Бретт Кинг – Радикс (страница 71)
— Можешь поблагодарить за это Вёрма. Это он все испортил!
— Но откуда эти порезы? У тебя же были множественные ножевые ранения.
— Как лучше всего избежать подозрений, Джон? Нанести ранения самому себе. На лице — особенно убедительно. — Дельгадо закашлялся, лицо раскраснелось от жара. — Сколько же крови я тогда потерял! Но дело того стоило. В ту ночь я превратился в Рыцаря. — Пот градом катился по его лицу. — Да, я Рыцарь, а ты всего лишь пешка! И твой отец тоже. Уничтожить пешку ничего не стоит. Я наслаждался, убивая твоего отца.
Бринстон приподнял ствол, прицелился в генерала. Палец дрожал на спусковом крючке. А потом до него вдруг дошло. Этот человек его использует. Дельгадо хочет, чтоб он пристрелил его и избавил тем самым от мучений.
— Ну, в чем дело? — воскликнул Дельгадо, морщась от боли. Пламя начало пожирать его плоть. — Что, кишка тонка?
Бринстон опустил «Глок».
— Я и прежде тебе говорил. Не люблю напрасно расходовать пули.
Клубы дыма и огня взметнулись вокруг Дельгадо, тот завопил:
— Я Рыцарь!
Взрыв потряс северное крыло особняка, последние слова генерала утонули в этом грохоте. К нему присоединился вой сирен. Генерал-лейтенанта Джеймса Дельгадо поглотил огненный вихрь. Лицо его исказилось от невыносимой боли, и эта маска смерти была куда как страшней, чем лица всех изображенных им на полотнах мучеников.
У Бринстона оставались минуты — возможно, даже секунды, — чтобы выбраться из этого ада. Он выбежал из мастерской, прорвался через пламя, охватившее атриум. Выглянул в окно и увидел, что на тушение пожара прибыло три расчета. Одна команда огнеборцев протягивала шланги к фасаду, там тоже занялся огонь. Другие готовились к спасательной операции, но было уже слишком поздно. Огонь разгорался, через несколько секунд обрушились стены главного зала и мастерской.
Бринстон выскочил из горящего здания, стараясь держаться подальше от полицейских и пожарных. У него были задокументированные записи ссоры с Дельгадо, что автоматически делало его подозреваемым. Над головой завис вертолет телевизионщиков, освещавший прожектором владения его бывшего шефа. Бринстон метнулся в тень, озираясь по сторонам, в надежде увидеть Мецгера. Луч прожектора неумолимо приближался к нему. Скверно… Он жаждал поквитаться с Мецгером, но сейчас явно не время. И Бринстон побежал к своей машине.
Уже приближаясь, он увидел на переднем сиденье неясные очертания какой-то фигуры или предмета. Тут же в памяти всплыла сцена возле больницы Линда Виста, когда он нашел в машине тело водителя Боба. Держа пистолет наготове, он начал осторожно подкрадываться к машине. А потом, присмотревшись, увидел на сиденье большое полотно. Вроде бы целое, только немного почернело от огня и дыма. Бринстон распахнул дверцу. К верхнему углу была прикреплена небольшая карточка. На ней всего несколько строк, выведенных мелким аккуратным почерком:
«Очень мило с твоей стороны, что позволил Рыцарю сгореть. Теперь у тебя одним врагом меньше.
Возможно, ты сочтешь это произведение искусства занятным. Пожалуйста, прими его в дар вместе с моими комплиментами.
Быть может, встретимся в новом году?
М.»
Сердце у Бринстона так и зачастило. Картина в характерном стиле Дельгадо. Хотя более грубое исполнение, нежели в последних работах. На ней древний правитель убивал святого кинжалом. Как и на других полотнах, лицо жертвы отражало страх, осознание неизбежной гибели. К горлу Бринстона подкатила тошнота. Он понял, чей образ вдохновил Дельгадо на создание этой картины. Узнал лицо святого. Темные волосы, холодные синие глаза. Глаза его отца.
Глава 60
Джон Бринстон припарковался у кладбища «Маунт-Оливет». Отъехав от дома Дельгадо, он всю дорогу пребывал в каком-то ступоре. Джон перелез через изгородь и увидел, что на кладбище он один. Что и неудивительно, полночь. Джеймс Дельгадо, Эрих Мецгер, Джордан Райан. Один погиб. Двое бесследно исчезли, но должны последовать за ним. Он узнал правду о смерти отца, но облегчения это не принесло. Возможно, ему станет лучше, когда он отыщет Мецгера и Райан?
В отдалении, точно некий фантом, сиял и светился обелиск Джорджа Вашингтона. В темном небе трещали и рассыпались отдаленные разноцветные огоньки фейерверка. Канун Нового года. Он не был в настроении праздновать. И направился к склепу Вёрма.
Чья-то тень метнулась и спряталась за толстым стволом дуба. Бринстон достал пистолет.
— А ну, стой! — рявкнул он.
Женщина вскрикнула, прислонилась к дереву. Он убрал пистолет в кобуру. Кори Кэссиди испуганно смотрела на него.
— Джон, — прошептала она, — что ты здесь делаешь?..
— О, это долгая история, — ответил он. — А ты?
— Удрала от друзей с вечеринки. Как-то не в настроении, не до веселья. — Девушка обняла его, затем отстранилась. — Как раз собиралась звонить тебе. Ведь ты должен был встретиться с директором ЦРУ. Как все прошло, нормально?
