Бриджет Коллинз – Переплёт (страница 64)
— Да, — отвечаю я. Сказать мне больше нечего. Остается лишь пойти наверх и переодеться. Потом подождать до полудня, когда можно будет выпить. Представить серую стену. Попытаться не сойти с ума.
— Уверен, твоя книга не попадет в плохие руки.
XXIII
Элдерни-стрит длиннее, чем мне помнится: узкие белые дома, перила, тротуары в снегу после вчерашнего снегопада. Рядом с каждой второй дверью — медная табличка. Когда я наконец нахожу двенадцатый дом, ноги сводит от холода, а глзза слезятся от ослепительного блеска зимнего солнца. У крыльца я останавливаюсь. Из дома выходит женщина в траурном платье. Поймав мой взгляд, она опускает вуаль.
Я касаюсь шляпы в знак приветствия и иду дальше. Лишь когда она отходит достаточно далеко, разворачиваюсь, возвращаюсь к дому и звоню в колокольчик.
Дверь открывает блеклая худощавая дама. Не служанка: на ней бумазейное платье в фиолетово-желтую полоску. Она смотрит на меня через пенсне.
— Доброго дня. Чем могу служить?
— Я пришел к Эмметту Фармеру.
— К кому?
— к Эмметту Фармеру. — Холодный воздух обжигает горло, и я закашливаюсь. Дама переминается с ноги на ногу, насмешливо глядя мне через плечо, и постукивает пальцем по дверному косяку, пока я не прекращаю кашлять. — К ученику де Хэвиленда. Высокий, волосы светло-каштановые, чисто выбрит.
Она вскидывает брови.
— А, новенький.
— Совсем юный, да.
— Боюсь, его нет дома.
— А когда он вернется?
— Он не вернется.
Я таращусь на нее.
— Что?
Она наклоняет голову, и солнце попадает на стекла пенсне; я больше не вижу ее глаза.
— Могу я поинтересоваться, зачем он вам? Если вы хотите записаться на прием к переплетчику, мистер де Хэвиленд принимает только по предварительной договоренности.
— Простите, — я делаю шаг вперед. Она вздрагивает и вытягивает руку, преграждая мне путь. Ткань в ярко-фиолетовую полоску шуршит; я чувствую запах фиалковой воды и камфоры. Стараясь не повышать голос, я прошу; — Пустите меня, пожалуйста.
— У мистера де Хэвиленда лист ожидания! Запись за две недели.
Я отталкиваю ее с прохода. Она возмущенно вскрикивает, но я уже в доме и останавливаться не намерен.
— Де Хэвиленд? — Дверь слева от меня приоткрыта. Толкаю ее и захожу. Краем глаза замечаю светлые зелено-голубые стены, стулья с изогнутыми ножками и орхидеи. В глубине комнаты еще одна дверь с табличкой «Комната для консультаций». — Де Хэвиленд!
Дверь распахивается, и на пороге возникает де Хэвиленд. — Что происходит? Мисс Бреттингэм, я же просил меня не беспокоить. — Увидев меня, он поправляет галстук. Поблескивает бриллиантовая булавка. — Любезный господин Дарне, я не ожидал... Какой приятный сюрприз! Чем могу служить? — Я хочу увидеться с Эмметтом Фармером.
Де Хэвиленд молчит. Глядя поверх моего плеча, он резко мотает головой. Я оглядываюсь и вижу мисс Бреттингэм, которая ретируется в комнату на противоположном конце коридора; в тени кричащие желто-фиолетовые полоски на ее платье кажутся кремово-лиловыми. Углы рта де Хэвиленда ползут вниз.
— Прошу прощения, мистер Дарне. К моему сожалению, Эмметт Фармер нас покинул. Быть может, я смогу помочь? — Куд£> он ушел?
Де Хэвиленд откашливается и показывает на стул. Я не сажусь, и его улыбка меркнет; он разглаживает усы.
— У моей мастерской превосходная репутация и высочайшие стандарты качества. Я не могу держать в работниках человека, проявляющего малейшие признаки... аморальности. — Рука, поглаживающая усы, замирает. Видимо, я изменился в лице, и это не прошло незамеченным. — Я был вынужден отослать его.
— Где он сейчас?
— Не имею ни малейшего понятия. — Он наклоняет голову и смотрит на меня. — Могу я спросить, зачем он вам? Я бы с радостью сам вам помог.
Я потираю лоб. Солнечные блики на снегу ослепили меня, и темные точки пляшут перед глазами.
— Я хотел спросить его о книге, — отвечаю я. — О книге, значит.
В комнате слишком тепло. Меня начинает подташнивать. Делаю несколько шагов вперед и стараюсь глубоко дышать. Взмокшая рубашка прилипла к ребрам.
— Речь о моей книге. Оказывается, я... — На пьедестале передо мной стоит ваза с орхидеями; протягиваю руку и дотрагиваюсь до кремового лепестка. Цветок оказывается искусственным. Поворачиваюсь к де Хэвиленду. — Меня переплетали. Эмметт Фармер рассказал мне об этом. Прежде чем начать работать у вас, он служил учеником в другой мастерской. Вы об этом знали? Знали о моей книге?
