Брент Уикс – Слепящий нож (страница 168)
Обмякнув, она повалилась на Кипа. Движение выбило кинжал, все еще торчавший в ее окровавленной мышце.
Кип выпростался из-под нее и встал на колени. Женщина подняла руку, словно собиралась начать извлекать. Кип поспешно полоснул ее по горлу.
Она испустила вздох. Ее глаза закатились, тело расслабилось; она была мертва.
«Она подняла руку, чтобы извлекать, чтобы убить меня! Я должен был это сделать!.. Или это был жест мольбы?»
Зеленый луч, шедший со стороны Ру, погас.
– Хватит! – послышался голос.
Он не был громким, но казалось, будто он пронизывает все вокруг. Этот голос потряс Кипа до костей.
Забыв про мертвую женщину, Кип поглядел в сторону центра башни, где стоял новый бог.
Атират, королева сладострастия, зеленая богиня, наложница небес, владычица лунного света… Ее называли разными именами; некоторые из них противоречили друг другу. Но чем бы она ни была,
В отличие от двенадцати своих гигантских спутников, Атират был не выше Гэвина. Очевидно, он считал, что настоящее могущество не нуждается в такой вульгарной демонстрации, как превосходство в размерах.
Впрочем, в других отношениях Атират, очевидно, не пытался избегать вульгарности. У него вообще не осталось человеческой плоти – повсюду был люксин, сплетенный настолько тонко, что казалось, будто вместо кожи у него шелковая ткань. Поверхность его могучих бугрящихся мускулов украшали изображения продолговатых, переплетающихся фигур, которые совершали непристойные телодвижения с каждым движением его рук или ног. Его длинные волосы представляли собой завесу из вьющихся лоз, среди которых скользили змеи. Его шею закрывал золотой ошейник с единственным черным камнем. Когда он двигался, его мышцы разделялись и скользили вдоль друг друга; между ними раскрывались пурпурные щели – возможно, кора красной березы или попросту вены, не защищенные люксиновой кожей. Живые лозы, сплетаясь, образовывали нечто вроде килта вокруг его бедер, на голой груди вместо волос курчавился мох, и на каждом открытом участке тела спонтанно то вырастали, то увядали листики и травинки. Образ был настолько хорош, что даже Гэвин не мог бы сказать, реальность это или это иллюзия.
Глаза бога сверкали, как осколки кремня, и весь он казался освещенным изнутри – наполненным мощью, светом, магией, жизнью. Гэвин подумал, что для тех, кто способен видеть зеленый цвет, все это наверняка выглядит еще более впечатляюще.
Однако что-то в том, как Атират двигался, показалось Гэвину знакомым… «Ох, помилуй Орхолам! Лазутчики не ошиблись».
– Дервани Маларгос, – произнес Гэвин. – Никогда бы не подумал, что увижу тебя в юбке. Я бы спросил, чем ты занимался с тех пор, как закончилась война, но, кажется, и сам догадываюсь.
Из подмышки бога появился таракан, прополз по руке и исчез в какой-то щели посередине.
– Симпатичный у тебя жучок. Главное, остерегайся термитов.
Несмотря на легкомысленный тон, сердце Гэвина было тяжелее свинца. Когда-то они с Дервани Маларгосом сражались бок о бок – когда он был еще Дазеном, не Гэвином. Его мать перед смертью призналась, что подослала к Дервани убийцу. Как видно, подосланный солгал о том, что выполнил свою миссию. Помимо прочего, Дервани был отцом Тизис. Как ни крути, а у Дервани не было особых причин любить Гэвина, да и Дазена, по правде говоря, тоже.
Дервани следовало убить, поскольку он знал настоящего Дазена. Он был с ним в битве у Расколотой Скалы вплоть до самого конца. Он мог видеть все, что там произошло. И если Фелия Гайл была права, он мог разоблачить…
«Впрочем, вероятно, мне стоило бы подумать о том, что он может убить меня прямо сейчас, а не беспокоиться о том, как он разрушит мою карьеру в гипотетическом будущем».
Атират поднял руки, и Гэвин ощутил, как гиганты позади него задвигались и отступили назад.
– Гэвин, – проговорила Каррис напряженным тоном. – Гэвин!
Она перезаряжала свой пистолет. Свинцовая пуля уже была загнана в ствол, и Каррис забивала поверх нее пыж. Хоть Гэвин и не мог видеть зеленый, он прекрасно видел более темную нить люксина, тянувшуюся от ее глаз вниз, к рукам.
– Гэвин, – повторила она отчаянно, – это делаю не я! Беги!
– Ты меня не застрелишь, – примирительно сказал Гэвин.
– Проклятье! Это делаю не я!
– Ты останешься здесь, – проговорил Атират голосом, напоминавшим грохот катящихся с горы валунов.
Бог направил на Гэвина палец, и из земли возле его ног поползла вверх тонкая паутинка люксина. Гэвин оттолкнул ее ногой.
– Что? – Атират рассмеялся. – Так вот как мы победили: ты потерял зеленый! Ты – ломаная Призма, и тем не менее оставил должность за собой. Наверное, мне следует поблагодарить тебя, Гайл, за твою упрямую гордыню. Спасибо – и прощай навсегда!
