Брент Уикс – Слепящий нож (страница 97)
– Мой господин… конечно же, я… Для меня будет великим счастьем и честью служить вам!
– Ну и кто теперь предатель? – бросил Цветной Владыка, поворачиваясь к ней спиной.
– Но господин! – завопила женщина. – Вы же сказали, что я вам нужна!
– Хватит, – сказал Владыка.
– Господин! Прошу вас! Господин!
– Заткните ее, – приказал Владыка.
Один из солдат вышел вперед и полоснул кинжалом по ее горлу. Хлынула кровь, женщина распростерлась на земле. Она лежала, хватая ртом последние глотки воздуха. Лив ощутила прилив тошноты и принялась поспешно извлекать сверхфиолетовый, чтобы восстановить самообладание.
– Я не имел в виду ее убивать! – воскликнул Владыка. – Я всего лишь… ладно, неважно. Все равно она не заслуживала того, чтобы быть в рядах этих служителей Орхолама.
Он возвысил голос:
– Люксиаты! Я ненавижу все, что вам дорого, и с отвращением гляжу на то, что вы сделали с Семью Сатрапиями! Тем не менее я преклоняюсь перед вашей смелостью. Ваша смерть сохранит жизни тысячам людей с обеих сторон. Один этот поступок вызывает во мне восхищение. Умрите с честью! – Он повернулся к конвойным: – Свяжите их по рукам и ногам. Всех.
Кое-кто из люксиатов плакал, но никто не сопротивлялся, не кричал. Сотни солдат бросились к ним с веревками и принялись вязать, а Владыка повернулся к собравшейся толпе собственных людей.
– Мои братья и сестры! Сегодня – первый день нового порядка!
Его прервали восторженные крики, и ему пришлось дождаться, пока они затихнут.
– Сегодня мы делаем наши первые шаги из царства тьмы!
Опять крики. Лив показалось, что Койос едва ли не раздражен тем, что ему не дают закончить. Она заключила, что ему, должно быть, не так уж часто приходится говорить с большими скоплениями народа, в особенности настолько огромными и полными энтузиазма, разгоряченными победой и кровопролитием.
– Хромерия и ее люксиаты держали нас в цепях. Будем ли мы терпеть, чтобы так продолжалось и дальше?
– Нет! – выкрикнули несколько человек.
– Хотим ли мы, чтобы Хромерия указывала нам, что делать?
– Нет! – присоединилась еще часть толпы, сообразив, что от них требуется. Это было в точности то же самое, что возгласы люксиатов и ответы паствы в прежние времена, только на этот раз они кричали против люксиатов, а не вместе с ними.
– Позволим ли мы покорно затащить себя во тьму?
– Нет!
На этот раз кричали уже все, даже те, кто находился позади всех и не имел возможности расслышать слова Владыки. «Вот оно, людское стадо, – подумала Лив. – Вот он, зверь. Тем не менее зверей укрощают».
– Перед нами – наше будущее! Перед нами – наши победы! Все это – вон там!
Владыка указал на город, где как раз открывали огромные ворота. «Удачно, – подумала Лив. – С другой стороны, может быть, он нарочно тянул время, пока не увидел, что ворота собираются открывать. В любом случае отлично сработано. Отлично разыграно».
Крики были оглушительными, но Владыка еще не закончил.
– Эти люксиаты стоят между нами и нашим будущим! – Он указал на пленных. – Позволим ли мы нас остановить?
– Нет!
– Тогда вперед! Вперед, и пусть будет хуже тем, кто пытался нас остановить!
– Да!
– Если без жертв не обойтись, пускай жертвами станут они, а не мы!
– Да!
– Вы со мной?
– Да!
Взглянув на Лив, он вполголоса спросил:
– А ты? Ты со мной?
Она сглотнула. В последний раз посмотрела на письмо и уронила его в грязь.
– Вперед!
И они двинулись вперед, помогай им Орхолам. Солдаты уложили связанных люксиатов поперек дороги, и вся армия прошла по их телам. Люди двигались строем, не глядя под ноги, словно просто маршировали по пересеченной местности, словно под их сапогами были не живые люди.
После того как прошла армия, за ней последовали одетые в белое извлекатели Цветного Владыки. Их длинные белые мантии, волочившиеся по земле, украсились кроваво-красной каймой.
Потом двинулась вся остальная толпа. Кое-кто пытался не наступать на стонущих, орущих людей, другие намеренно топтались по промежностям и пальцам, несли с собой камни, чтобы разбивать головы. Вскоре это перестало иметь значение. Тела люксиатов превратились в кисель, дорожная грязь – в кровавую кашу, где человеческие останки были перемолоты и смешаны с безучастной почвой. Позднее Лив слышала, что некоторые из люксиатов оставались в живых до тех пор, пока по ним не проехались окованные железом колеса тяжело нагруженных повозок, тащившихся в самом хвосте армии.