— Странно, — ответил он. — Эдгар Вёрм всегда утверждал, что Радиксом хотели завладеть рыцари Мальтийского ордена. Еще до встречи с Маккибоном я связался с президентом Федеральной ассоциации ордена. И тот заверил меня, что орден не ставил себе целью найти Радикс. Его искали двое отщепенцев, давно отколовшихся от ордена. Одним из них был Маккибон. А генерал Дельгадо — вторым.
— Твой босс? Он был связан с Мальтийским орденом?
— Теперь это не важно. Он мертв.
— Как это произошло?
— Расскажу позже.
Кори тут же сменила тему.
— Послушай, Джон, должна рассказать тебе кое-что. Сегодня на похоронах Вёрма Шай упала и разбила коленку. Довольно глубокая рана и…
Он вскинул руку, давая знак молчать. Прислушался. Может, показалось? Нет, он явно слышал чьи-то шаги. А может, это ветер шелестел в ветвях деревьев? Рисковать Бринстон не хотел. Подтолкнул Кори к входу в склеп Вёрма. Вошел следом. Никого. Прислушался.
Но кругом было тихо.
В центре на возвышении, постаменте из бельгийского мрамора, стоял гроб, где покоился Эдгар Вёрм. Крышка от него лежала на полу. Бринстон побежал к возвышению, провел рукой по отполированному черному мрамору. Посветил фонариком.
Тело Вёрма исчезло. Гроб был пуст.
Он взглянул на Кори.
— Ты говорила ребятам из ЦРУ, что Вёрм проглотил Радикс?
— Агент Анджелилли говорил с Николет Бетанкур. Она видела, как Вёрм что-то сунул в рот. В самолете, когда мы летели из Парижа, агент спросил: может, Вёрм проглотил Радикс. Заподозрил неладное, но я ничего не сказала. — Кори заглянула в гроб. — Шум, который мы слышали. Возможно, ЦРУ? Может, это они забрали тело Вёрма?
Бринстон не ответил. Метнулся из склепа к тому месту, откуда доносился шум. Ночь была тихая. Кругом ни души.
Зайдя за толстый старый дуб, он осмотрел землю. К нему присоединилась Кори. Заглянула ему через плечо. На свежем снегу были видны отпечатки. Следы вели из склепа, огибали дерево и обрывались у мокрой дороги.
Кори шагнула в один из отпечатков, примерилась.
— Ну и здоровущие у него были ноги!
— Да, четырнадцатого размера, как минимум.
Девушка заглянула в глаза Джона:
— Эти следы могут принадлежать Санто Борджиа.
Бринстон кивнул.
— Или Эдгару Вёрму.
От автора
Наверное, Наполеон Бонапарт сказал лучше всех: «Что есть история, как не сказка, в которую все верят?» Украшательство — это зло для историков, но добродетель для романистов. При написании «Радикса» я ставил себе одну цель — создать увлекательную историю. И, следуя этой цели, допустил несколько исторических погрешностей, считая, что это пойдет только на пользу повествованию. Так что позвольте мне кое-что уточнить.
Начнем с Борджиа. Многие писатели, от Александра Дюма-отца до Марио Пьюзо, выдвигали предположение, что моделью для написания Иисуса Христа стало для итальянских художников эпохи Ренессанса лицо Чезаре Борджиа. Эта идея получила свое развитие: считается, что образ этот закрепился и в более поздних живописных полотнах, где изображался Иисус. Однако, как упомянуто в главе двадцать восьмой, Борджиа страдал сифилисом и носил маску, чтоб скрыть изуродованное болезнью лицо. Его отец, Родриго Борджиа, более известный как Папа Александр VI, тоже был сифилитиком. Монах по имени Рафаэль делла Ровере действительно существовал и был убит в 1502 году знакомым Чезаре Борджиа, Оливеротто да Фермо. Однако герой моего романа имеет очень мало общего с настоящим Рафаэлем делла Ровере.
Как и описано в прологе, Никколо Макиавелли состоял на службе у Борджиа в 1502 году, хотя не существует никаких доказательств тому, что они в то время ездили в Париж. Макиавелли отобразил командный стиль Борджиа при написании в 1532 году «Государя», книги о лидерстве и психологии власти. В главе сорок второй мы узнаем, что Чезаре Борджиа выставил на пике голову врага в Чесене, 26 декабря 1502 года. Это правда, но голова принадлежала губернатору по имени Рамиро де Лорка. Являются ли рассказы о чрезвычайной жестокости Борджиа вымыслом? Возможно, но ясно одно: сердить этого парня было опасно.
Далее речь пойдет о книге-загадке. Рукопись Войнича — документ подлинный, включающий характерные языки-шифры. В ней собрано сто тринадцать не идентифицированных видов растений, а также свыше ста видов лекарственных трав и корней. Книга эта находится в библиотеке Йельского университета, в отделе редких книг и рукописей, и постоянно привлекает легионы любителей и профессионалов криптографии, надеющихся раскрыть, наконец, эту тайну многовековой давности. Содержит ли книга тайные коды или является одним из величайших обманов в истории, а также значение и происхождение рукописи Войнича до сих пор остаются загадкой. Мои рассуждения в главе пятнадцатой об этой рукописи — чистой воды вымысел.