Каррис, двигаясь как марионетка, подняла пистолет и выстрелила Гэвину в голову.
В последний момент он успел отбить ее руку в сторону; пуля обожгла ему шею. Лозы захлестнули его ноги; Гэвин принялся рубить их мечом, пытаясь высвободиться. Здоровенная дубина размером с молодое деревцо сбила его с ног. Гэвин перекатился, вскочил – и обнаружил себя на самом краю площадки. Ему пришлось замахать руками, чтобы не свалиться.
Из башни полезли побеги с копейными остриями на концах и принялись тыкать в Гэвина. Он увернулся от одного, другой попал ему в мякоть плеча, третий он схватил рукой. Побег отдернулся – и потащил с собой Гэвина. Тот упал, перекатился по земле, срубил побеги мечом возле самой земли и бросился бежать.
Каррис, по-прежнему прикованная к своему месту, перезаряжала пистолет. Последний из гвардейцев, Байя Ниэль, тоже не мог двинуться – он был зеленым, а следовательно, не мог противиться контролю Атирата. Хорошо еще, что он потерял свои пистолеты. Башня продолжала попытки пленить Гэвина, предвосхищая направление его движения и прорастая в этих местах терновыми кустами. Оставшиеся трое гигантов стояли на страже, удовлетворяясь ролью наблюдателей, – очевидно, им не было отдано иного приказа. На дальней стороне площадки Кип глядел на происходящее огромными глазами, сидя рядом с трупом женщины. Гэвин мог только молиться, чтобы у парня хватило ума самому прикинуться мертвым: Кип ведь тоже извлекал зеленый.
Еще один древесный ствол бросился Гэвину под ноги, и он перескочил через него. В прыжке швырнул в сторону Атирата одну за другой несколько огненных струй, но не успел увидеть, возымели ли они какой-либо эффект. Приземлился, перепрыгнул еще два живых копья, пытавшихся его проткнуть, на ходу пытаясь вспомнить о Дервани Маларгосе хоть что-нибудь, что могло бы пригодиться.
Судя по всему, его огненные струи не причинили никакого вреда. Из площадки позади Дервани вырос трон; сам зеленый бог стоял, воздев руки. Гэвин снова полоснул мечом по остроконечным побегам, полыхнул огнем по лозам, пытавшимся его оплести. Перекатился, поднырнул, отшатнулся влево, на цыпочках отпрыгнул вправо, расшвыривая снаряды, огненные сгустки, просто струи жара, не оставляя попыток пробиться к противнику.
Бог сжульничал: под ногами Гэвина вдруг исчезла опора. Зеленый люксин, выстилавший верхнюю площадку башни, при очередном его шаге попросту исчез, а потом возник снова, уже по бокам от него. Он сгустился вокруг Гэвина, удерживая его на поверхности, но сжимая со всех сторон железной хваткой.
Однако и здесь Гэвин не был беспомощен. Большинство извлекателей привыкли использовать руки, выпуская люксин либо через ладони, либо через кончики пальцев. Но совсем не обязательно делать все так, как это принято делать обычно.
Разделив кожу вдоль обеих рук от плеч до запястий Гэвин принялся выпускать красный и под-красный в удерживающий его люксин. Тот зашипел, задымился, кое-где загорелся – и на одну секунду Гэвин вырвался на свободу, но зеленый люксин тут же сформировался обратно. Гэвин использовал всю свою силу, с воплями раскрывая в своей коже все новые трещины – на руках, по бокам туловища, вдоль обеих ног – и поливая огнем свои оковы.
В конце концов он все же вырвался и поднял руки, намереваясь извлечь желтый дротик и пробить им голову Атирата. Он вложил в него всю огромную мощь своей воли.
Ничего не произошло.
Гэвин воззрился на свои руки. В них не было люксина! Какого черта?!
У него не было желтого.
Зеленый люксин взметнулся вверх по его ногам, в одно мгновение вновь сковав его движения. Только тут Гэвин осознал свою ошибку. Атират соорудил пузырь, закрывший всю верхушку башни! Тонкий, прозрачный зеленый пузырь; линзу, блокировавшую все цвета, которыми мог бы воспользоваться Гэвин.
Однако безупречных линз не бывает, а Гэвин был не из тех, кто соглашается безропотно сдаться и умереть. Он все же сумел набрать под-красного – но все его усилия привели лишь к тому, что зеленый люксин вокруг его рук задымился, а все, что ему удавалось сжечь, тут же отрастало обратно. Извлекать свет сквозь эту линзу было все равно что дышать сквозь очень длинную и тонкую соломинку.
У Гэвина почти не оставалось сил.
– Скажи мне, Гэвин Гайл, каково это – быть смертным? Быть окруженным светом и тем не менее беспомощным?
«Гэвин Гайл»… Не то чтобы это имело значение теперь, но Дервани его не узнал. Фелия Гайл пыталась убить человека, который фактически не представлял собой угрозы, – и из-за того, что ей не удалось его убить, теперь он действительно стал угрозой.