Армия вступила в город, победоносная, ликующая, опьяненная собственным всесилием. Вскоре она вновь двинулась в поход, но теперь у воинов Омнихрома появились имена – имена, завоеванные в крови и бою. Имена, отражавшие их неумолимость. Кое-кто звал их святотатцами – и они действительно были таковыми. Другие называли их убийцами люксиатов – они не возражали. Называли их и красными мантиями, видя в кровавом цвете их одежды символ их жестокости. Они позволяли звать себя как угодно и двигались дальше.
Сами извлекатели с почтением относились к кровавой кайме на своих одеждах и после стирки окунали подол в бычью кровь, чтобы пятно не сходило. Это придавало им дурной запах, особенно когда они шли все скопом, но они называли это ароматом свободы, запахом, напоминавшим о принесенных жертвах. Кое-кто втихую звал их животными. Сами они называли себя непобедимыми. Они называли себя «Кровавыми плащами».
Положение Лив позволило ей провести эту ночь в особняке одного из идосских вельмож. Она напилась пьяной, и когда после полуночи Зимун снова постучал к ней в дверь, на этот раз она не стала ему отказывать.
Глава 73
– Вы собираетесь отобрать их у меня, да? – спросил Кип.
Слова сами собой вырвались из его рта, необдуманные, неловкие, жестче и грубее, чем он намеревался.
– Что? – переспросил Гэвин, хмурясь.
У Кипа было такое чувство, будто бы пока Железный Кулак был рядом, он был способен быть собой – тем Кипом, который готовился к вступлению в ряды Черной гвардии, Кипом, который уже завязал некоторые непрочные дружеские отношения и начинал хоть что-то уметь. И вот теперь, стоило Железному Кулаку намекнуть, что Гэвин собирается забрать его из Черной гвардии, как все остальное снова нахлынуло на него. Не только то, что сегодня вечером его чуть не убили и что Янус Бориг умерла у него на руках, – но и то, что точно так же умерла у него на руках его мать; горечь и обвинение.
– Я знал! Я знал, что, если не рассмотрю их сразу же, кто-нибудь их обязательно у меня отнимет! Не знал только, что это будете вы.
Кип понимал, что злится не из-за карт – он злился на собственную беспомощность. До того как в его жизни появился Гэвин Гайл, увлекая за собой всех и вся, у Кипа была собственная дерьмовая жизнь в его собственном дерьмовом городишке, с его дерьмовейшими друзьями. С того самого момента, как Гэвин Гайл оказался рядом, Кип чувствовал, будто его бросили в море и не дают всплыть. И вот сейчас у него заканчивались последние запасы воздуха и он в панике молотил руками по воде, не глядя, кто может попасть под удар.
– Что ты делаешь? – спросил Гэвин.
– В каком смысле?
– Почему ты так себя ведешь? Еще две секунды назад ты был вполне в здравом уме.
– Вы меня бросили! – крикнул Кип.
От чувства покинутости у него перехватило горло. Было трудно глотать. Кип и сам не знал, что оно у него есть, это чувство, но теперь ощущал себя ужасно беззащитным, слабым, униженным. А все из-за того, что командующий Железный Кулак оставлял его навсегда – так же, как оставили все другие.
– Я… что?!
– Вы бросили меня здесь, – хмуро повторил Кип.
Он уже внутренне корчился от собственной дурости. «Гэвин едва ступил на порог, а ты сразу кинулся вымещать на нем свои обиды! Кажется, ты только что убеждал командующего в том, что ты взрослый?»
– Простите меня, – сказал Кип. – У меня ничего не вышло. Я не сделал ничего из того, о чем вы меня просили. – Он не мог смотреть на Гэвина. – Вы сказали, что у меня есть шесть месяцев, но единственное, что я смог придумать, чтобы чего-то добиться, это проникнуть в запрещенные отделы библиотеки, а туда можно попасть, только будучи гвардейцем. А до гвардейца мне еще далеко. Я не думаю, что обладаю нужными качествами. И с вашим отцом у меня тоже ничего не получилось: он меня ненавидит.
Гэвин вполголоса выругался.
– Жаль, что моей матери больше нет, – внезапно сказал он. – Я бы спросил у нее… Кип, вероятнее всего, ты не мог сделать ничего, чтобы ублаготворить моего отца. Ровным счетом ничего. А насчет другого задания… Удача пока не на нашей стороне; Цветной Владыка двигается быстрее, чем я от него ожидал. В любом случае, возможно, мне еще удастся обойти то препятствие, о котором мы говорили.
– Получается, все, что я делал, было лишним?
– Кип, уже очень скоро ты станешь одной из самых главных стрел в моем колчане. Но не единственной. Избави Орхолам, чтобы ты был моим единственным оружием.
Это была пощечина – прямо по его хнычущему пятнадцатилетнему лицу. И вполне заслуженная.
Гэвин снова выругался.