?» — пишу я в блокноте и показываю ему.