Бриана Шилдс – Заклинатель костей (страница 18)
– Нет, – решительно отрезает Оскар. – Я их не крал.
– Не подговорил ли ты кого-то другого их украсть?
– Нет.
– Не продал ли ты их? Не подговорил ли ты кого-то другого продать их вместо тебя?
– Конечно, нет.
– Знаешь ли ты, кто мог быть замешан в этом преступлении?
Следует пауза. Молчание тянется, как патока, стекающая с ложки.
– Отвечай на вопрос, – приказывает Андерс.
– Не знаю, – отвечает Оскар и, вынув из кармана платок, вытирает лоб. – Может быть. Это всего лишь подозрение.
– Кого ты подозреваешь в краже костей Филипа Холта? – спрашивает Андерс.
Взгляд Оскара останавливается на моей матери.
– Деллу, – говорит он.
Саския Заклинательница Костей
Когда в трапезную вхожу я, она уже полна народу. За длинными столами, тянущимися от стены к стене, сидят ученики. Из-за их ярких разноцветных плащей сцена походит на калейдоскоп – кажется, что стоит повернуть его, и узор станет не менее красивым, но иным. Все увлечены беседами, и помещение наполняет негромкий гул голосов.
Куда же мне сесть?
Я неловко переминаюсь, и мне ужасно хочется сбежать и снова оказаться в уединении своей комнаты, однако от голода у меня сводит живот. Я уже собираюсь развернуться и уйти, но тут ко мне подбегает Тесса.
– Мы сидим сзади, – говорит она. – Пошли. – Не понимаю, кто такие эти «мы», ведь я почти никого тут не знаю, но я ей благодарна. Тесса ведет меня по проходу между двумя столами к дальней части зала. – Я приберегла местечко и для тебя, – улыбается она, садясь на одну из скамей и показывая на незанятое место рядом с собой.
– Спасибо, Тесса.
Усевшись, я обнаруживаю, что прямо напротив меня сидит Брэм.
У меня екает сердце.
– Еще раз привет. – Я говорю это как можно более небрежно и беззаботно.
Сидящая рядом с ним девушка толкает его в бок.
– Вы знакомы? – Ее черные волосы блестящими волнами падают ей на плечи. На ней такой же черный плащ, как и на Брэме, – стало быть, она тоже Костолом.
Брэм прочищает горло и кивает.
– Линнеа, это Саския. Саския, это Линнеа.
– Рада с тобой познакомиться, – киваю я.
– Я тоже. – Она улыбается и вопросительно смотрит на Брэма.
– Саския и я… Мы…
Ага, ему не хочется признаваться, что мы сопряжены друг с другом.
– Мы из одного города, – перебиваю его я.
Брэм быстро поднимает взгляд на меня. Мне не удается понять, что может означать то или иное выражение на его лице – наверняка на нем отображаются самые различные чувства, но для меня все они то же самое, что чужеземная речь – не разобрать ничего. Не знаю, что его лицо выражает сейчас – облегчение, досаду или же что-то, далекое от обоих этих чувств.
Линнеа вздыхает, и его внимание вновь обращается к ней.
– Умираю от голода, – жалуется она.
– Ну, похоже, теперь нам уже недолго ждать.
В трапезную входят служители, несущие блюда с жареным мясом, от которых поднимается аппетитно пахнущий пар, вазы ягод и румяные плетеные булки.
Тесса испускает обрадованный вздох.
– Я уже собиралась закусить своей собственной ногой, но это куда лучше.
Мой живот согласно урчит, и девушка смеется.
– Занятия магией костей явно повышают аппетит, – говорит Тесса. – Не помню, когда я в последний раз испытывала такой зверский голод.
И, похоже, она права – все разговоры затихают, и какое-то время слышатся только звуки двигаемых по столам тарелок и стук вилок и ножей. Затем беседы возобновляются, и в трапезной вновь повисает гул голосов.
Пока мы едим, Тесса знакомит меня с остальными учениками, сидящими за нашим столом, включая Тэйлона, Хранителя с копной темно-рыжих волос и россыпью веснушек на носу и щеках. Удивительно, как Тессе удалось так быстро завести сразу нескольких друзей – похоже, ей это дается так легко, словно речь идет о собирании ракушек на песчаном берегу и складывании их в карман.
– Ну как? Как прошло твое первое занятие? – спрашивает меня Тэйлон.
Я отрываю кусок от лежащей передо мной плетенки.
– Вначале не очень-то хорошо, но ближе к полудню дело пошло на лад. – Я не упоминаю ни Лэтама, ни учебные кости. – А как дела у тебя?
– Меня укусила собака, – отвечает он. – Так что… совсем паршиво.
– У меня тоже выдалось ужасное утро, – замечает Тесса. – Мне надлежало облегчить головную боль у одной пациентки, но я уверена, что сделала ей только хуже. К моменту своего ухода она чуть не плакала. Что, если я так и не научусь врачевать и смогу использовать магию костей только для того, чтобы причинять людям боль, а вовсе не для того, чтобы им помогать?
Брэм напрягается и замирает, не донеся ягоду до рта.
Видимо, Тесса понимает, что попала впросак, поскольку становится красной как рак.
– Я вовсе не имела в виду…
Брэм кладет ягоду в рот. На кончиках его пальцев краснеет сок.
– Я не то хотела сказать, – оправдывается Тесса. – Просто считается, что, врачуя, ты помогаешь людям, а ломая…
Мы все понимаем, о чем она – Костоломы причиняют людям боль. Переламывают кости их рук, ног или пальцев. Меня пробирает дрожь, когда я начинаю думать о том, как нынче утром проходили уроки у Линнеи и Брэма и как могли выглядеть их неудачи.
Линнеа устремляет на Тессу убийственный взгляд.
– Костоломы защищают людей. А значит, помогают им.
– Я знаю, – соглашается Тесса. – Я и не собиралась этого отрицать.
– Да ну? А мне показалось, что ты считаешь, будто одни магические специальности лучше других.
– Прекрати, – вмешиваюсь я. Глаза Линнеи округляются, как будто она не привыкла к резким словам. Она плотно сжимает губы, и мне кажется, я слышу скрежет ее зубов. Но я продолжаю: – Тесса говорила не о тебе и не о Брэме, она говорила о себе самой и о том, как всем нам приходится нелегко. И что нам лучше не судить друг друга так строго.
Девушка поворачивается к Брэму, как бы говоря:
– Саския права, – произносит он наконец.
Линнеа отшатывается, как будто он ударил ее.
Брэм поворачивается к Тессе:
– Не бери в голову.
Ее плечи расслабляются, и она облегченно вздыхает.
– Спасибо. И прими мои извинения.
Взгляд Линнеи скользит с Брэма на меня, потом снова на него. Во взгляде этом сквозит расчетливость, нечто такое, от чего мне становится не по себе. В один миг я понимаю, какой свирепый из нее выйдет Костолом. Но затем она вдруг лучезарно улыбается, как будто вовсе и не испытывала лютого гнева, – так солнце вдруг показывается между туч. Она смеется.