Он одергивает жилет.
— Нет, боюсь, я слышу об этом впервые, — отвечает он. — Откуда я мог знать?
— Но Эмметт Фармер знал. И я должен найти эту книгу. Я скоро женюсь. — Разумеется, де Хэвиленд осведомлен о моих планах. Я тереблю перчатки.
— Мистер Дарне, как бы мне ни хотелось вам помочь, я не могу. Если бы переплет был выполнен в моей мастерской, другое дело... — Он сокрушенно качает головой. — Я должен найти Фармера. Куда он мог пойти? — О. — Де Хэвиленд протяжно вздыхает, наклоняется и перекладывает иллюстрированные журналы на столе. Он делает это не спеша, как будто бы ему очень важно, чтобы «Парнас» с аквамариновой обложкой лежал рядом с «Иллюстрированным журналом для охотников» и «Джентльменской газетой». Наконец он встает и смотрит на меня.
Мистер Дарне, — произносит он, — не тратьте время зря. У многих молодых людей есть грешки... нет, прошу, послушайте меня. Свою книгу вы вряд ли отыщете. Может статься, что ее вообще не существует. Эмметт Фармер был лжецом и вором. Прошу, послушайтесь моего совета — забудьте о нем. У вас вся жизнь впереди. Просто забудьте.
— Книга существует. Мой отец... — я замолкаю. — Де Хэвиленд, я отблагодарю вас. Очень щедро отблагодарю. Я готов отдать за эту книгу приличную сумму. Пятьдесят гиней. Даже сто.
Он дважды часто моргает. По его лицу скользит тень сожаления, но оно вмиг принимает прежнее выражение.
— Простите, что не могу вам помочь. — Он достает из кармана часы. — А теперь, с вашего позволения, мне пора. У меня важный визит.
Я хватаю его за локоть.
— Когда он уехал?
— Позавчера ночью.
— И вы не знаете, куда он направился?
Он отряхивает рукав, проверяя, не запачкал ли я его, и C M Jхивает невидимые пылинки. Затем смотрит на меня.
— Мне очень жаль, мистер Дарне, — повторяет он. — Но, по правде говоря, мне все равно, даже если он до смерти замерз в подворотне.
Когда я выхожу на улицу, бледно-голубые тени лежат в отпечатках шагов на снегу, чей рельеф напоминает маленькие уступы и ледники. Стоит мороз. Мимо со скрипом проезжает двухколесный экипаж. От лошади исходит пар, густой, как туман. Прохожий поскальзывается на мостовой и раскидывает руки, стараясь удержать равновесие. Улица почти пуста.
Я вдыхаю ледяной воздух, и тот обжигает горло. Схватившись за фигурный наконечник копья, которым увенчана решетка перил, я чувствую холод металла. Склонив голову, сжимаю наконечник, пока острая боль от пореза не пронзает руку.
Даже не оглядываясь, я чувствую, как кто-то отодвигает кружевную штору в окне приемной. Де Хэвиленд стоит у окна и следит; ждет, пока я уйду.
Спускаюсь по ступеням и поворачиваю туда, откуда пришел. За утлом переулок; по обеим сторонам тянутся высокие стены, запачканные сажей. Свернув в тень, дохожу до конца переулка и вижу перед собой узкую грязную улицу с сараями, калитками и открытыми дворами. Примерно на середине улицы вижу ветхую деревянную постройку чуть выше остальных домов. Остановившись напротив, я прищуриваюсь и заглядываю в окно. За грязным стеклом над верстаками склонились рабочие. Один бьет что-то молотком; второй стоит, сгорбившись над столом. Третий поднимает голову, в его руках книга в сияющем красно-золотом переплете.
Стучу по стеклу и подаю знак одному из рабочих. Смотрю на него в упор, он наконец пожимает плечами, откладывает книгу и исчезает из виду. Секундой позже открывается дверь на улицу; рабочий высовывается наружу. — Что вам?
— Это переплетная де Хэвиленда?
— Парадный вход с Элдерни-стрит.
— Я ищу Эмметта Фармера, ученика.
— Его уволили, — отвечает рабочий и собирается закрыть дверь.
Я тянусь в карман. Мой собеседник колеблется. — Знаю, — отвечаю я и демонстрирую ему краешек монеты в полсоверена, зажатой между большим и указательным пальцем. — Куда он направился?
Рабочий откашливается и равнодушно сплевывает на землю.
— Понятия не имею.
— Он поехал домой? Откуда он родом?
— Из деревни, кажется. Раньше он работал в другой переплетной. — Он жадно смотрит на монету. — А почему бы вам не спросить самого де X3i5илeндa?
— А Фармер не говорил вам, куда направляется? — Послушайте, — качает он головой. — Его вышвыр11ули на улицу среди ночи. Я узнал об этом только утром. Уж не знаю, что он натворил, куда отправился и жив ли еще. Небось валяется в канаве, как и все, кто лишился работы.